Keep You Safe Tonight

Фрэнк бежит уже несколько часов, но не может позволить себе остановиться. Он все ещё может слышать стук копыт и крики всадника где-то позади, выслеживающего его без какого-либо труда в лесной глуши. Его неспособность оторваться — прямое доказательство его усталости; будь он сильнее, давно бы смог проложить себе путь, по которому его не смог бы догнать ни один охотник, особенно ночью. Он запинается о корни деревьев, быстро восстанавливая равновесие, но это влияет на его скорость, промежуток между ними неуклонно сокращается. Страх течёт по его венам, адреналин толкает вперёд, но рассвет также преследует его. Ему нужно избежать угрозы прямо сейчас, иначе у него вообще не будет шансов. Лес начинает редеть, когда он мчится по нему, и у него начинается паника из-за того, что его легко будет увидеть, а потом позади него раздается громкий выстрел. Через секунду он чувствует резкую, разрывающую боль в ноге. Он воет в агонии, но заставляет себя продолжить бежать, его движения беспорядочные и отчаянные. Он прорывается через опушку леса и оказывается на большой поляне, в худшем для него сейчас месте. Фрэнк спотыкается и, наконец, падает; его бока вздымаются от тяжелого дыхания, когда он буквально задыхается от боли. Она расходится вниз по ноге, захватывая все тело, и ему остаётся только закрыть глаза и заскулить. Он распахивает глаза, когда слышит приближающиеся шаги. Фрэнк может умереть здесь сегодня, но он заставит своего убийцу посмотреть на него, чтобы тот увидел, что с ним сотворил. Однако человек, который подходит к нему и смотрит на него сверху, не очень похож на охотника. Он худощав, с широко открытыми глазами, в длинном ночном халате и галошах на ногах, в его правой руке зажат фонарь. Фрэнк никогда не видел кого-то подобного, но не похоже, что он собирается причинить Фрэнку боль. И этого достаточно, чтобы волку перевернуться на спину, издав из глубины горла тихий стон, вырвавшийся от сильной боли, и обнажить горло. Он слышит звон, когда человек роняет фонарь, опускаясь на колени рядом с Фрэнком, а затем все погружается во тьму. Фрэнк просыпается, слыша спорящие о чём-то голоса. — Тебе нужно вытащить пулю... — Я ничего не знаю о таких операциях, Джерард! — Что ж, для него ты — единственный шанс. Только если ты не хочешь рассказать доктору Рейнольдсу о том, кто вышел к нам из чащи. Фрэнк медленно открывает глаза, а зрение постепенно фокусируется. Он лежит на боку в слабоосвещенной комнате на постели с самыми мягкими простынями, которые он только встречал. Фрэнк не знает, который час, но рассвет, должно быть, уже позади, потому что он снова стал человеком. Он пытается немного сдвинуться с места, но его тело пронзает такая боль, что она намного превосходит болезненные ощущения, возникающие на следующее утро после обращения. У него невольно вырывается стон, когда резкая и жгучая боль в бедре усиливается от легкого движения. Фрэнк прикусывает нижнюю губу и пытается молчать, но не может сдержать хныканье, вырывающееся из его горла. Дверь в комнату открывается, и несмотря на то, что его инстинкты велят двигаться, бежать так далеко и так долго, как он только может, Фрэнк остаётся неподвижным. Мужчина, который нашёл его, заходит внутрь, а за ним следом двигается высокий мужчина с невероятными кудряшками, каких Фрэнк никогда не видел. Они оба подходят прямиком к кровати, совершенно не боясь. Фрэнк моргает и медленно закидывает голову назад, стараясь не всхлипывать от сильного дискомфорта при малейшем движении. Он никогда раньше не открывал свою шею перед