Авторы. Классификация не Линнея

Авторы по воздействию на читателей: Шаман-Крысолов. Автор обрабатывает мозг читателю до такого состояния, что тот, как накуренный, идёт за ним подобно загипнотизированному кролику за сказочным Крысоловом. И всё, читатель пропал навечно в секте автора, бродит по его мирам, то воздевая руки к небесам, то падая на колени перед его гением. Если автор решает переехать и загружает в пикап свои вещички, то читатель загружается тоже вместе с котом. И так они едут далеко-далеко в тайгу к канадским лесорубам или амазонскую сельву. Там автор, как Робинзон Крузо, ставит русскую избушку-пятистенку, выгружает вещи и читателя с котом. И живут они, поживают, охотятся на ягуара и добра наживают. Шутник-щекотун. У него читатель хохочет, будто его щекочут, и плюётся кофеём на монитор, проливает сок на клавиатуру, опрокидывает кружку горячего чая на яйца. Вскакивает со смесью ржанья, воя и мата — больно же горячим по самому дорогому, бежит в ванную охладить яйца под струёй ледяной воды, поскальзывается на жирном пончике с голубой, как положено, глазурью, падает на релаксирующего кота. Кот, издав вопль на высоких нотах, мчится в кухню, разодрав на прощанье морду когтями задних лап. Сплошные расходы и затраты. - Не буду больше читать его работы, — решает читатель, но будучи латентным мазохистом, открывает вновь заветную вкладку. Шопенгауэр-Фейербах. Читатели выходят от него, будто ударенные тяжёлым томом Канта по тыковке. Глаза в разные стороны, в голове мешанина из гегелевской диалектики и экзистенциального эмпиризма. Бормочут цитаты из Ницше и матерятся: - Сё-о-о-рен Кьерке-э-э-гор! Бытие мое! Пошёл ты на Хайдеггер! Через несколько суток — от одного до четырёх, в зависимости от принятой дозы авторских работ — их отпускает. Они становятся похожи на себя прежних и смотрят вокруг ошалевшими глазами «Что это было?». Некоторые после этого автора начинают переосмысливать свою жизнь, понимают, что она жестянка и они жили напрасно пустым существованием, распродают своё добро и промышляют дауншифтингом на Бали. А самые отчаянные едут в Калининград на могилу Канта и стреляются там, подражая Бениславской. Шёлковое бикини. Этот автор выдаёт настолько убойные порции энцы, что читатель выныривает из его работ задроченным и задрюченным, со стёртой до мозолей рукой и не только. А некоторых особо впечатлительных увозят в приёмный покой с предварительным диагнозом «половое и общеорганизменное истощение первого типа и анемия семени». Доктор предписывает этим больным курс Достоевского, по одному роману в день, и чтобы обязательно было «Преступление и наказание», «Униженные и оскорблённые», «Бедные люди». Во избежание ненужных ассоциаций и соответственно опасного сейчас сексуального возбуждения исключить «Неточку Незванову» и «Белые ночи». Больной же в названиях первых двух романов ухитряется увидеть намёки на БДСМ, возбуждается и лечение идёт насмарку. Шанжан-щёголь. Работы этого автора отличаются повышенным уровнем подробного описания внешности героев, начиная от цвета глаз и заканчивая фасоном носков. Именно благодаря ему мы знаем, что у эльфов фиалковые глаза с подоттенком амарантовый. Правда, плохо понимаем, что такое «амарантовый». Волосы героев нашего автора не банальные русые или чёрные, нет, они непременно лиловые, малиновые, огненно-медно-рыжие, либо белые-белые, как свежевыпавший снег. Читатель при изучении его работ сидит с огрызком карандаша и записывает. А как иначе? Где он ещё узнает, что попка у эльфа имеет сложный многосоставной цвет, где лидирует смесь розового, персикового и отттенка «льдистая роза»? А уж при описании нежной кожицы вокруг эльфачьего ануса и самого отверстия автор не поскупился на эпитеты: «Есть ли что-то на свете чудесней вида этой мягчайшей раковинки, стыдливо обещающей райские наслаждения? Нежнейшая плоть, как мякоть спелейшего плода, что проминается при малейшем касании языком. Розовая, как тающая дымка утренней зари на восточном краешке неба. Свежая, невинная, благоухающая дамасскими розами…». Читатель и сам тает, как та дымка на краешке, но быстро спохватывается, что не записал ещё цвет камзола — лазорево-васильковый с переходами по низу на лавандовый аквамарин, и панталончиков — сливочно-беленьких, кружевных, как взбитое мороженое из молока альпийских верблюдиц. По работам этого автора можно изучать историю костюма. Тут вам и хрустящая тафта, и золотой аксамит, и кашемировые сюртуки с рединготами. Джигурда. Этот автор выбивается из общего ряда. Он ещё при жизни стал брендом на сайте. Самоназванный, самоназначенный, самовыдвинутый император Всея Фикбука. Роскошная легендарная блистательная личность, что внутри, что снаружи. Шикарный красавец ростом два метра двадцать два сантиметра, сильно смахивающий на Петра Первого. Чернокудрый, черноглазый, в златотканном платье в пол и алых сафьяновых сапогах. На голове обязательно огромная корона, как у английской королевы на заседаниях парламента, подбитая красным бархатом. В руке, как водится, держава и скипетр — точные копии атрибутов царской власти династии Романовых. Ах, да, мы же говорим о воздействии работ на читателей. Да какая разница, умоляю вас. Когда его самоназванное августейшее величество входит — куда угодно — открыв дверь сапогом сорок шестого размера, и громовым воплем: «Тысяча чертей! Каналья!», все сразу «ах!» и падают в обморок, не вынеся красоты и сияния. Тут уж не до работ, когда сама персона такова — искрится, мерцает и шокирует. Как мы видим чтение любого автора не проходит бесследно, порой приносит убытки, вредит здоровью, порой меняет жизнь к лучшему или к худшему. Поэтому решать вам: читать или не читать. А коли прочитали нечаянно, то думайте — впускать в голову бредовые мысли и плоды умственной деятельности автора, позволять им укореняться или не позволять. Воля ваша. Авторы знай строчат, как петушки, снося одно золотое яичко за другим.