Keep You Safe Tonight

Фрэнк продолжает испытывать свою ногу все больше и больше, начиная постепенно увеличивать дистанцию своих прогулок. Он все ещё проводит больше половины дня и ночи в постели, нуждаясь в утреннем и послеобеденном сне, но его сила медленно, но верно возвращается. Пулевое ранение все ещё не зажило до конца, кожа вокруг него немного жжется и болит. Синяк сходит понемногу с каждым днём, поэтому он старается не думать об этом сильно. Он не знает никого, кого бы подстрелили серебряной пулей, и он прожил бы дольше, чем пару минут; у Фрэнка нет никакого опыта в этом вопросе. Он просто пытается уверить себя в том, что все нормально. То, что действительно не нормально, так это то, как Фрэнк хочет вылезти из своей кожи, когда Джерард долго и внимательно на него смотрит после разговора об охотнике. Он и до этого наблюдал за Фрэнком, но только сейчас он начал испытывать дикий жар во всем теле, начинающийся с живота и разливающийся дальше, даже при малейшем внимании со стороны Джерарда. Последний раз, когда он испытывал подобное, был ещё в стае, и осознание этого пугает сильнее, чем что-либо другое, с чем он сталкивался за время одиночества. Это не его дом и не его стая. Он не может позволить своему желанию найти семью затмить этот простой факт. В потом он снова ловит на себе взгляд Джерарда и не может уже думать о чем-либо вообще.

* * *

Он в музыкальной комнате, читает один из сворованных из библиотеки Джерарда романов, примерно за четыре дня до полнолуния, а потом в дверь заходит Рэй. — Привет, Фрэнк. — Привет, Рэй. Ты хотел поиграть на пианино? — Фрэнк закрывает книгу и уже собирается встать, когда Рэй поднимает руку и останавливает его. — Нет, все в порядке. На самом деле, я хотел спросить о том, позволишь ты мне осмотреть твоё ранение. Мне вчера удалось найти книгу об отравлении серебром, и я хочу убедиться, что все заживает успешно. Ох. Фрэнк тяжело сглатывает, пытаясь побороть неожиданно появившийся страх. — Конечно. Мы можем сделать это в моей спальне? Рэй улыбается в ответ: — Да. Главное, чтобы тебе было комфортно, — они быстро добираются до комнаты Фрэнка, пока тот пытается подавить внутри чувство тревоги. Рэй просто пытается узнать, все ли у него хорошо. Вот и все. Когда они оказываются внутри, Фрэнк быстро снимает штаны и ложится на кровать лицом вниз. Он опускает голову на руки, пытаясь расслабиться. Он слышит Рэя, медленно подходящего к нему, а потом тихое: ”Хм-м-м” — когда тот садится на кровать возле Фрэнка. — Я просто надавлю на кожу возле раны, хорошо? — Фрэнк кивает и чувствует прохладное и плотное прикосновение руки Рэя у себя на бедре. — Так болит? Фрэнк хмурится, пытаясь описать свои ощущения. — Оно не болит, не совсем, просто странно ощущается. Словно...