"R" is for red and rrrr!

Тёплая осень постепенно перетекает в зиму, уже в начале которой мягкий снежок сыплет сверху, лишь немного покрывая поверхность земли. Чимин умиленно хихикает, наблюдая за тем, как большой волк забавно ловит пастью снежинки, виляя хвостом и бегая из стороны в сторону. И человек рисует его, ведя угольным карандашом по пергаменту, совершенствуя свои навыки нового занятия, помимо писания. Что же касается этого: отправленная ещё осенью в город работа про любовь лесного создания к людскому миру, лесу и жизни, а так же к человеческому духу, представленному там астральным телом, получила огромный интерес среди аристократии. В большей части с женской стороны, обсуждающей необычайный рассказ от молодого писателя. От того юноша решил окончательно остаться здесь, в своей родной деревушке, и творить с особым вдохновением. Только это была версия для родственников и своего наставника — настоящая же причина его решения остаться здесь скачет рядышком, протаптывая мощными лапами еле успевающий постелиться на землю снег. А Чонгуку лишь на радость тихие смешки своего человечка, ради улыбки которого он готов из кожи вон вылезти, лишь бы увидеть его, освещающее столь прекрасное лицо. Все те годы бессмысленного скитания, побегов с различных деревень, где его, маленького и потерянного, гнали отовсюду, завидев в нем оборотня, меркнут на фоне последних месяцев. Время с красной шапочкой для него подобно сладостному бальзаму на душу. Чимин исцелил его, приласкал и навсегда привязал к себе. Оборотень, точно кот, ластится к руке юноши, подставляет морду и довольно урчит, аж язык высовывая из пасти, обрамлённой острыми зубами, когда тот за ушком чешет. — Я завтра испеку для тебя пирожки, хорошо? — тепло улыбается Чимин, присаживаясь чуть ниже, чтобы двумя руками гладить густую шерстку. Чонгук лишь одобряюще поскуливает, лизнув ладонь и уткнувшись влажным носиком в его шею. Как вдруг напрягается, почуяв чужой запах и услышав своим чутким ухом скрежет снега. Он поворачивает голову, встречаясь с парой детских перепуганных глазок, в страхе за Чимина расширяющихся. Тот так же разворачивается, натыкаясь на готовую было вот-вот закричать племяшку. — Соён, малышка, — мгновенно подлетает к ней юноша и перед ней присаживаясь, погладив её по голове и приобняв за руки. — Не бойся… — О-он тебя чуть не съел! — хлопает та слезящимися глазками, кидаясь на дядю и обнимая за шею. — Ну что ты? — усмехается он, водя ладонью по длинным волосикам. — Это мой… — и стопорится, чувствуя, как краснеют щёки. — Мой волк. Он очень добрый и хороший. — Правда? — Правда-правда, — улыбается Чимин, вставая и беря её за ручку. — Идём, я вас познакомлю. Оборотень внимательно смотрит на человеческое дитя, что полностью верит своему дяде, уже с разгорающимся интересом глядя на лесное существо. И лишь виляющий хвост выдает, что он взбудоражен. Ладошка несмело опускается на густую шёрстку и чухает за ушком, отчего тот довольно глаза прикрывает, язык высовывая и слыша звонкий смешок девчушки. А когда Чонгук плюхается на спину, то она и вовсе широко улыбается, падая на мягкий снежок и начиная чесать радостному волку животик. Чимин присоединяется к племяшке, но гладит мощную шею и мордочку Гука, периодически целуя во влажный нос. И так безумно хорошо на душе видеть сияющего счастьем своего драгоценного волче, что хотелось бы как можно дольше этот миг продлить. Иногда к Чонгуку юноша ходит теперь за ручку с племянницей, конечно же периодически заглядывая к любимой бабушке, согревающей внуков особым чаем. Изредка она делала намёки на то, чтобы Чимин приглашал к ней и ещё кое-кого, а так же предавалась хоть какими-то краткими воспоминаниями о прошлом, становясь отличным вдохновением для юного писателя.

