Madness | Безумие

Держаться в форме, держаться на ногах

В спортзале. Тэмин

Было уже около одиннадцати часов дня, когда я уже почти час тренировался в зале. Неделя прошла с того времени, как я просил о помощи. Прошла ещё одна неделя, когда меня всё больше поглощал страх. Единственным моим спасителем была работа. Чем больше я находился в окружении людей, тем спокойнее мне было. Даже сейчас, в роли моей таблетки успокоительного выступал тренер Пак Сынмин, мужчина 35-ти лет с в меру рельефным телом и грубыми мужскими чертами лица. Сейчас он отгораживал меня от того ада, который начинался у меня дома. — Тэмин, поднимайся, ты уже достаточно упражнений на мышцы ног сделал. — дикция тренера была прекрасно поставлена. Теперь тягость упала на мои руки. Упражнения с гантелями у меня ассоциировались с грузом жизни, или с тягостью работы айдолом. На сцене, перед людьми я чувствую себя сильным, но не всегда в состоянии тащить всё это на своих плечах. Держать руки с тяжёлыми гантелями перед собой, было тем же, что держать планку артиста перед фанатами. Запись, тренировки, танцы… — всё это крутилось на повторе в моей голове. Даже до боли напряжённые мышцы не могли избавить от этих мыслей. Друзья отходили на второй план и сами мысли об отношениях казались чем-то нереальным из-за забитого графика. Так что наиболее реальной перспективой общения с кем-то не по работе оставался Кибом и ещё пара друзей. И поскольку физиологию никто не отменял, довольствоваться я мог лишь премиум подпиской на pornohub-е и большим экраном плазмы. Я был согласен и так жить, лишь бы никто у меня не отнимал спокойствие, и в этом мне помогал Кибом. По крайней мере пытался помочь, но доставучая фанатка оказалась куда умнее и думала на несколько шагов вперёд. Закончив делать упражнения, приняв душ и надев свою обычную одежду, я пошел попрощаться к тренеру, который уже был не один в помещении среди тренажеров. — Тэмин, это к тебе. — Пак Сынмин указал на худощавого молодого парня рядышком. — Здравствуйте, я курьер. — парень показал мне удостоверение, в котором указывалось его имя и место работы. Он действительно был курьером. — Вам просили срочно доставить посылку. Посылку? В спортзал, а не ко мне домой? Всё выглядело очень странно. Курьер достал из серой сумки на плече бежевый конверт и протянул его мне. — Будете забирать? — А кто отправитель? — с опаской спросил я. — Заказ на посылку пришел анонимно, поэтому ничего не могу сказать об отправителе. Я не понимал что происходит, но забрал конверт и молодой парень ушел. В конверте явно было не письмо, там было что-то тяжелее, словно кто-то наложил туда картона. Прямо сейчас не было времени смотреть, что там внутри, ведь на улице меня уже ждал Чанмин и опять-таки студия, поэтому письмо я положил в сумку со спортивной одеждой и попрощавшись с тренером направился к выходу.