словно твоя рука не должна быть там, — бормочет он. Рэй моментально убирает руку, издавая короткий заинтересованный звук. — Такое случается, когда ты обычно исцеляешься от раны? Фрэнк трясёт головой, и как только Рэй поднимается с кровати, он спешно забирается под одеяло, резко не желая больше лежать полуголым. — Если быть честным, то у этой раны нет ничего общего с остальными ссадинами и царапинами. Рэй стоит в дверях, скрестив руки на груди. — Что ещё было странно? Фрэнк пожимает плечами: — То, как оно в целом долго заживает. Обычно я даже не могу заметить, где был ранен во время обращения, спустя два-три дня. — Фрэнк сомневается на мгновение. — Какие ещё побочные эффекты у серебра? Помимо летального эффекта, — говорит он, усмехаясь. Рэй возвращается в комнату и занимает стул, который обычно полностью принадлежит Джерарду. — Чувствительность — один из побочных эффектов, который ты испытываешь, но она достаточно слабая, надеюсь, скоро исчезнет окончательно. Обычно, серебро приносит ужасные проблемы целым стаям, не только раненному волку. — Рэй кашляет, а его лицо слегка краснеет. — И, да, оно заставляет волка выбрать пару, обычно, даже если он уже с кем-то связан, это может привести к разрушению стаи, все из-за ревности и порванных отношений, — он смотрит на свои ладони, а потом добавляет. — Видимо, это единственная хорошая вещь в том, что ты сам по себе. Фрэнк с трудом может думать, настолько сильно бьётся его сердце. — Да. Хорошая вещь. В следующий раз, когда он видит Джерарда, то пытается убедить себя, что это не так, такого не может быть. Но ему моментально становится лучше, просто потому, что он рядом с ним, он чувствует себя более приземлённым...более собой. Это одновременно и успокаивает, и пугает до чёртиков. Ему нельзя оставаться здесь дольше. Рэй и остальные дали понять, что никто ему не позволит уйти до обращения, но Фрэнк все ещё не может осознать то, что произойдёт ночью. Он поднимает этот вопрос за день до полнолуния за ужином. — Итак, у вас есть крепкие цепи? Или кандалы будут даже лучше. Ещё комната с железной дверью подойдёт, но я сомневаюсь что в доме такая есть, — говорит Фрэнк, нарезая свою овощную лазанию. Он хочет узнать о том, что они придумали для него. Когда тишина длится чуть дольше, чем он ожидал, то Фрэнк поднимает глаза и понимает, что они все неотрывно на него смотрят. — О чем ты говоришь, Фрэнк? — наконец спрашивает Джерард. Фрэнк немного размахивает вилкой в воздухе. — На завтра. Если я буду дома на свободе, то просто выпрыгну в окно, чтобы оказаться снаружи, поэтому меня надо будет связать, — взгляд Джерарда заставляет его замереть на месте, не в силах отвести взгляд. — Фрэнк, ты будешь на улице, — Фрэнк издаёт тихий звук возражения, но Джерард продолжает. — Ты будешь на улице, ты сможешь свободно бегать. И мы будем с тобой. Фрэнк не может этого допустить. — Что, если я кого-то пораню? — Ты чувствовал, что можешь ранить меня во время прошлого обращения? — глаза Джерарда бездонные, захватывают все внимание Фрэнка. Тот трясёт в ответ головой. — Тогда я сомневаюсь, что ты навредишь нам сейчас. — Джерард... — Я не буду запирать тебя, Фрэнк. Никто этого не сделает. Ты не заслуживаешь такого обращения. И все, что может сделать Фрэнк — опустить голову и сказать тихое: ”Спасибо.” — Отлично! — говорит Джерард радостно. — Майки, хочешь ещё горошка?