человеком, но это действие было почти навязчивым, когда он снова увидел мужчину из прошлой ночи. Жест, видимо, оказывает какое-то влияние, потому что глаза мужчины расширяются, и он резко поворачивает голову, глядя на второго человека. Кудрявый мужчина тяжело вздыхает в ответ: — Ладно, хорошо, я верю тебе. Сядь и подержи его за руку или что-то в этом духе. Это будет неприятно. Фрэнк скулит, когда слышит эти слова, а мужчина из прошлой ночи снова поворачивается к нему, на его лице отражается беспокойство и желание защитить. Не отводя взгляд от Фрэнка, он берет стул с противоположного угла комнаты и опускает его возле кровати, садясь. — У тебя пуля в ноге, — начинает он тихим успокаивающим голосом. — Я думаю, это серебро... — Фрэнк всхлипывает, — ...и Рэй вытащит ее, хорошо? — Он наклоняется ближе, сжимая в своих сухих и прохладных руках ладонь Фрэнка. — Тебе нужно оставаться максимально неподвижным. Я буду рядом. Фрэнк переводит взгляд на изножье кровати, где Рэй раскладывает различные металлические инструменты из чёрного чемоданчика, который он раньше не заметил. Он закрывает глаза и тяжело сглатывает. Когда он чувствует руку, перебирающую его грязные волосы, Фрэнк снова их открывает и глядит на мужчину. Он улыбается ему в ответ. —Ты готов? — Фрэнк лишь слабо сжимает его руку, не в силах сделать большее. — Все готово, Рэй? — Держи его неподвижно, Джерард, — говорит Рэй из-за его спины и поднимает одеяло, прикрывавшее ногу Фрэнка. Он чувствует давление руки Рэя, лежащей на его голом боку. — Как тебя зовут, парень? — спрашивает Рэй. — Фрэнк, — он тяжело сглатывает, стараясь не напрягаться в ожидании боли. — Хорошо, Фрэнк. Мне нужно, чтобы ты сделал глубокий вдох и выдох, хорошо? Справишься? Фрэнк слабо кивает, стараясь выровнять своё дыхание. Когда он начинает выдыхать, он может почувствовать первое давление на рану и давится воздухом. — Просто продолжай дышать, Фрэнк, — говорит Рэй, когда боль становится настолько сильной, словно его бедро пронзают раскалёнными штыками. Он сжимает зубы и старается не дергаться, но, Боже, ужасно жжется... — Фрэнк, посмотри на меня, — Фрэнк заставляет себя открыть глаза и взглянуть на Джерарда, который внимательно наблюдает за ним, крепко удерживая руку в его волосах. — Ты справишься с этим, Фрэнк. Ты ведёшь себя так храбро... Фрэнк всхлипывает, когда чувствует, как что-то движется у него в бедре: — Серебро жжется, господи блять... Джерард крепче сжимает его руку: — Поэтому Рэй его и вытаскивает. Тебе просто нужно держаться за меня и дышать, тогда все будет хорошо. Правда, Рэй? — Не стоит со мной сейчас разговаривать, Джерард, — голос Рэя напряженный, но в нем все равно слышится привязанность. — Видишь? Рэй сделает тебе гораздо лучше. Просто продолжай смотреть на меня, — и Фрэнк слушается, практически загипнотизированный голосом Джерарда. — Можешь ещё поговорить? — отчаянно шепчет он, надеясь на продолжение слов. Джерард однобоко улыбается: — Я могу говорить столько, сколько ты хочешь. С тобой все будет хорошо. Мы позаботимся о тебе до тех пор, пока ты не выздоровеешь, вытащим эту пулю и откормим. Тебе просто нужно лежать спокойно, быть храбрым и послушным. Фрэнк позволяет словам охватить себя, неотрывно глядя в глаза Джерарда, которые карие, но в редких лучах света из-за штор кажутся неожиданно зелёными. Он смотрит, пока чувствует, как Рэй тянет пулю из его плоти, как серебро пылает возле его кожи, оказываясь, наконец, вне раны. Фрэнк никогда ещё не чувствовал такой боли. Но все, о чем он может думать, — это о красоте Джерарда.