Полицейский участок. Комната для допроса

Примерно полтора года назад…

— Ты не говоришь своего имени, не носишь с собой документы, не пугаешься депортации или тюремного заключения… Это ладно… — говорил взвинченный Чхве Минхо. — Но почему ты гнался за тем длинноногим мужчиной? И откуда ты знал где находится четвертая жертва? — молодой полицейский звучал очень громко, казалось, что его карие глаза просверлят дырку в черноволосом пареньке, опухший правый глаз которого почти не открывался. Было уже где-то около часа ночи. Уже больше двух часов полицейский и пойманный им сероглазый брюнет находились в комнате для допросов. Точеное лицо Чхве украшали мелкие ссадины и разбитая губа, которая распухла так, что казалось, словно он посетил пластического хирурга шарлатана. А парень, сидящий напротив него, в косухе и голубых джинсах, которые были испачканы пылью и кровью, имел совсем разукрашенный вид. Помимо подбитого глаза, у него была разбита бровь и только недавно из носа перестала идти кровь. Всё то же молчание тянулось в сером тусклом помещении минута за минутой. До сих пор не было понятно кого поймал кареглазый: преступника, сообщника…или вообще не пойми кого. Было слишком много вопросов. Будь черноволосый сообщником, тогда почему высокий мужчина убегал от него? А если он и есть преступник? Тогда почему его душили струной, а не наоборот? Если оба варианта не подходили, то вопросов возникало ещё больше и прежде всего интересовало полицейского, что этот парень вообще там делал. Однако тишине наступил конец, когда в серую металлическую дверь постучались и в помещение вошёл мужчина в сером костюме с нежно голубым галстуком, в руках которого была черная папка. Взгляд мужчины устремился в сторону полицейского, поджатые губы и поднятые брови без слов говорили «Чего так долго?». Прокурор Ким Кибом куда больше хотел спать дома в своей роскошной постели, по возможности, с роскошной девицей, а не торчать в участке, да и ещё глядя на два распухших от побоев лица. Закатив глаза и мотая головой в стороны, так же без слов, Чхве дал понять, что ничего не может добиться от парня и что его это уже порядком достало. Прокурор положил папку на металлический стол, отодвинул стул и сел рядом с Минхо. Если полицейский ещё со стуком в дверь поверил, что уверенный в себе прокурор в миг своим твердым словом сможет расколоть мерзавца, то сейчас все его ожидания обратились в прах. Густые брови Кима опустились и он потянулся рукой к кнопке, чтобы выключить запись звука. — Прокурор, что вы делаете? — осторожно спросил Чхве. — Минхо, я хочу, чтобы всё, что ты сейчас услышишь осталось только между нами. — взгляд Кибома ходил в стороны между присутствующими. Раздражительность Минхо словно испарилась и теперь в его «холодной» голове звучало лишь «Что происходит?». Теперь нервишки шалили у парня напротив. Красное от побоев лицо становилось ещё больше похоже на светофор. У голове сероглазого так же всплывало «Что происходит?», но причина этому была совсем другой. — Ада, почему ты здесь? — Кибом задал вопрос, от которого особь напротив него невольно начала смотреть на руки перед собой. — Я думал ты мертва… — Как видишь, жива, Кибоми… В этот момент можно было увидеть насколько большие глаза у Минхо. «Девушка? Я ударил девушку?» — с удивлением и даже угрызением спрашивал себя он. — Ада, почему ты гналась за тем парнем? — спокойно говорил Кибом. Внешне прокурор оставался профессионалом, но вот внутри… Внутри мужчину переполнял целый букет мыслей. Ему хотелось броситься с объятьями к своей давней подруге и заливать её плече слезами счастья от этой неожиданной встречи. Он хотел узнать где она пропадала последние полгода, как она жила и почему на самом деле она исчезла. Но в то же время прокурор Ким никуда не девался и ему всей душой хотелось знать какое отношение его подруга имеет к серийным убийствам. — Кибом, я не могу рассказать… — неуверенно пробормотала девушка. — Ада, у тебя нет вариантов. В любом случае ты отсюда не уйдешь, если не расскажешь о том, что произошло. — прокурор настаивал, а потом показал взглядом на Минхо. — То, что ты скажешь здесь не выйдет за стены этого кабинета. Ада крепко сомкнула единственный глаз, который у неё открывался, и тяжело вздохнув начала свой рассказ: — Мужчину, за которым я бежала, зовут Кан Тэхён, он работает судьей, но думаю вы это уже выяснили. Я гналась за ним, чтобы наказать его за то, что он сделал с теми девушками. — С чего ты взяла, что он преступник? — В местах, где пропадали жертвы, не было уличных видеокамер, но при похищении третьей жертвы он попался на видеорегистратор машины. Само собой к следственному отделу запись не дошла, поскольку крысы этого судьи повсюду, но мне удалось раздобыть копию. — Понимаю почему ты с этим не пошла в полицию. — говорил сосредоточенный на рассказе Ким Кибом. — Но что ты собиралась делать дальше, когда поймаешь этого ублюдка? — Наказать… Я хотела его наказать. Но не успела. — И ты вот так просто гонялась за тем, кого в одиночку не смогла бы засадить? — вмешался полицейский. — Ты хотела его убить? Ты бы просто взяла и убила его? — голос парня звучал провокативно. — Нет, я бы заставила его страдать, в отплату за его поступки. — с дерзостью ответила Ада, глядя полицейскому в глаза. — Ада, ты чего-то не договариваешь. — озвучил Кибом то, о чем ему кричала интуиция. По лицу девушки можно было считать, что она занервничала. Ада увела глаза в стену, а мышцы её накачанной шеи на какие-то секунды напряглись так, что можно было увидеть выступающие вены. Прокурор попал в точку и он это понимал. — Кто тебе заплатил? — продолжал Ким. — Вы же меня в любом случае не отпустите. Я все равно в пролете, так с чего бы мне что-то говорить? — Ли Ада имитировала уверенность, хоть и на самом деле она очень боялась остаться в полиции, поскольку это автоматически дало бы наводку о её местонахождении её семье. Девушке было не страшно сесть в тюрьму, её в дрожь бросало лишь от мыслей о том, что она снова встретиться со своей матерью. — Я понимаю о чем ты говоришь. Но что если ты всё нам расскажешь и уже потом мы с полицейским Чхве решим, что с тобой делать? — прокурор был достаточно убедительным. Ли Аду съедали сомнения, но она всё же решилась довериться своему другу: — Родители третьей жертвы обратились ко мне две недели назад. Они боялись, что преступника не найдут из-за ситуации с предыдущими двумя убитыми девушками. Меня наняли и заплатили. — Как они на тебя вышли? — продолжал спрашивать уже довольный Кибом. — Поскольку официальное трудоустройство мне не светит, спасибо моим родителям, я выживаю за счёт того, что разыскиваю людей за деньги. Поэтому они и нашли меня из-за знакомства с одним из моих клиентов. «Вот как жила всё это время Ада.» — звучало в мыслях прокурора. Меньше всего он хотел добавлять ада в жизнь своей подруги, поэтому в этот раз он был готов пойти против закона. — Сегодня на месте преступления работал проверенный судмедэксперт, поэтому хотя бы за это похищение Кан Тэхёна накажут, я об этом позабочусь. А ты… Я помогу тебе отсюда уйти, чтобы никто и не знал, что ты тут была. — Что?.. — девушка не могла поверить своим ушам. — Я не договорил. Я помогу тебе отсюда уйти лишь при одном условии: когда я тебя попрошу, ты поможешь мне. И ещё, не сбегай никуда из Кореи. — Хорошо. — Ли Ада всё ещё была в лёгком шоке от услышанного.