* * *

Когда наступает день полнолуния, Фрэнк уже начал нервничать и находится на грани. Он практически не спал последние три дня, размышляя о том, что может произойти, что он может сделать. Джерард все ещё следит за ним, каждый раз внимательно изучает его, каждый раз, когда он заходит в одну с ним комнату. Это случается все чаще и чаще,и уже начинает казаться, что Фрэнк никуда не может пойти в доме, чтобы Джерард не оказался рядом. Когда это происходит уже в четвёртый раз за день, Фрэнк разворачивается на пятках, чтобы покинуть комнату, когда Джерард его окликает: — Фрэнк. Фрэнк замирает, грудь сжимается, когда он пытается вдохнуть полные легкие воздуха. Он не знает, что с ним не так, он не знает, почему не может находиться с ним рядом. — Что такое, Джерард? Фрэнк чувствует, что Джерард подходит ближе, ощущает тепло, исходящее от его тела, но он не касается его. — Я хотел узнать, нужно ли тебе что-то для обращения. Есть ли что-нибудь, чтобы все прошло более комфортно, если ты хочешь быть один или в компании. В ответ Фрэнк надломлено смеётся и позволяет себе обернуться, чтобы полностью посмотреть на Джерарда. — Поверь, мое обращение — это не то, что люди захотят увидеть. Джерард не двигается. — Я был бы не против. Фрэнк трясёт головой. — Ты не будешь так говорить через четыре часа. — Он неотрывно глядит на Джерарда, который наконец отходит назад и трёт лицо рукой. — Что ж, тогда я думаю, тебе будет лучше находиться на улице, когда оно начнётся, — говорит мужчина, глядя на дальнюю стену и избегая взгляда Фрэнка. — Тогда Рэй покажет тебе хорошее место, если тебе так будет проще. Или он может остаться с тобой вместо меня. Фрэнк сглатывает: — Это было бы неплохо. — Хорошо, — и Джерард уходит из комнаты, оставляя Фрэнка в одиночестве. Он заставляет себя остаться на месте, просто садится на диван и смотрит в пустоту, стараясь сильно не задумываться об этом. Свет в комнате меняется, становится все более бледным и бледным, и Фрэнк чувствует вскипающую кровь, все наступает слишком рано, очень рано, рано. Он уже хочет бежать, не хочет быть в этой тюрьме, в этой клетке. А он уже собирается встать и найти Рэя, нужда растёт в нем слишком быстро, чтобы игнорировать, когда голова Рэя заглядывает в дверь. — Ты готов? Фрэнк кивает, боясь разговаривать в таком состоянии. Он направляется за Рэем к краю земель, к краю леса, откуда он вышел месяц назад. Рэй стоит и наблюдает за Фрэнком, его лицо подсвечивается закатным солнцем, и Фрэнку приходится прилагать все силы, чтобы стоять вертикально, сжимая руки в кулаки. Он старается не обращать внимания на винтовку, которую взял с собой Рэй, Фрэнк пытается быть спокойным, но это трудно. Наконец Рэй прочищает горло и говорит: — Я не знаю, спадает ли она просто так, но если ты хочешь снять одежду сейчас, то хорошо. Я отвернусь. В ответ из Фрэнка вырывается рык. Он поднимает руки, в качестве извинения и машет головой. — Не надо. Тебе не нужно отворачиваться. — Рэй медленно кивает в ответ, и Фрэнк стягивает рубашку через голову, снимает штаны, аккуратно складывая одежду. Он решает оставить белье, потому что тонкий слой хлопка лучше, чем быть полностью обнаженным. — Вернёшь это обратно Джерарду? — он протягивает ему одежду, а руки мелко подрагивают, находясь под влиянием Луны. — Я придержу их в безопасности для тебя, Фрэнк. Все его тело неожиданно откидывает назад. Он стонет, а потом сглатывает, пытаясь сказать это как можно быстрее, пока он ещё может: — Не...не позволь мне ранить кого-либо, Рэй. Стреляй в меня, если понадобится, просто... — он вскрикивает, когда кости в его теле начинают двигаться под кожей, суставы ломаются, а потом встают на места, образуя новые. — ...