Авторы. Классификация не Линнея

Авторы, как и люди, бывают разных видов и родов. Можно выделить по категориям в зависимости от самых невообразимых признаков. Возьмём их отношение к собственным работам. Здесь они выступают в роли родителей: заботливых, беспокойных, пофигистов. 1. Автор-наседка. Она очень хорошо знает свои Произведения. Все пять штук. Читает и перечитывает их ежедневно. Взбивает попышнее, чтобы те эффектнее смотрелись на полках Фикбука. Стряхивает пыль пёстрой метёлкой. Проветривает комнату, чтобы чадушки не задохнулись. Ну правильно, родила, так будь любезна — заботься. 2. Мать-героиня. У неё тысяча пятьсот детей, ой, работ, но она помнит каждую. За свою плодовитость награждена кучей одноимённых медалей. Но останавливаться на этом мать-героиня не собирается и рожает дальше, собирая новые комплекты медалей. Завистливые товарки злословят: — Куда столько наплодила! И так в профиль не помещаются! И медалей у неё дофига! И ещё плодит! 3. Яжемать. У неё может быть один «малыш» или десять, но это ничего не меняет, она же Яжемать. Она громко рассказывает, как рожала в муках каждого, как шлифовала и оттачивала. Зато теперь её дети-Произведения самые-самые: самые умные, красивые, талантливые, глубокие, достойные всех премий мира. В её работах с героями происходит необходимая трансформация личности, как того требуют Знатоки Высокой Литературы и Дюже Умные читатели, начитавшиеся советов Настоящих Писателей, как на самом деле нужно писать Настоящие Книги. Герои работ Яжематери самые оригинальные, у них необычайные имена, что пишутся с дефисами и запятыми, и приключения с ними случаются в самых невообразимых местах, будь то задница мира на какой-нибудь захудалой постапокалиптической планете диаметром десять километров или дно океана, где два водолаза пытаются совокупиться, продырявив герметичный костюм, чтобы просунуть пенис. Яжемать размещает свои работы-детей на множестве других литературных ресурсов, то есть в элитных садиках, а потом громко жалуется во всех комментариях, если её чад обидели конкуренты — другие Яжематери, например, жалобами добились, чтобы её гениальнейшее произведение заблокали. Стены в её доме заклеены разными грамотами и сертификатами, то есть распечатанными отзывами читателей. 4. Чайлдфри. — Дети — цветы жизни? Не, пусть они растут на чужих подоконниках, — отвечает чайлдфри на вопрос подружаек, когда она разродится, ведь пишут все, кому не лень, уж можно какой-нибудь глянцевый любовный романчик нацарапать задней левой ногой. Потенциал у чайлдфри имеется на пару-тройку романчиков, но она не хочет усложнять себе жизнь. — Наплодишь, потом надо за ними ухаживать, отвечать на комменты, например, или подбирать визуальный ряд. Ну их к дьяволу, — отмахивается она, когда родственники напоминают, что биологические часики тикают и уже пора бы… 5. Чайлдхейтер. Потенциал у него есть, но он не любит ни читать, ни тем более писать. Поэтому хейтит и то, и другое. Как он, вообще, попал в этот список? 6. Воскресный папа. Автор заглядывает время от времени в свой профиль, вежливо отвечает на комментарии, но особо в жизни своего потомства не участвует. 7. Отец-алиментщик. Он как бы не отказывается от отцовских прав, содержит своих «детей», знает по именам, правда, не всех. Никого не выделяет, как в одной шутке: У хорошего отца любимчиков нет. Все дети должны получать одинаковые алименты. 8. Производитель. У него тысяча пятьсот работ. Но в отличие от матери-героини, отцом-героином его никто не назовёт и медалей ему тоже не дадут. Он чаще слышит обидное «кобель», «бык-производитель», «осеменитель», а его дети слывут безотцовщиной. И это всё заслуженно. Он сам не помнит, где и в каком пьяном угаре их наделал. Равно, как и не помнит их имён. 9. Ловелас. Он активно совокупляется с самыми разными авторами. Ему неважны пол, возраст, внешность, комплекция, ему нужен процесс. Поэтому у всех своих детей он записан в графе «отец», а у авторов указан соавтором. 10. Гамлет. Автор долго-предолго месяцами вынашивает своего младенца, т.е. держит в черновиках, и никак не решается выложить его в профиле. — Рожать или не рожать? Вот в чём вопрос. Созрело ли оно, чтобы увидеть белый свет или ещё помариновать? Вдруг оно слишком несовершенно… И в то время, как другие авторы беззаботно фланируют и горделиво дефилируют в окружении многочисленного потомства, Гамлет ходит вечно беременным и с грустной думой на лице.