***

— Тебе к лицу снег, — сладко шепчет на ухо Чонгук, нежно поглаживая подушечками пальцев мраморную кожу своего любимого, так прекрасно сочетающуюся с красным плащом и белоснежным ковром, застилающим землю. Он целует хихикнувшего человечка в висок, сильнее обволакивая его всего руками, как тот изворачивается, чтобы губы горячие своими чуть прохладными словить и в ленивый, тягучий поцелуй увести. Они плавно языками сплетаются, сминают губы друг друга, пока юноша полностью не разворачивается к нему, залезая на коленки и запуская пальцы в чёрные завивающиеся на концах волосы. — А тебе к лицу счастье, — влюблённо улыбается Чимин, опуская ладонь на его щеку, не в силах передать свои чувства при виде искрящихся жёлтых глаз, что прежде до встречи с ним были холодны, одиноки и пусты. — Это ты, — выдыхает Чонгук, прислоняясь губами к тонкой коже на шее, оставляя там жаркий поцелуй и после утыкаясь в неё носом. — Ты моё счастье, Чимин. — Я люблю тебя, волчонок, — вдруг выпаливает таящий от действий и слов другого юноша. И сам же густо краснеет, ощущая жар в щеках, трепетание в груди и порхание в животе. Это сильное чувство точно окрыляет, счёт времени вынуждает терять и забываться рядом с тем, кто так дорог сердцу. У Чонгука внутри всё комом встаёт и скручивается, в кончиках пальцев покалывает. Вся жизнь разделилась на до и после встречи с удивительным человечком, напрочь изменившим его жизнь, принеся в неё безграничное счастье и став её смыслом. — Моя красная шапочка, — тихо, так ласково обращается оборотень, взяв в широкие ладони его личико, — я люблю тебя ещё больше. Так сильно, что не смогу без тебя больше. Ты стал всем для меня. И целует искренне, вкладывая всего себя, свои чувства и ту неописуемую любовь, полыхавшую в нём.

***

Оборотень послушно ждёт отведённые ему четыре серых и холодных дня, на которые Чимин, предупредив заранее, не сможет прийти к нему. На пятый уже сидит в предвкушении на краю леса, всё глядя на деревню и домик на окраине, в надежде увидеть своего человечка. Только вот весь день так и проходит в томном ожидании. Как и следующий, и после него. Чонгук себя изводит, не ест и не спит, лёжа и поскуливая на опушке, грустными глазами следя за каждым движением незнакомых людей. Но единственного нужного ему среди них не было. Сердце щемит и ноет, по ночам выть заставляет, утопая в печали, к Чимину просясь. Волк от безысходности землю роет, кинуться на поиски любимого норовит, но себя сдерживает, вспоминая, что красная шапочка обещала вернуться к нему. Вскоре Чонгук не выдерживает: под покровов сумерек, одетый в человеческую одежду, пробирается быстро и незаметно к самому крайнему домику. И к деревянной стене прижимается, ушки поджимая к голове, когда слышит шаги за углом и голоса. Дыхание задерживает и вниз опускается на корточки, напрягаясь всем телом, готовый вот-вот кинуться бежать. Ведь на людей ни в какой деревне он больше никогда не хочет натыкаться. Не хочет, чтобы его вновь гнали вилами и огнём, чтобы смотрели со страхом и ненавистью, называя монстром. Оборотень спешит перебежать через улочку, оглядываясь, и вновь жмётся к стене, пряча себя в тени. Как вдруг знакомый запах в ноздри бьёт, заставляя голову повернуть в сторону играющей сбоку прелестной девчушки, что голову поднимает на звук неожиданного скулежа. Соён умные для её юных лет глазки округляет и брови вскидывает, тут же бросая взгляд на дом, и, подобрав подол домашнего тёплого платьишка и пальто, бежит к парню, вжавшемуся в стену. — Чонгук, что ты здесь делаешь?! — охает она, опуская ладошку на его волосы меж поджатых к голове ушей. — Тебе нельзя здесь быть — заметят же… — Где он? Где Чимин? Что-то случилось? — жалобно ломает брови оборотень, издавая горлом звук, похожий на поскуливание. — Дороги замело — он ещё не вернулся из города, — закусывает губу Соён, толкая здорового парня, чтобы он уходил. — Тебе