просто не дай мне ранить его. Пожалуйста. Реакция Рэя теряется в громком рёве в его голове, Луна уже полностью освещает его, закипая в крови. Он падает на землю и вздрагивает, все еще Фрэнк...но уже и кто-то другой одновременно. Чувство поглощает его, и на мгновение он задается вопросом, получится ли у него обратиться сейчас, или его убьет серебро. А потом Фрэнк лежит на боку, язык немного высовывается изо рта, когда он тяжело дышит, волк поднимает голову и... Этот запах... Ему нужно найти источник прямо сейчас. Он поднимается на ноги, останавливается, чтобы осмотреть человека, стоящего перед ним (Рэй, говорит отдаленная часть его мозга. Его зовут Рэй. Стая.), и, хоть ему нравится этот человек, и он его не боится, он не тот, кто нужен Фрэнку, не тот, кого он ищет. Фрэнк срывается на бег, вдыхая запах и позволяя ногам следовать за чутьём, и воет, понимая, что приближается к источнику. Он несется к дому на холме, и примерно на полпути между ним и домом можно заметить фигуру посреди поля. Фрэнк взвизгивает, узнав источник запаха, и пытается немного сбавить скорость, но не может этого сделать, подпрыгивает и сбивает Джерарда с ног. Джерард смеётся, легко и странно для ушей Фрэнка, но волк воет в ответ. Он позволяет Джерарду сесть и убирает лапы с его груди, но потом толкается головой о его плечо, тут же отскакивая назад, предлагая поиграть. — О, ты хочешь поиграть, не так ли? Рад видеть, что твоя нога тебя не беспокоит, — говорит Джерард, проводя рукой по правому боку волка и поглаживая его бедро. По ощущениям странно, но не больно, поэтому Фрэнк не думает об этом ни на секунду дольше. Он делает полшага назад, а потом толкается боком в плечо Джерарда, заваливая его обратно на траву. — Я понял, попридержи коней. Фрэнк приседает на задние лапы, вытягивая передние перед собой и поднимая хвост в воздух, и наблюдает за тем, как Джерард начинает вставать. А потом снова напрыгивает на мужчину, не в силах сдержать радость. Он не уверен, зачем Джерард вообще пытается подняться, особенно если учесть, что мужчина снова на земле, а потом он начинает облизывать лицо Джерарда. Тот безостановочно смеётся, настолько громко и звонко, что Фрэнк даже не может понять этот звук, но он может учуять, что Джерард счастлив, и это самое главное. А потом Джерард заваливает волка на бок, прижимая к земле, но Фрэнк вырывается и начинает бороться. Фрэнк открывает пасть и хватает Джерарда за руку, аккуратно удерживая запястье в зубах, чтобы не повредить. Он смотрит на лицо Джерарда, и тот встречает его улыбкой с белоснежными зубами, сверкающими в свете Луны. — Видишь, я же говорил, что ты мне не навредишь, — шепчет мужчина, поглаживая рукой шерсть Фрэнка. Фрэнк тихо скулит и выпускает руку Джерарда, после чего падает на спину и бессильно поднимает лапы в воздух. Он моргает, глядя на мужчину и чувствуя себя в тепле и в безопасности, как никогда в жизни. И потом он чувствует удары копыт о землю, приближающиеся все ближе и ближе, а после и тот запах наполняет его ноздри. В мгновение все его тело напрягается, и он готовится бежать. — Подожди, Фрэнк, — Джерард опускает руку ему на грудь. Волк бы без труда вырвался, но этот простой жест его останавливает. — Позволь мне разобраться с этим. Джерард отворачивается от Фрэнка и встаёт, вытягивая руку, пока волк пытается подняться на ноги. Он припадает к земле, поднимает дыбом шерсть, но все ещё стоит позади мужчины, выжидая. — Приветствую! — выкрикивает Джерард, его голос эхом разносится по полю. — Вам здесь очень рады! Или были бы, не направьте Вы винтовку на тех, кому не имеете права причинять вреда. — Уйди, или я убью тебя первым, — отвечают ему. Фрэнк рычит, не собираясь