* * *

Когда Фрэнк просыпается, его бедро очень чувствительное и неприятно зудит, но уже нет такой насыщенной боли, исходящей от пулевого ранения. Он даёт себе мгновение, чтобы понять ощущения в остальном теле, замечает мышечную усталость в плечах и, похоже, растяжение в левом боку, которое появилось из-за компенсации нагрузки на его раненную правую ногу. Потом Фрэнк пытается сесть. Действие отнимает много сил, но все ещё возможно даже в его состоянии, и он разрешает себе отдохнуть пару минут, перед тем как медленно опустить ноги с края кровати, готовясь встать. На нем мягкие штаны для сна, сделанные из ткани, парящей над его кожей, даже не задевающей плотно забинтованное бедро. Сверху на нем надета свободная рубашка на пуговицах из того же материала, настолько роскошного, что он никогда не встречал его раньше. Он позволяет себе на мгновение задуматься о том, что это шёлк, но тут же отметает идею как нелепую. Даже в поместье, где люди подберут и вылечат незнакомого оборотня, они не станут тратить столь дорогой материал на животное. Фрэнк делает глубокий вдох и сжимает простынь в кулаках, медленно поднимаясь. Он, на удивление, быстро находит баланс, что очень радует, и, хоть его бедро все ещё чувствительное, рана заживает так же быстро, как и все остальное во время обращения. Когда Фрэнк делает первый шаг, то мычит от боли, явно переоценивая свой уровень исцеления. Он шаркает по полу, аккуратно и настороженно, и замирает, перед тем как открыть дверь его комнаты, не уверенный в том, что ещё он может найти в доме. Он совершенно уверен, что вид, который открывается перед ним, заставил бы его колени подогнуться, будь он сейчас полностью здоров. Коридор, в который он сейчас выходит, не похож ни на что, что он видел бы раньше: стены украшены огромными гобеленами красных, фиолетовых и черных цветов, картины и серебряные зеркала всех форм и размеров висят над ними, а так же массивные канделябры, горящие на столах вдоль стен и отбрасывающие пламенные блики на металл. На многих столах стоят композиции из сушёных белых и красных роз, искусно разложенных вокруг человеческих черепов. Фрэнк начинает думать, что лучше бы ему было оставаться в комнате. — Ты, должно быть, Фрэнк. Услышав эти слова, Фрэнк оборачивается и смотрит на стоящего перед ним мужчину, у которого совершенно нечитаемое выражение лица. Фрэнк подавляет в себе желание бежать: не похоже, что Джерард и Рэй выхаживали бы его, чтобы потом позволить незнакомцу ему навредить. Тот факт, что Фрэнк не в состоянии пытаться сбежать из дома, о котором он совершенно ничего не знает, также способствует его решению остаться на месте. Он сглатывает и кивает: — Да, это я. Мужчина изучает его через свои очки, внимательно глядя на лицо Фрэнка. Спустя мгновение он коротко и удовлетворенно хмыкает, кивая головой. — Похоже на то. Фрэнк хочет уже спросить, что именно это все значит, когда замечает Джерарда, идущего вдоль коридора и что-то бормочущего. — Майки, где ты...ох, — он останавливается, завидев Фрэнка, и хмурит лоб. — Фрэнк! Все в порядке? Почему ты не в постели? Фрэнк пожимает плечами, при одном упоминании об этом желая быстрее забраться в кровать. Джерард, скорее всего, прав: ему ещё не стоит вставать. — Я хотел посмотреть, в состоянии ли ходить самостоятельно. И я могу, по большей части, — добавляет он, только сейчас понимая, какой он на самом деле уставший. Джерард хмурится ещё сильнее: — Ты уверен? Ты не выглядишь... Фрэнк прерывает его: —Можно мне что-нибудь поесть? Майки поворачивается к Джерарду и ударяет его по руке. — Ты его до сих пор не накормил? Джерард... — укоризненно говорит он. Размахивая руками в воздухе, Джерард начинает двигаться к Фрэнку, но останавливает себя: — Я как раз шёл, чтобы предложить ему это! Если ты хочешь, ужин совсем скоро подадут, и я могу попросить принести тебе его в комнату. Фрэнк трясёт головой. — Я бы хотел поесть с остальными, если это приемлемо, — ему нужно узнать больше о том, где он находится, тем или иным путём, а место за столом прислуги кажется неплохим местом, чтобы начать. Лицо Джерарда начинает светиться. — Конечно! Вот, сюда по коридору, — он ждёт, пока Фрэнк медленно к нему подходит и подстраивается под его ритм ходьбы, Майки петляет перед ними. — Рэй сказал, что ты быстро выздоровеешь, но я не думал, что настолько. Фрэнк кивает: — Обычно ещё