Влажная уборка

      — О, — сказал Ренджун, взглядом скользя от дженовой макушки прямо до его босых ног. — Даже так? — левая бровь словно сама собой поползла вверх, изгибаясь в насмешке, и Джено покраснел ещё больше и отвернулся.       Стоял аномально тёплый сентябрь, и субботняя уборка проводилась при открытых окнах и в лёгкой одежде — Ренджун, с цветастой метелкой для пыли в руках, щеголял короткими шортами и застиранной до полупрозрачности любимой футболкой, и Джено, хотя и был из них двоих самым раздетым (одни лишь спортивки и вечно съезжающие с переносицы старые очки), никак не мог перестать отвлекаться. Это был их первый за последние две недели выходной вместе, и видеть своего парня так близко и не трогать казалось слишком сложной задачей — Ренджун улыбался, когда получал внезапный поцелуй то в плечо, то в макушку или лоб, но старался этого явно не показывать: если Джено увидел бы, что он страшно счастлив быть вот так, близко и рядом, то не отпустил бы без поцелуя покрепче и прицельнее.       — ДженДжен, помоги отодвинуть диван, — крикнул из зала Ренджун, и тот появился на пороге спустя пару секунд, с готовностью ухватился за подлокотник и резко двинул в сторону так, словно диван вообще ничего не весил. Вены на его красивых руках выступили сильнее, их витой узор льнул к загорелой коже, и Ренджун отвёл глаза, сглатывая. Он никогда не признался бы в этом, но подобная беспечная демонстрация силы Джено всегда будила что-то сладко тянущее, голодное в низу живота.       — Объявляется благодарность, — улыбнулся он, деловито протискиваясь между диваном и стеной с тряпкой в руках. — И приз!       — Какой приз? — Джено спрашивал это каждый раз, и каждый раз радовался, как в первый: Ренджун опустил тряпку в ведро и снял резиновые перчатки.       — Поцелуй, — он звонко чмокнул чужие тёплые губы. — Ну, может, ещё один.       Целовать Джено всегда было мягко и горячо: его влажный, гибкий язык ощущался привычно, он знал каждый уголок его рта и то, что надо сделать, чтобы заставить Ренджуна выдохнуть сорванно и задрожать. Ренджун закрыл глаза, теряясь в ощущениях, растекающихся огненной дрожью по всем конечностям, прижался ближе, через тонкую ткань футболки ощущая обжигающее тепло крепкого тела Джено. Крохотные электрические вспышки заплясали в груди и низу живота, заставляя острый выдох сорваться со рта — Джено прихватил нижнюю губу зубами, мягко втянул её, кружа языком.       Когда Ренджун отстранился, глаза Джено были чёрными и мутными — он заторможенно моргнул, словно сбрасывая сладострастный морок, но рук разжимать не стал, и Ренджун мягко погладил его чёрные волосы:       — Мы закончим уборку, а потом сможем уделить время друг другу. Как ты на это смотришь?       Джено смотрел на его губы. Магнетично, жадно и горячо, но кивнул и отступил назад.       — Вот и ладушки, — Ренджун отстранился, и Джено, неловко и нехотя сделал шаг назад. И Ренджун, привычно окинув парня взглядом, насмешливо вздёрнул бровь, позволяя румянцу на чужих щеках вспыхнуть ярче.       Прошло уже пять лет, а Джено до сих пор смущался того, что его тело так откровенно демонстрировало то, что оно хочет — Ренджун находил это очаровательным и возбуждающим в равной мере, и этот игристый коктейль в его крови подталкивал лишь к дальнейшим провокациям.       — Один поцелуй, а ты уже такой твёрдый, — мурлыкнул Ренджун. — Так хочешь, что не можешь подождать?       — Я… прости. Ничего не могу поделать с тем, что моё тело так на тебя реагирует, — Джено передёрнул плечами, и очки на его носу сползли на самый кончик. Он опустил руки вниз, прикрываясь, и Ренджун цокнул языком.       О, у него в голове было много вещей, которые можно «поделать» с телом Джено, но если бы он озвучил хотя бы одну из них, то всё завершилось бы на этом самом диване посреди развороченной во время уборки квартиры.       — Усмири своё тело на полчаса, нам надо закончить, — Ренджун отвернулся, надел перчатки и отжал тряпку, пахнущую лавандовым средством для мытья пола. Джено за его спиной вздохнул и смиренно схватился за губку, возвращаясь к плите. Им оставалось вымыть кухню и сантехнику.       Волнующее напряжение никак не отпускало, и Ренджун с раздражением на собственный беспокойный организм склонился над ванной с мыльной щеткой, принимаясь яростно тереть, мыслями отправляясь к теме, которая всегда помогала ему остыть. Домокловым мечом над головой висел незаконченный проект, который начальник требовал завершить к среде — работы там был непочатый край, и Ренджун прикинул, что сегодня стоит уделить ему как минимум пару часов, чтобы потом не стонать из-за дедлайна. Графики и чертежи мешались в голове, и Ренджун так увлекся механическим скольжением щётки по белоснежному акрилу, что чуть не потерял равновесие, когда на его талию легли тёплые руки.       — Я закончил, — доложил Джено, губами тыкаясь в моментально покрывшийся мурашками загривок.       — Я тоже почти уже, — хмыкнул Ренджун. — Подожди меня в спальне, — он продолжил тереть, качаясь из стороны в сторону, но Джено никуда не делся, а вместо того прижался ближе, жарко выдохнул, притискивая к себе так, что между их телами не осталось и сантиметра. Джено всегда был очень милым и прилипчивым, когда никто не видел, и Ренджун находил эту его мягкую сторону особенной: беззащитное сердце вручалось в его руки с абсолютным доверием, от которого всё внутри стискивало и перекручивало нежностью.       — Я так соскучился, ужасно! — пробормотал Джено, прижимаясь щекой к ренджуновым лопаткам, и тот успокаивающе угукнул.       — Мы можем посмотреть вместе кино, — предложил Ренджун. — Но сначала дай мне домыть ванну.       Джено ничего не ответил, только прижался бедрами ближе, и расслабленный настрой смыло оглушительной волной возбуждения. Ренджун ощущал его твёрдость там, между своих ягодиц, и это никак не способствовало благополучному завершению домашних дел.       — Джено? — протянул он сдавленно, и тот мурлыкнул прямо на ухо, выдыхая горячий воздух.       — Ты можешь заканчивать, — его ладони скользнули под ренджунову майку, невесомо погладили по груди и животу — левая мягко накрыла сосок, сжимая его между пальцами, а правая бесстыдно опустилась вниз, сжимаясь на ткани шортов. Ренджуна словно переломало пополам: он выгнулся с тихим всхлипом, вцепившись в ручку щётки.       — Джено, ты мне мешаешь, — выдохнул он. — Я должен закончить уборку.       — Заканчивай, — язык коснулся его мочки, скользнул по раковине уха и прочертил дорожку к шее. Джено втянул кожу, жадно прихватил её зубами, оставляя обжигающую метку. — А я сделаю так, чтобы в процессе ты кончил.       — Как самонадеянно, — фыркнул Ренджун, тут же сбиваясь на короткий стон, когда Джено стянул вниз его шорты вместе с бельём, чтобы обхватить пальцами дернувшийся от интимного внимания член. — Не можешь подождать, пока я закончу, а потом схожу в душ? Такой жадный до тела, — фыркнул он.       Даже сейчас, когда чёрные мушки плясали перед глазами, а в висках грохотал барабанной дробью пульс, Ренджун не мог отказаться от затеи подразнить Джено, заставить его смутиться.       Но что-то пошло не так в этот раз — тот не замер, как обычно, на короткое мгновение, вместо этого толкнулся бёдрами, притираясь тесно. И когда его голос прозвучал, отскакивая от прохладного кафеля ванной, Ренджун ощутил, как эта самая бархатная бездна смущения поглощает его самого:       — Я жадный до тебя, Ренджун, — слова пробежались дрожью вдоль позвоночника, и он закусил губу, неимоверным усилием воли подавляя скулеж. Дженовы руки творили что-то невероятное, и Ренджун почувствовал себя беззащитным, пойманным в ловушку удовольствия, от которого было не сбежать, не скрыться. Он дёрнулся, животом врезаясь в бортик ванны и роняя щётку.       — Хочу целовать каждый сантиметр твоего тела, — многоточием горячие губы отпечатались на коже лопатки. — Быть причиной твоего удовольствия, — Ренджун простонал, подаваясь навстречу. Он хотел бы быть в силах позаботиться о том, чтобы сдержать стыдные звуки, вырывавшиеся из его рта — акустика здесь была хорошей, и наверняка всем соседям было прекрасно слышно, чем именно они занимаются. Но это лишь подогрело ту взрывную смесь смущения и сладострастной дрожи, бурлящую внутри.       — Джено, Джено, пожалуйста, — Ренджун задрожал, чувствуя, как ноги подламываются, а картинка перед глазами расплывается сияющими бликами.       Ренджун не знал, чего он просил, чего жаждал — того, чтобы эта сладостная пытка уже прекратилась, или чтобы Джено продолжил сводить его с ума — но тот и не собирался останавливаться. Пальцами он размазал блестящую смазку по чувствительной коже головки, пока другой рукой двигал рвано и резко, жадными губами оставляя жгучие метки всюду, до куда мог дотянуться, заставляя Ренджуна скулить и всхлипывать.       — Хочу, чтобы ты кричал от того, как тебе хорошо. Чтобы не помнил ничего, кроме моего имени, — голос Джено был низким и хриплым, он вибрировал внутри всего тела, наполняя его томительным, невыносимым напряжением. Ренджун не ощущал собственных ног, и хватка его побледневших пальцев на бортике ванны была болезненной, она добавляла острую специю в сумасшедший коктейль наслаждения.       — Хочу, чтобы ты кончил для меня, — шепнул Джено на ухо, и Ренджун вскрикнул, напрягаясь всем телом и позволяя наслаждению выплеснуться за край, обжечь его раскалённой карамелью и погрузить в блаженную негу. Ноги окончательно подвели, и он мягко осел на пол, поддерживаемый надёжными руками, прислонился головой к груди, сердце в которой билось сильно и громко, так, словно пыталось выбраться наружу.       — Не сиди на холодном, — Джено затащил его к себе на колени и мягко погладил по спине, расправляя задравшуюся футболку.       Ренджун подумал, что в этом был весь Джено — его Джено — искренний и заботливый, желающий для него удовольствия больше, чем для самого себя. Ренджун хмыкнул, наблюдая, как следы этого самого удовольствия стекают по боку ванны.       — Думаю, нам придется сделать здесь влажную уборку, — сказал он.       Глаза Джено опасно блеснули при слове «влажную», он опустил взгляд на чужие подрагивающие бёдра и сглотнул. Розовый румянец полз по его щекам вниз, к шее.       «Что же. Уборка может и подождать», — подумал Ренджун, разворачиваясь, чтобы прижаться к его твёрдому телу и позволить рукам обвить себя, вовлекая в объятие. Его губы нашли губы Джено, и это было словно найти дорогу домой.       Весь мир мог подождать, если рядом был Джено. Его Джено.