допустить смерти Джерарда в попытке его защитить, но до того, как он успевает двинуться, мужчина смеётся, громко и опасно. — Признаю, у тебя храбрости хоть отбавляй. Но ты не сможешь убить лорда на его собственной земле. Особенно не когда рядом два свидетеля, у которых тоже есть винтовки, направленные на тебя, — Фрэнк оглядывается сначала направо, а потом налево, замечая Рэя и Джеймса, стоящих с поднятым оружием. — Итак, ты можешь убить меня сейчас, пока они не убили тебя, думаю, ты вполне можешь попытаться. Но боюсь, у тебя будут всего секунды, чтобы насладиться моей смертью, до того как твой мозг разлетится по всему полю. Фрэнк может видеть лошадь, у неё неуверенная стойка, животное напряжённо, а потом говорит всадник: — Это не должно беспокоить тебя, Уэй. —О, но это происходит сейчас, понимаешь. В то мгновение, когда ты вернулся, меня начало это беспокоить. И, возможно, ты раньше не знал, с кем имеешь дело — хотя я в этом сомневаюсь, — но позволь мне прояснить кое-что: я — человек, который охотно общается с оборотнями. Есть причина, по которой мудрые люди избегают моего пути. И если ты не развернешь свою лошадь и не уберешься с моей земли прямо сейчас, то пожелаешь, чтобы пуля в голову было единственным, что ты получишь, — Джерард делает три шага вперёд. — Убирайся. Фрэнк задерживает дыхание до тех пор, пока охотник не разворачивает лошадь и не скрывается между деревьев. Волк все ещё жмётся к земле, концентрируясь на отдаляющемся стуке копыт, до тех пор, пока не перестаёт их слышать вовсе. А потом он жалобно скулит. — Эй, эй, — Джерард опускается на колени возле Фрэнка. — Все в порядке. Он ушёл, и я уверен, что этот мудак больше никогда не вернётся. — О да, ты действительно звучал, как адепт оккультизма, Джерард. На мгновение даже я испугался, — голос Майки доносится до Фрэнка, но он не может сделать ничего другого, кроме как сосредоточиться на лице Джерарда, на его руке, мягко сжимающей его холку. — Что ж, я очень пугающий, Майки. Мы выяснили это уже давно, — говорит Джерард, и, хоть его рука продолжает поглаживать Фрэнка, ему недостаточно этого, чтобы перестать трястись от накатившего адреналина. — Теперь нам просто придётся вести ночной образ жизни раз в месяц. — О да, это такое огромное изменение для нашей жизни, — Рэй подходит ближе, замирая за спиной Джерарда, повесив винтовку на своё плечо. — Он в порядке, Джерард? Джерард кивает. — Думаю, да. Просто немного вымотался из-за эмоций, да? — в ответ Фрэнк поворачивает голову и лижет запястье Джерарда. — Ага, так я и думал. Нам стоит завести его в дом, — он поднимается, все ещё неотрывно глядя на волка. — Пойдём, Фрэнк. Нам недалеко, — и Фрэнк рысит вслед за ними к дому, боком прижимаясь к ноге Джерарда. Ему становится все труднее и труднее фокусироваться на окружении, изнеможение от тяжелых и бессонных ночей до этого накатывает постепенно, а потом Джерард садится на его кровать и хлопает по месту рядом с собой, тихо говоря: ”Иди сюда, Фрэнк”. Волк не видит ничего странного в этом предложении. Он запрыгивает на кровать и ложится, опуская голову на бедро Джерарда. Это единственное место, где ему положено быть.

* * *