Ещё больше страха. Тэмин

Было около двенадцати ночи, когда я вернулся домой. Уставшее тело, как сумасшедшее тянулось в кровать, но надо было забросить спортивную одежду в стиральную машинку. Лениво подняв сумку, брошенную в коридоре, я понес её прямиком в ванную и бросил на пол уже там. Расстегнув молнию черной сумки, с надписью «Adidas», я принялся доставать и закидывать прямо в машинку вещи, пропитанные запахом пота. Добравшись почти ко дну, я увидел то самое письмо, которое мне днём вручил курьер. Надо было узнать, что в нём, поэтому я направился на кухню. В белой кухонной тумбе я нашел канцелярский нож и одним движением руки сделал аккуратный надрез, чтобы не задеть содержимое. Пытаясь вынуть то, что находилось внутри конверта, я наклонил его разрезом вниз и всё что было внутри разлетелось по кухонной поверхности и полу. Моя криворукость никуда не девалась. Опустив глаза вниз, меня пробрала дрожь. Это были фотографии. Много фотографий. Я наклонился собирать те, что были на полу. Адреналин в крови в момент подскочил, а на глазах наворачивались слезы от того, что я видел: фото с того самого пешеходного перехода, где я лежу на Ли Аде, где я нависаю над ней, оперевшись на руки, фото где я держу Аду на руках, рядом со зданием стройки… В ушах уже звенело от того потока крови, который приливал в голову. А потом, среди фотографий, я увидел сложенный лист белой бумаги. Дрожащими руками я развернул его. В глазах плыло, потому что я уже плакал, но я все равно читал напечатанный текст. «Я думала ты со мной не говоришь, чтобы добавить романтики в наши отношения. А ты… Ты нашел себе кого-то ещё. Так не пойдет, я должна быть у тебя единственной. Я не хочу видеть как ты зажимаешься с другими девушками. Мне не нравится на это смотреть. Да и вообще, зачем тебе кто-то кроме меня? Я ведь всегда рядом. Я не поверю, что ты любишь кого-то другого, а не меня, поэтому остановись, или эти фото будут красоваться на обложках журналов и тогда у тебя точно никого больше не останется, кроме меня. P.S. помни, что ты никогда не один, я всегда рядом. Твоя любимая.» Опять эта сумасшедшая… Если бы только было лекарство от таких больных на голову особей, которых сложно вообще людьми назвать. Не долго думая, я взял телефон в руки и набрал номер Кибома. Один гудок, второй… — Тэмин… Ты чего так поздно звонишь?.. Я сплю… — Кибом был сонным. — Кибом… Та сталкерша… Она видела меня с Адой. — со всех сил я пытался остановить поток слез. — Я сейчас приду. Прошло несколько минут и Кибом, в полосатой пижаме и с торчащими в разные стороны волосами, сидел у меня на кухне, разглядывая фотографии лежащие на кухонной тумбе. — Чёрт… — вот, что сказал мой друг всматриваясь в «коллаж» на поверхности. — А она ещё более ненормальная, чем я себе думал… — голос соседа звучал хрипловато, но он явно уже проснулся. — Среди фотографий я нашёл письмо. — я подвинул белый лист ближе к рукам Кибома. Прокурор открыл письмо и начал читать, его глаза бегали с права налево и обратно, а потом он отложил лист, глядя на меня: — С таким ты спокойно мог бы обратиться в полицию, но понятное дело, что ты не будешь этого делать, потому что фанаты могут тебя не так понять. В этом то и была проблема, что меня могут неправильно понять, что будет скандал, моя репутация пострадает и будущий альбом… Это может закончиться провалом. — И что тогда делать? — с иронией, не видя вариантов решения ситуации, спросил я. — Ты говорил с Адой? Опять эта девица, из-за которой у меня теперь проблем было ещё больше… — Да. Она мне отказала. — теперь я уже был сердитым. — Ладно. Я сам с ней поговорю. Теперь то она точно не откажет. — твердо ответил Кибом, на лице которого читалось недовольство.