быстрее. — Серебро — отвратительная вещица, — голос Майки доносится до них. Они проходят до конца коридора вместе, Фрэнк иногда поглядывает на картины и композиции вокруг них. Майки быстро оставляет их позади, но Джерард продолжает идти в ногу с Фрэнком, останавливаясь каждые несколько шагов, чтобы он мог передохнуть. Когда они добираются до большой спиральной лестницы, Джерард покачивается и обгоняет Фрэнка, начиная спускаться вниз задом наперёд, вытягивая правую руку перед собой. — Как это поможет в случае того, если я упаду на тебя? — спрашивает Фрэнк и чуть улыбается, хоть и не ослабляет хватку на перилах. Джерард улыбается в ответ, легко и размеренно спускаясь по ступеням. — В худшем случае я смогу смягчить твоё падение. Фрэнк усмехается: — Не сказал бы, что тебе есть, чем смягчать удар, — говорит он, вскидывая бровь. Джерард убирает руку от своего тела. — Тебе ли говорить о размере! — Пожалуйста, не отпускай так руки, — последнее, что нужно Фрэнку, это чтобы мужчина, который спас его жизнь, упал с лестницы и умер в попытке помочь Фрэнку. — Ах, но я все равно уже почти спустился, — и Джерард прав, он поворачивается и спрыгивает с последних двух ступеней. Он оборачивается к Фрэнку и протягивает ему руку. Фрэнк сжимает его ладонь без раздумий, удивляясь тому, как идеально подходят их руки друг другу. Он спускается с последних ступеней и заставляет себя отпустить ладонь Джерарда: — Спасибо. Улыбка Джерарда маленькая и немного однобокая, совершенно непривлекательная, но так чарующая Фрэнка. — Давай же. Фрэнк следует за ним по меньшему коридору, который выводит их к большой столовой. Он видит сидящих там Рэя и Майки и замирает на входе: — Что... Рэй прерывает его. — Фрэнк, я не ожидал тебя увидеть! Все в порядке, так? Фрэнк смотрит на Джерарда, находясь в растерянности. Возможно он хотел, чтобы Рэй проверил Фрэнка до того, как пойти на ужин? — Я в порядке. Все ещё истощённый, но я подумал, что неплохо было бы поесть. Рэй удовлетворенно кивает: — Хорошо, здоровый аппетит — это очень хороший знак. Присаживайся! Фрэнк уже думает отпроситься уйти, когда осознает, что Джерард уже выдвинул ему стул и выжидающе на него смотрит. Он не до конца понимает, что здесь происходит, но он слишком вымотан дорогой, чтобы отвергать предложение. Он подходит к стоящему Джерарду и старается выглядеть естественно, когда садится на стул и позволяет мужчине придвинуть его к столу. Можно увидеть, что сервировано на пять человек, а за столом их только четверо; он уже собирался спросить, когда в комнату зашёл ещё один джентельмен. — Охота сегодня была совершенно бесполезной...оу, привет, — говорит он при виде Фрэнка. — Должно быть, ты и есть тот загадочный гость, о котором я так много слышал. — Я Фрэнк, — говорит он, раздумывая о том, стоит ли ему вставать, но решает просто помахать ладонью. — Я Джеймс, один из многих подчиненных Джерарда, — Джеймс вытаскивает свою салфетку и расправляет ее на коленях. — Не слушай его, у меня нет подчинённых, — говорит Джерард, накладывая себе большую порцию овощной кассероли, блюдо крайне простое для такой внушительной столовой и роскошной сервировки. — У меня есть верные соратники, а это совсем другое. — Да, Джеймс, называй вещи своими именами, пожалуйста. Ты знаешь, как я сильно не люблю неточности, — добавляет Рэй. — А что, эм, ты делаешь? — спрашивает Фрэнк. — Ты доктор? Рэй смеётся: — Нет, не совсем. Я приглядываю за скотом и оказываю необходимые ветеринарные услуги. Обычно я весь день вожусь с животными. — Да, поэтому мы решили, что Рэй лучше всех справится с твоей пулей, — спокойно добавляет Джерард. Фрэнк роняет свою вилку с едой, живот неприятно скручивает. Ему стоило ожидать того, что они видят в нем всего лишь... — Джерард, ты такой мудак, — обыденно замечает Майки. Джерард глядит на Фрэнка с широко открытыми глазами. — Нет, я просто имел в виду, что он единственный из нас всех оперировал когда-либо живое существо! Ох, Фрэнк, мне так жаль. Я не хотел, чтобы это звучало так. Я совершенно не так о тебе думаю. Фрэнк ненавидит всю эту беседу, потому что в груди все неприятно тянет. Беспокойство на лице Джерарда только ухудшает ситуацию. Фрэнк не знает, почему его это волнует, и вместо наслаждения раскаянием Джерарда, он поскорее хочет убрать это выражение с его лица. Он решает заговорить о первой пришедшей в голову