Фрэнк просыпается следующим утром, мягко потягиваясь и позволяя своему телу понежиться в мягких простынях, словно обнимающих его. А потом он начинает осознавать вещи, одну за другой. Он голый. Что имеет смысл, потому что это утро после обращения. Но он под одеялом, аккуратно завёрнутый в него... А Джерард лежит напротив него и все ещё дремлет. Фрэнк смотрит на него, изучая лицо мужчины так, как он не позволял себе с тех пор, как только начал восстанавливаться и осознал всю опасность. Его взгляд скользит по ресницам Джерарда, касающимся щёк, по маленькой родинке прямо под его правым глазом, по странной, но идеальной форме его губ. Фрэнк протягивает руку, легонько проводя кончиком пальца по скуле Джерарда, а затем вниз по его челюсти, касаясь подбородка. Глаза Джерарда открываются. — Привет, Фрэнк, — говорит он с улыбкой на губах. И Фрэнк наклоняется и целует его. После этого он дает себе мгновение, чтобы насладиться происходящим: ощущением прикосновения губ Джерарда к его губам, а ещё то, насколько мужчина мягкий. А потом заставляет себя отодвинуться, немного склонив голову: — Прости, я… — Фрэнк, — он поднимает лицо на голос Джерарда. — Не извиняйся. Я хотел сделать это уже месяц. — Тогда почему ты не сделал этого? — спрашивает Фрэнк; вопрос срывается с его губ, а потом Джерард хватает его двумя руками за лицо и снова целует. Это совершенно не похоже на первый поцелуй — нерешительный и сладкий. Это страсть, волна чувств, о которой Фрэнк никогда раньше не подозревал. Джерарду удаётся полностью его захватить. Он задыхается в рот Джерарда, его тело выгибается, чтобы быть ближе к мужчине, он держится за обе его руки и просто пытается не отставать. Джерард наконец вырывается, целуя Фрэнка в челюсть и шею, и тот запрокидывает голову при контакте, откатываясь назад, чтобы показать все своё тело Джерарду. Его сердце колотится, когда он чувствует, как мужчина смотрит на него, скользит взглядом по его шее и груди, одной рукой медленно толкая простыню вниз, чтобы раскрыть его ещё больше. — Ты такой красивый, — говорит Джерард, и Фрэнк стонет: его тело пылает от этих слов. — Такой милый, и я не хотел выходить за рамки, Фрэнк, ты уже так сильно зависел от меня, что я не хотел брать больше, чем ты хотел дать… — Этого бы не случилось, — честно произносит Фрэнк, и Джерард забирается на него сверху после этих слов. Его тело полностью накрывает Фрэнка, и он чувствует себя прижатым и обездвиженным, но при этом в полной безопасности, давление чужого тела заставляет его снова таять в простынях. Он стонет и хватает Джерарда за ягодицы, прижимая того ближе к себе. Руки Джерарда бегают вверх и вниз по бокам Фрэнка, когда он снова его целует. — Скажи мне, — говорит он, засасывая нижнюю губу Фрэнка между зубами и спустя секунду отпуская ее. — Скажи мне, что именно тебе нравится. — Что угодно, — выдыхает Фрэнк, бёдрами толкаясь в тело Джерарда. — О боже, что угодно, блять. — Но я хочу знать, Фрэнк, — произносит Джерард, целуя Фрэнка в ухо, а затем шепчет. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. — У меня нет точного списка, чтобы назвать его тебе, Джерард, — наконец стыдливо отвечает Фрэнк. — Это не совсем то, чем я занимался последние несколько лет. После этих слов Джерард с удивленным лицом отстраняется от него. Фрэнк чувствует, как его щеки краснеют, и он заставляет себя смотреть на мужчину. — Больше времени провёл в бегах, чем, эм, в романах. — Но, наверное, хоть когда-то... Фрэнк трясёт головой. Он ожидал много различных реакций на эту новость, но Джерарда, выстанывающего: ”О Боже” — а потом спускающегося вдоль его тела и облизывающего его член, он ожидать не мог. — Я первый, кто это делает, да? — спрашивает Джерард перед тем, как взять в рот головку члена Фрэнка, обводя языком вокруг неё. — Боже, да, — бормочет Фрэнк, руками сжимая простыни. Жар и давление куда более насыщенные, чем он мог себе представить, ему тут же хочется податься бёдрами вперёд. Это все ощущается в разы лучше, чем его собственная рука и факт того, что это именно рот Джерарда такой тугой, горячий и влажный вокруг его члена — все это заставляет Фрэнка содрогаться от переизбытка чувств. Он скулит, когда Джерард отстраняется и давится