Ascent

я, знаешь, во многом больше не вижу смысла. по-своему прав строгий логик и чуткий мистик, да и ты заодно. на полвека с тобой зависнем, а потом поглядим, кто в итоге глаголил суть. /никому белый саван и гроб его не к лицу. никого не свести к паре цифр и характеристик — математика без толку, сколько тут не плюсуй/ я, знаешь, во многом остался бы разочарован, если б следил, чей путь прям, ну а чей — неровен, если бы ждал за шипами ветвей терновых новые звёзды — не старый тяжёлый крест, святости, поклонения — за порез. я для творения — бездарь и пёс дворовый, я для тебя — или тварь, или со-творец. /тут и попросишь: «избавь от своих ироний!» друг, ты пойми, у меня ведь ни слова кроме, мне замолчать — значит сделать большой прогресс/ знаешь, я многое раньше считал за данность, только оно утекло и в песок впиталось, мой белый флаг превратился в последний парус, времени, как и золота, ни на грош. я не заметил за детской своей игрой, дальше трепался, как тросы в воде трепались, помню осадки: до края кормы — на палец. а на акул не сумел напастись багров. знаешь, я многое сделал бы сам иначе, если бы страх плавниками не замаячил, если бы сердце — изодранный красный мячик — мне заменили на новый упругий мяч; только ведь сам я — живой настоящий мальчик, на середине мой первый (последний?) матч. ...небо — шедевр волнующей тонкой кисти, ниже — картина художника-мариниста; дайте дорогу солнышку-колесу. катится, светится — яхонтовым, червонным — как на канате лихой цирковой плясун. будто бы мир и не был нами обворован, будо бы мы не несём никаких угроз — шторм постепенно теряет к нам интерес. карты и письма, повешенные на гвоздь, с шелестом снова срываются в белый танец. волнам отныне противиться не пытаясь, тихо уходим в какой уж по счёту рейс и наблюдаем закат на вершине мачты. ветер полощет флаг, будто чей-то плащ. целое море без нас ничего не значит. я от тебя больше его не прячу — и ты не прячь.