надо идти, пока никто не увидел, пожалуйста! Она всеми силами пихает его, берёт двумя руками под локоть и пытается увести, постоянно оглядываясь. А у Чонгука под рёбрами болит очень и мысли путаются. Он бдительность теряет, забыв напрочь о своём сверхъестественном слухе, слепо следуя за малышкой на выход из деревни. Как неожиданный женский крик разрезает спокойную тишину этой размеренной деревенской жизни, от которого оба вздрагивают, резко разворачиваясь. — Чудище схватило девочку, помогите! — в голос кричит та, вызывая переполох выбежавших к ней жителей. — Беги, Гук, ну же… — подначивает Соён, как вдруг её подхватывают на руки, одновременно с тем чуть ли не ударяя вилами по вовремя отскочившему в сторону оборотню. Он непроизвольно, скорее инстинктивно рычать начинает, тем самым пугая встрепенувшихся мужчин, похватавших всё, что попало под руку, в кольцо загоняя «зверя». Оборотень чуть пригибается, расставляя широко руки и скалясь на острые железные предметы и факелы, в полной растерянности метая взгляд по сторонам. Безусловно, опасный хищник запросто мог бы разделаться со всеми, не оставив никого в живых, но он не такой. Он не может этого сделать. Только не с этими людьми, не с перепуганными родителями плачущей Соён, повторяющей, что «он х-хороший, он ничего бы не сделал…». Однако в волка всё равно тычут острием, задевая щеку сумевшего отбить копьё от себя. — НЕТ! — внезапно раздаётся истошный вскрик знакомого до боли голоса где-то вдалеке, а после бег и светловолосый юноша бесцеремонно распихивает собравшуюся толпу, пробираясь внутрь. — Чонгук, нет! Не надо, стойте, уберите это всё от него! Чимин буквально вываливается между старших мужчин, с расширенными глазами, полными ужаса и слёзной пелены глядя прямо на своего загнанного любимого с красным следом крови на щеке. У него сердце сжимается, и ноги сами ведут к нему, чтобы в секундные объятия заключить, ведь после его резко отдёргивает муж сестры от всполошившегося Чонгука, который реагирует моментально. Он хватает юношу за талию, к себе возвращает и за свою спину заводит, предупреждающе рыча на мужчину, готовый защищать ото всех своё сокровище любой ценой. Пока встрепенувшиеся люди ещё ближе вилы и копья к волку подставляют. — Освободи юношу, монстр!.. — Хватит, не называйте его так, — молит дрожащий Чимин, переплетая пальцы с всё рычащим и скалящимся оборотнем, перед ним вставая, собой закрыв от людей. — Он меня защищает, просто защищает, а вы его пугаете! И поворачивается к действительно встревоженному Чонгуку, у кого сильнейший инстинкт сохранения своей пары сработал. Стискивает его пальцы, другую ладошку опуская на линию челюсти со стороны раненой щеки. — Всё хорошо, волчонок, тише, — утешающе шепчет он, заглядывая в его полыхающие жёлтые глаза. — Они не причинят вреда ни мне, ни тебе, слышишь? — Чим, отойди от… него, — сглатывает слёзный ком сестра Лия, к себе прижимая дочь. — Пожалуйста, Чонгук хороший и добрый, не трогайте его, — дрожащим голосом проговаривает тот, вновь разворачиваясь и прикрывая притихшего парня с поджатым чёрным хвостом и ушами. — Я не позволю вам что-то с ним сделать. — Это правда! — Соён вдруг вырывается из материнских рук, шустро оббегая всех и цепляясь за штанину сверхъестественного создания. — Мама, папа, не обижайте моего друга, — шмыгает носом, обнимая его ногу. — Дядя Чим очень-очень любит его… Повсюду слышатся охи, вздохи и перешептывания. Кто-то начинает опускать оружие, глядя больше не со страхом, а изумлением. В глазах некоторых мелькает и сожаление, даже понимание. Но оставшиеся сжимают ещё сильнее вилы и зубы стискивают, решая не отступать. Чонгук же, затаившийся за юношей, готовый в любой момент защитить его, обвивает рукой его талию, собственнически к себе прижав, всем своим видом и серьёзностью в глазах показывая, что не отпустит своего человечка ни за что. Чимин чувствует