воздухом, когда рука мужчины заменяет его рот, легко скользящая и быстро ласкающая его. — А тогда что насчёт этого? — спрашивает Джерард, опускаясь ещё ниже, засасывая его яички, а потом прикусывая внутреннюю поверхность бедра Фрэнка. — Блять, Джерард, — стонет Фрэнк, из-за переполняющего его ощущения ворочая головой взад и вперёд на подушке. Джерард снова целует ногу Фрэнка там, где бедро переходит в ягодицы. — Тогда я уверен, что никто никогда не имел шанса сделать с тобой так, — и он раздвигает ноги парня в стороны и проводит языком прямо по проходу Фрэнка. Фрэнк глубоко и протяжно стонет, утопая в ощущении языка Джерарда, медленно подготавливающего его. Он двигается навстречу мужчине, давясь вдохами, пытаясь дышать нормально, так как он и без того чувствует легкое головокружение. Он снова скулит, когда Джерард отстраняется, но мужчина просто говорит: — Все в порядке, дорогой, я с тобой. Можешь приподнять свои ноги для меня? И когда Фрэнк хватает собственные ноги под колени, прижимая к груди, то Джерард снова сжимает его член в руке. — Какой хороший мальчик, — говорит он, а потом толкается языком внутрь. Все тело Фрэнка содрогается от ощущения рта и руки Джерарда, ноги напрягаются, когда он чувствует подступающий оргазм. Он пытается сосредоточиться на том, что конкретно делает с ним мужчина, но не может, Фрэнк просто чувствует, как распадается на части, не в силах это остановить. — Я, Джерард, это просто...ох, Боже, — он пытается выразить в словах то, что с его телом творит Джерард, но мужчина просто мурлычет в ответ и каким-то образом проникает глубже, сначала вводя один палец, а затем и два, в добавок к языку. Фрэнк бросает попытки звучать вразумительно и просто стонет долго и протяжно, когда кончает, сжимаясь вокруг пальцев и языка Джерарда, пока сперма каплями попадает на его живот и руку мужчины. Когда Джерард немного отстраняется, он опускает ноги со вздохом, распрямляя их на кровати. Пальцы Джерарда все ещё внутри него, двигаются и растягивают, а Фрэнк тихо скулит, будучи еще слишком чувствительным. — Боже, ты такой вкусный, Фрэнк, — говорит Джерард. Он проводит пальцами по сперме парня у него на животе, а потом опускает руку вниз. — Так хорошо, что я даже не могу это описать. — А ты пахнешь лучше всего, что я чувствовал в своей жизни, — признаётся Фрэнк, на что Джерард мягко смеётся и наклонятся вперёд, чтобы поцеловать, все ещё подготавливая его пальцами. — Ты определённо точно первый человек, сказавший мне подобное, — отвечает мужчина. — Что ж, хорошо, — с этими словами Фрэнк оборачивает руки вокруг Джерарда. Парень все ещё на взводе, всем телом толкаясь вперёд, насаживаясь на пальцы, безмолвно выражая своё желание, поднимая голову, чтобы поцеловать мужчину снова. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя, Фрэнки? — шепчет Джерард ему на ухо. — Трахну тебя так жестко, что ты забудешь обо всем другом, да? — Да, — выдыхает Фрэнк, чувствуя, как напрягается член при этих словах. — Давай, блять, просто сделай это, Джерард. — Да? — Да, — всхлипывает Фрэнк, поднимая руки над головой и обнажая перед мужчиной шею. — Возьми меня. Джерард рычит, утыкаясь ему в шею, а потом кусает его за плечо, вытаскивая пальцы и заменяя их на свой член. Мужчина обхватывает Фрэнка под колени и тянет на себя, толкаясь внутрь и наполняя парня целиком. Фрэнк с трудом дышит, пока мужчина заявляет на него свои права, вбиваясь в податливое тело и целуя лицо парня, его шею и уши. Фрэнк не может расслышать слов, но чувствует дикое желание и страсть, исходящую от Джерарда. Джерард немного меняет угол и Фрэнк кричит, совершенно обессиленный. — Ох, блять, Джерард, да, — с трудом шепчет он. — Ты знаешь, кто ты? — в ответ ему говорит Джерард, горячим дыханием опаляя ухо. — Что, о Боже... — Ты мой, Фрэнк, полностью мой и ничей больше, я никогда не позволю кому-либо навредить тебе... — Да, да, да...