мысли: — Почему здесь повсюду черепа? Джеймс закашливается и начинает смеяться, не в силах сдержаться. Фрэнк украдкой глядит на Джерарда, чтобы понять его реакцию на неловкий вопрос. На лице Джерарда отражается смесь стыда и гордости. — Все не так уж и странно, правда, — начинает он. — Когда мы с Майки получили это место в наследство от нашего Дяди, я хотел как-то использовать южные земли. Если не для еды, то хотя бы посадить там какие-нибудь цветы или воздвигнуть лабиринт, что-то в этом духе. Но там все было бесплодно и голо, — он прерывается, немного двигая еду на своей тарелке, и, когда Фрэнк уже собирается спросить о том, чем эта история связана с черепами, Джерард продолжает. — Когда мы начали копать, выяснилась причина такого запустения — под поверхностью лежало множество скелетов. — Без каких-либо опознавательных знаков? — спрашивает Фрэнк. Джерард кивает: — Да. Просто разбросанные по земле. И мне не хотелось просто закапывать их снова, игнорировать столько людей и их прошлые жизни, но я также не знал о том, кто они, поэтому очень засомневался. Но потом я понял, что даже если не смогу почтить каждого из них по отдельности, я все ещё могу сделать так в целом. Поэтому я очистил черепа и принёс их в дом, выставив на обозрение, — спокойно говорит он, словно это было самым очевидным решением вопроса. Возможно, Фрэнку не следует находить это очаровательным, милым или даже приблизительно нормальным, но есть что-то в том, как Джерард выглядит сейчас, как будто это было правильным поступком, и, конечно, он это так сделал. Это...очаровательно. Момент прерывается, когда Майки тихо вздыхает через стол. — Итак, теперь все думают, что мы увлечены оккультизмом. — Это не моя вина, что та старая леди сделала совершенно неправильный вывод из своего визита. Ей было совершенно все равно, она лишь хотела увидеть, что мы сделали с домом после смерти Дяди Бернарда, — произносит Джерард, немного фыркая. — Если люди не готовы смотреть вглубь, то я совершенно не желаю их знать. Верно, Фрэнк? — он улыбается в его сторону. Фрэнк соглашается.

* * *

После ужина Фрэнк чувствует, как окончательно теряет силы, даже стоять для него — непомерная задача. Джерард замечает это и практически моментально оказывается рядом. — Время подняться наверх, да? — спрашивает он, слегка придерживая его одной рукой под локоть. Фрэнк кивает, слишком уставший, чтобы идти самостоятельно. Его тело никогда прежде так не реагировало на ранение: он задумывается о том, чтобы сказать об этом Рэю, но того, вроде бы, устраивает выздоровление Фрэнка. Лучше не беспокоить его просто так. Пока Джерард помогает ему подняться по лестнице, он понимает, каким ужасным гостем он, должно быть, кажется. — Джерард, я так и не поблагодарил тебя за то, что ты спас мою жизнь. — Мне было не трудно, правда, — отвечает он, останавливаясь наверху, чтобы дать Фрэнку отдохнуть. — Любой бы поступил так же на моем месте. Фрэнк трясёт головой: — Мы оба знаем, что это не правда. Джерард пристально смотрит на него, это могло бы заставить Фрэнка нервничать, но он находит это успокаивающим и поддерживающим. — Что ж, тот, кто не сделал бы этого для тебя, был бы дураком. Фрэнк не знает, что на это ответить. Как только они добираются до комнаты Фрэнка, тот сразу же без сил падает на кровать, потому что ноги больше не держат. — Оу, ты в порядке? — спрашивает Джерард. Фрэнк кивает, а потом пытается сдержать зевок, но совершенно точно не преуспевает в этом. — Я просто устал. Долгий был день, — шутит он, но слова его слишком близки к правде. Джерард встревоженно на него смотрит: — Давай лучше я сам тебе принесу завтра еду, — он проводит рукой по волосам Фрэнка, а тот подаётся ближе к тёплой ладони. Это почти болезненно, когда Джерард наконец отстраняется и подходит к двери, а больная нога напоминает о себе из-за долгой ходьбы. — Спи спокойно, Фрэнк, — говорит он тихо, замирая в дверях, потом Джерард уходит, а Фрэнк думает, что быстро уснёт, но он, видимо, перенапряг ногу, потому что боль только увеличивается. Сон, когда он приходит, крайне беспокойный и прерывистый. Фрэнк наконец просыпается следующим утром, а нога неприятно тянет и зудит. Дорога до умывальни и обратно немного помогает размять мускулы, но в целом он чувствует себя просто ужасно, поэтому с облегчением вздыхает, когда снова оказывается на мягкой кровати. Все