это, потому уголки губ приподнимает, накрывая своей ладонью поверх его, в последний раз взглянув на своих родных. — Да, мы любим друг друга, — уверенно заявляет он, ещё шире улыбнувшись, заметив, как оборотень, к которому жмётся малышка, ласково проводит по её волосам. — Так что, причинив вред ему, вы заденете и меня. Жители деревни между собой перешёптываются, а напряжённый муж Лии опускает вниз вилы, за которым следуют и ещё несколько мужчин или их жёны вынуждают это сделать, знающие этого чудесного юношу с детства. И тот, отлепив племяшку от ноги любимого и улыбнувшись ей, отправляет к маме, сам же уводит Чонгука за собой через расступившуюся толпу ускоренным шагом. Как только они за пределы деревни выходят, Чимина вдруг на сильные руки подхватывают, легонько подбросив, чтобы удобнее взяться за него, и срывается на бег. Человек облегчённо хихикает, обнимает за шею и смазано целует в подбородок, после достав до губ. В следующее мгновение оба летят в мягкий сугроб, продолжая уже более глубокий и чувственный поцелуй. Чимину вовсе не холодно, лёжа на своём волке, наоборот жарко становится и щёки полыхают. — Я так сильно испугался за тебя, — шепчет, глаза прикрывая и лицом утыкаясь в ложбинку меж шеей и плечом оборотня. — Глупый волче, зачем ты пошёл туда? — Извини, мой маленький, — хмурится Чонгук, двумя руками обволакивая его и мягко целуя в макушку, оставляя там губы. — Но я c ума сходил от волнения, что тебя долго не было… — Эй, я же обещал, что вернусь к тебе, — выдыхает Чимин, ласкаясь к нему, — просто понадобилось чуть больше времени, прости. Зато теперь я никогда не оставлю тебя. Чонгуку больше ничего и не нужно, кроме этих слов и чувствовать его хрупкое тельце в своих руках, которое оберегать зарёкся и нежно любить. Так, как вновь целует его, как смотрит и улыбается ему. Он тыкает пальцем в кончик смешно дёрнувшего носика и тает от очаровательного хихиканья со стороны его человечка. — Что теперь будет с тобой, когда ты вернёшься в деревню? — неожиданно задаёт вопрос оборотень, брови к переносице сводя. — Хах, у меня много предположений по этому поводу, — тот издаёт нервный смешок, но лишь отмахивается: — Только вот я не хочу туда возвращаться, а остаться здесь, Чонгук, с тобой. — А как же твоя семья? — Они всё поняли и приняли. Они не бросят меня и обязательно придут, — заверяет его юноша, чуть привставая на его торсе, оглаживая пальцами подбородок и место возле царапины на щеке. — Тем более ты сам стал частью моей семьи, волче. Каждый смотрит в глаза напротив, после утопая один в другом, разделяя тепло, трепетные чувства и нежность. — Мы создадим свою стаю! — воодушевлённо восклицает вдруг Чонгук, резко принимая сидячее положение, усаживая на своих коленях отчего-то залившегося румянцем юношу, придерживая его подмышками. — Я буду защищать тебя, заботиться и добывать еду, и мы усыновим детишек и волчат! Чимин~а, ты согласен быть со мной в стае? Ушки смешно стоят в ожидании, а густой хвост в настоящем волнении бьётся о ножки человека, у которого в груди бешено колотить начинает сгусток мышц, по всему телу отдавая дрожь, заканчивая покалыванием в кончиках пальцев. Потому что прозвучало это как предложение руки и сердца, потому что Чонгук смотрит с бескрайней любовью и надеждой услышать положительный ответ. — Ох, волчонок, — дрожит голос от переполняющих эмоций, а в глазах образуются слёзы счастья, — да, конечно же да — я согласен! И кидается на оборотня с крепкими объятиями, повалив на снег, атакуя его самыми милыми чмоками, зная, что после будет холодный нос греть об обнажённую грудь своего любимого. В этой сказке двух возлюбленных нет злодея. Большой волк не страшный, не плохой и не бессовестный негодяй — он искренне любит свою красную шапочку и не обидит. А юноша к себе приласкал его, навсегда лишив печального одиночества. Их совместная добрая сказка будет долгой и счастливой.