твой, святые угодники, — ноги Фрэнка дергаются, когда он снова кончает, удовольствие настолько сильное, что граничит с болью, а все его тело покрыто потом. Джерард выходит из него, вставляя пальцы левой руки взамен, начиная надрачивать себе правой. Фрэнк не может отвести глаз от этой картины, от того, как двигаются пальцы Джерарда, и он приподнимается, чтобы погладить грудь мужчины. — Да, давай, Джерард, кончи на меня, покажи, кому я принадлежу, я — твой, — и мужчина стонет, когда капли его спермы падают на грудь Фрэнка, смешиваясь с его собственной, размазанной по всей коже. Джерард откидывается назад, оглядывая тело парня жадным взглядом. Фрэнк подносит руку к собственной груди, растирая по коже смешанную сперму. Джерард проводит языком длинную дорожку по груди парня, слизывая всё, а потом целует его, улыбаясь. Он отстраняется немного, и его лицо резко меняется, отражая неуверенность, которую Фрэнк там раньше не видел. — Что случилось? Джерард пожимает плечами, глазами провожая руку, которую Фрэнк закидывает за голову. Парень позволяет себе наслаждаться моментом, когда Джерард наконец говорит: — Ты останешься? Сердце Фрэнка пропускает удар, внутри все трепещет, когда он слышит эти слова. Он сглатывает и переводит взгляд на Джерарда, изучая его лицо. Все, что он может разглядеть — безграничную любовь и надежду. Он все ещё не может поверить в это до конца. — Ты серьезно? Джерард кивает. — Я знаю, что мы не можем заменить то, что ты потерял, но мы хотим, чтобы ты был здесь. Я — в особенности, — добавляет он, одной рукой поглаживая бедро Фрэнка. Парень садится, крепко обхватывая Джерарда руками, и глубоко его целует. — Можно подумать, ты бы смог от меня избавиться.

* * *

Они проводят большую часть дня в постели — грязные, потные, покрытые спермой, но в конце концов Фрэнк больше не может игнорировать урчание в животе. Он заталкивает Джерарда в ванную, обнаруживая, что звуки, которые тот издаёт, когда Фрэнк гладит его рукой, смазанным маслом для ванны, являются одними из лучших в мире. Приведя себя в порядок, они заходят в столовую. Фрэнк всю дорогу сжимает руку Джерарда. Остальные уже на середине трапезы, Рэй и Джеймс не отрываются от еды, но Майки поднимает голову и коротко им улыбается, принимаясь нарезать спаржу. — Я всегда думал, что она похожа на деревья, — замечает Майки перед тем, как положить в рот кусочек. Фрэнк кивает: — Если бы у тебя были брокколи, то получился бы целый лес, — Майки мычит в знак согласия, пока Фрэнк и Джерард занимают свои места, а рука Джерарда опускается на колено парня. — Фрэнк решил, что останется с нами. Хотя бы на какое-то время. — Я удивлён, — ровным голосом говорит Дьюис, а Рэй просто им улыбается. — Это чудесно, Фрэнк. Мы бы ужасно скучали по твоему личику. Фрэнк улыбается ему в ответ: — Да, конечно. Ты не сможешь обмануть меня, Рэй, ты пытался вытолкнуть меня за дверь с самого первого дня. — Ты меня раскрыл, — смеётся Рэй, поднимая вверх руки. — Я так и знал! — отвечает Фрэнк. Он делает глубокий вдох, прежде чем начать. — Спасибо вам всем за то, что вы сделали прошлой ночью. Это было очень важно, что бы вы там ни говорили, хорошо? Поэтому спасибо вам. — Эй, — серьёзным тоном начинает Майкл. — Ты теперь часть семьи. Так положено делать для семьи. Ты бы сделал для нас то же? — Фрэнк кивает, не доверяя своему голосу в этот момент. — Тогда хорошо. Фрэнк смотрит на Джерарда, который наклоняется, чтобы коротко его поцеловать: — Добро пожаловать домой, Фрэнк.