становится чуточку лучше, когда через пару минут раздаётся стук и внутрь заходит Джерард с закрытым подносом в руках. — Доброе утро, Фрэнк! Спалось хорошо? Фрэнк решает не врать: — Не очень, на самом деле. Джерард хмурится, опуская поднос на прикроватный столик и садясь на кровать возле Фрэнка. — Нога болит? Фрэнк кивает: — Думаю, я перенапряг ее вчера. Я немного размял ее с утра, вроде бы помогло. Мне уже чуточку лучше. Джерард широко и искренне улыбается в ответ. — Что ж, хорошо! Я уверен, что еда немного облегчит твое состояние, — он снимает крышку с подноса и опускает ее на пол. Фрэнк уже собирается спросить, не против ли Джерард посидеть с ним ещё немного, когда замечает две полные тарелки на подносе. — Спасибо, что пришёл позавтракать вместе со мной. Джерард ещё раз улыбается: — Конечно! Я же должен был убедиться, что с тобой все в порядке. Фрэнк ест столько, сколько может, его аппетит заметно улучшился с прошлого вечера, а потом, как только он заканчивает свою порцию, понимает, насколько снова вымотался, готовый проспать ещё день и ночь. Джерард замечает это, слегка улыбается, когда Фрэнк падает на подушку, доев последние кусочки яичницы с тостами. — Готов подремать? Фрэнк кивает, не уверенный, как бы лучше задать следующий вопрос. Наконец, он просто выпаливает: ”Ты не против снова почесать мою голову?” Он краснеет, как только вопрос покидает его рот, слова звучат странно и глупо даже для него самого. — Просто это меня очень успокаивает. Джерард не подкалывает его, не поднимает поднос и не убегает из комнаты, делая вид, словно ничего не произошло, ничего подобного. — Конечно я не против, Фрэнк, — он запускает руку в волосы парня, и Фрэнк тихонько рычит, наклоняясь ближе к прикосновению. Он глубоко вдыхает и выдыхает, пока Джерард водит по его волосам, перебирая колтуны и отодвигая пряди от лица Фрэнка, и он медленно засыпает с чувством защищённости на душе. На следующий день Фрэнк чувствует себя немного сильнее. Походив немного по комнате, чтобы проверить состояние ноги, он решает снова направиться наружу. Когда находит дорогу из коридора в большую столовую, то сразу замечает там Джерарда, Рэя и Майки. — Эм, доброе утро. Рэй вскидывает голову и улыбается. — Вообще-то уже пол первого, но я рад видеть тебя на ногах, Фрэнк. Джерард сказал, что ты перетрудился пару дней назад... как самочувствие сейчас? — Лучше, — отвечает парень и садится на свой стул, довольный тем, какой результат оказали ещё два дня отдыха. — На самом деле, гораздо лучше. Рэй широко улыбается. — Это хорошо! Джерард очень беспокоился. Джерард пожимает плечами. — Это не странно для хозяина — беспокоиться о здоровье своего гостя. Это заставило Фрэнка вспомнить вопрос, о котором он думал уже долгое время. — Это напомнило мне... Я знаю, что меня подстрелили. И я знаю, что вы все меня спасли. Но я не знаю, почему он допустил это, — он сглатывает и заставляет себя продолжить. — Почему он не последовал за мной на ваши земли? Джерард и Майки обмениваются взглядами, а Рэй сосредоточенно смотрит на стол. — Репутация Джерарда не очень полезная, но иногда у неё есть свои плюсы, — медленно говорит Майки. Фрэнк внимательно на них смотрит: — Его репутация? Джерард кивает. — У меня было на удивление мало нарушителей границ из-за того, что я был новым в этом районе страны. Я остался один. Можно даже сказать, что меня избегали. И это не только потому, что я им всем не нравлюсь, — он пожимает плечами, отрезая большой кусок мяса и засовывая его в рот, жестикулируя ножом, пока он жует, а затем глотает. — Страх играет большую роль. И тот факт, что я вообще в состоянии спасти оборотня, вероятно, сделал слухи правдой. Фрэнк все ещё не до конца верит в их слова. — То есть, он просто отпустил меня, потому что мне удалось добраться до вас? Джерард ему улыбается. — Это моя лучшая догадка. Тебе очень повезло. Фрэнк уверен, что он гораздо более удачливый, чем мог когда-либо подумать. Силы Фрэнка постепенно начинают укрепляться в течение следующих нескольких дней, он чувствует, что снова может доверять своим ногам. Он остается внутри дома, пока не заинтересованный в том, чтобы выйти за крепкие стены, чтобы снова встретиться с внешним миром, но, к счастью, поместье достаточно велико, и ему есть, что исследовать. В дополнение ко всем картинам, гобеленам и другим произведениям искусства, разбросанным по всему дому, на первом этаже есть большая музыкальная комната, в одном углу которой стоит большой рояль. Он однажды оказывается там днем, когда Джерард заходит внутрь и останавливается, увидев Фрэнка. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Фрэнк качает головой, желая спрятаться или извиниться за то, что был здесь, несмотря на заверения Джерарда, что он может пойти куда угодно в доме. Однако он сдерживает этот порыв, пока сердце начинает биться быстрее при виде Джерарда. На нем очередной наряд, который Фрэнк совершенно не понимает: пара коротких штанов с ботинками, зашнурованными вдоль икр, и свободная рубашка сверху. Ткани, очевидно, прекрасны, пошив прекрасен, но Фрэнк никогда раньше не видел, чтобы кто-то собирал такие вещи в единый образ. Он проводит пальцем по ткани своей рубашки, внезапно осознавая еще раз, что все, что на нем надето — одолжил ему Джерард, и ему совершенно нечем расплатиться в ответ. Он снова смотрит на мужчину и понимает, что тот ждет ответа. — Ты играешь? — спрашивает он, не желая сейчас озвучивать свои истинные мысли. Джерард смеётся. — Ох, нет. Мой Дядя был великим пианистом, и Рэй весьма талантлив, но у меня никогда не было природного таланта к изучению нотной грамоты, да и терпения тоже не хватало, — он проводит рукой по крышке инструмента. — Если ты играешь, то можешь пользоваться им в любое время. Фрэнк машет головой. — Нет, я никогда не учился играть, просто на...нет. Но я бы хотел послушать, как играет Рэй, если он не против. Лицо Джерарда наполняется искренней радостью. — Я уверен, что нам удастся его уговорить. Кстати, как ты себя чувствуешь? Фрэнк пожимает плечами, пытаясь понять, как бы сказать ”мне лучше, когда ты рядом”, чтобы не звучать, как полнейший псих. Он сам не может понять, почему так произошло: Джерард заботится о нем, но поедание супа в его компании не должно так разительно отличаться от обедов с Рэем или Майки. Он решает ответить короткое: ”Лучше.” И по тому, как лучезарно улыбается Джерард, Фрэнк рад, что не упомянул своей странной привязанности. — Хорошо! Я верил, что ты с каждым днём чувствуешь себя все лучше. По тебе это было видно, но я не был уверен до конца, — говорит Джерард, размахивая руками. — Рэй имеет тенденцию не упоминать о своих травмах, пока он не оказывается при смерти, поэтому я немного опасаюсь доверять тому, как люди ведут себя вокруг меня. Он приближается к Фрэнку с внимательным и серьезным лицом, и Фрэнк вторит его шагам, пока их тела почти не соприкасаются. — Не то чтобы я не поверил тебе, просто я надеялся, что тебе стало лучше, поэтому я был рад это слышать, — продолжает он, протягивая руку, чтобы погладить Фрэнка по скуле, не переставая говорить. Фрэнк закрывает глаза, чувствуя легкое прикосновение, немного запрокидывая голову назад. Он практически не дышит, сердце громко стучит в ушах, а все его внимание сосредоточено на ощущении, как пальцы Джерарда скользят по его коже. И в тот момент рука Джерарда исчезает так же быстро, как и появилась. Когда Фрэнк снова открывает глаза, Джерард не смотрит на него, а наоборот, нажимает пальцами на клавиши пианино. — Я должен… я действительно должен пойти проверить, где сейчас Майки, — бормочет Джерард и, прежде чем Фрэнк успевает ответить, разворачивается на каблуках и выходит из комнаты так же быстро, как и вошел. В последующие дни подобное происходит не раз — Джерард находит его в комнате, разговаривает с ним, а затем, как только Фрэнк делает в его сторону какое-либо движение, он придумывает оправдание, чтобы поскорее уйти. Это сводит Фрэнка с ума. Он чувствует, что Джерард не выносит его присутствие дольше, чем на определённое время, и это еще больше уверяет его в том, что как только он окончательно выздоровеет — сразу уйдёт. Он не хочет ни на минуту дольше быть неприятным грузом. Когда спустя почти две недели после полнолуния он упоминает в разговоре с Рэем о том, что совсем скоро перестанет полагаться на их щедрость, мужчина замирает, переставая чистить лошадиное стойло. — Фрэнк, ты стал выходить на улицу только вчера. — И? — Фрэнк наклоняется и поднимает одну из амбарных кошек, мягко поглаживая её по шерстке на голове. На следующей неделе он не сможет войти в амбар спокойно, они начнут шипеть на него, но сейчас кошка его терпит. Рэй оставляет вилы возле стены и скрещивает руки на груди, внимательно изучая Фрэнка. — То есть, ты уверен, что пройдёшь пять миль до ближайшего города без каких-либо трудностей, да? — Пять миль? Рэй кивает: — В добавок к этому, я не смогу подвезти тебя, раз ты больше не хочешь зависеть от нашей доброты. Фрэнк тяжело вздыхает. — Я не пытаюсь отвергнуть что-либо... — Ага, конечно. — ...мне просто не нравится чувствовать себя мертвым грузом. Рэй долго на него смотрит. — Фрэнк. Ты не мёртвый груз. Тебе нужна была помощь, а нам было не трудно ее предоставить. Я ничего не знаю о твоей жизни, о том, бежишь ты от охотника или от чего-то большего, но, пожалуйста, не покидай нас из-за какой-то беспочвенной вины. Мы все хотим чтобы ты остался. Особенно Джерард. В ответ на это Фрэнк машет головой: — Насчёт него я не уверен. Рэй хитро улыбается: — Уж поверь мне. Следующей ночью за ужином Фрэнк замечает, что Джерард практически не ест. Он сначала накалывает кусочки на вилку, потом начинает их резать на мелкие части, снова накалывает, но так и не ест, а просто откладывает в сторону и делает глоток воды. И потом проделывает то же с картофелем и зелёной фасолью. Он уже собирается спросить, хорошо ли себя чувствует Джерард, когда он с громким звоном опускает приборы и переводит взгляд на Фрэнка, пару раз удивлённо моргая, заметив ответный взгляд. — О! Я просто кое о чем думал, — Фрэнк уже собирается что-нибудь сказать, когда Джерард наконец продолжает. — Я так и не спросил, нужно ли тебе связаться с кем-нибудь, чтобы сообщить, что ты здесь и что ты в безопасности. Прости, пожалуйста, я не подумал предложить этого раньше, — говорит он, переводя взгляд на свою тарелку и тыкая вилкой в кусочек картофеля, словно обвиняя его во всём. Фрэнк тоже сосредотачивается на своей тарелке. — Здесь не за что извиняться. — Конечно есть за что, мне стоило... Фрэнк поднимает глаза на Джерарда. — Даже если бы ты предложил раньше, мне все равно не с кем связываться, — глаза Джерарда кажутся огромными, и он вынуждает себя продолжить. — Охотник гнался не только за мной. Он провёл последние пару лет в охоте за стаями, убивая нас по одному. Он знал, как приманивать нас во время обращения, чтобы сначала убить Альф, а потом и всех остальных, — он накалывает фасоль на вилку и жует, совершенно не ощущая вкуса. — Я был сам по себе уже долгое время. Он давно за мной гнался. — Почему он просто не оставит тебя в покое? — спрашивает Джерард тихим голосом. Фрэнк отвечает надломленным смехом: — Почему он вообще погнался за кем-то из нас? Потому что он может. И потому, что каждый раз, когда он приносит людям тело убитого волка, они ему аплодируют и благодарят за услугу. — Это так отвратительно, — Фрэнк переводит взгляд на Рэя, лицо которого выражает холодную сосредоточенность. Краем глаза он замечает такого же злого и обеспокоенного Майки, уголки губ которого опущены вниз. Он пытается побороть собственную бурлящую ярость, чтобы она не захватила его целиком. — У людей есть поводы, чтобы бояться оборотней. — Некоторых оборотней — несомненно, но ты был один! Ты уязвимый и отделённый от других. В добавок к этому, ты не такой уж и большой волк, — с жаром говорит Джерард, а его вилка практически вылетает из руки, настолько сильно он жестикулирует. Фрэнк удивлённо смотрит на него, невольно начиная улыбаться. — Ты сейчас сказал, что я могу жить, только потому что я такой крошечный? Джерард неотрывно глядит на него в ответ, явно паникуя: — Я не это имел ввиду! Просто...ты такой маленький, я сомневаюсь, что ты можешь быть угрозой... Фрэнк опускает голову на руки и начинает безудержно смеяться, сотрясаясь всем телом. Он на секунду глядит на Джерарда и, увидев выражение его лица, продолжает с новой силой. — Джерард, тебе иногда лучше не отстаивать свою точку зрения, — замечает Майки, намазывая на свой тост толстый слой масла и откусывая. — Я просто... — Джерард раздраженно замолкает на полуслове. — Я просто считаю, что это нечестно мужчине с ружьём и на лошади гоняться за тобой. — Хорошо, Джерард, — выдыхает Фрэнк. — Аргумент засчитан. Я обязательно скажу ему это, когда он вернётся. За столом повисает липкая тишина. —Ты думаешь, он придёт за тобой снова? — тихо спрашивает Джерард. Фрэнк просто кивает. — Он делает это каждый месяц вот уже на протяжении года. Джерард улыбается. Но выглядит это угрожающе. — Что ж, тогда нам нужно быть готовыми к его прибытию.