Без вариантов. Ада

Прошло примерно пол часа со звонка Кибома и я стояла перед дверью квартиры его соседа. Волнение брало от слов друга, который так внезапно позвонил среди ночи, да и ещё так серьезно, безо всяких объяснений сказал: «Ада, приходи к квартире моего соседа. Мне срочно нужно с тобой поговорить. Это серьезно.». Мне хотелось сердиться из-за того, что меня вырвали из постели, когда я впервые за долгое время стала засыпать, из-за того, кто в последнее время с лёгкостью уничтожал мои нервные клетки, из-за Тэмина. Но с другой стороны, Кибом просто так меня не звал бы. Я позвонила в звонок и через секунд пятнадцать серебристую входную дверь мне открыл Кибом. — Пошли. — с выражением лица, которое словно кричало «Всё плохо!», Кибом повел меня вовнутрь, через коридор. Я не могла не заметить, что мой друг в пижаме, а это говорило о том, что он тоже так и не смог поспать, но из-за чего? А теперь я увидела и Ли Тэмина, ту самую знаменитость, кухня которого была исполнена в белых и коричневых тонах, воплощая его светлую личность для обложки, и коричневое альтер-эго… Парень сидел на стуле без спинки, за кухонной поверхностью, где лежало полно каких-то снимков. — Посмотри. — движением головы Кибом показал на те самые фото. Я подошла к той самой тумбе. Ещё с первой фотографии мне стало ясно, почему в этом помещении витает такое напряжение. Кто-то видел меня с этим… придурком. — Твою мать… — не сдержала эмоции. Я искренне надеялась, что эти фотографии, да и то «зрелище», которое запечатлел фотограф, никто больше не видел. — Тэмин говорил тебе о сталкерше, это её рук дело. — с угрызением говорил друг, после чего ткнул мне в руки какую-то бумажку. — Прочитай. Развернув ровный белый лист я увидела содержимое. И правда, сталкерша, да и ещё ревнивая. И этот черноволосый парень, который сидел совсем рядом, втянул меня в свои проблемы. — Спасибо. — я повернулась лицом к брюнету, с колкостью продолжив. — Умеешь ты добавить проблем. Мне теперь найти её? И что с ней дальше делать? Как же, блин, бесит! — почти срываясь на крик, я показывала своё раздражение. Но хмурое лицо парня ни чуточку не изменилось. Видно было, что он устал от всего этого. — Прекрасно, что ты сама понимаешь, что у тебя нет вариантов. Сейчас вы оба в одной лодке. И если, что-то всплывёт о вас двоих, то оба и пострадаете. — констатировал факт Ким. — Я заплачу тебе за работу, что б не было так обидно. — теперь и Тэмин заговорил, который вышел из своего транса. — Супер! Теперь я выгляжу продажной шкурой. — сарказм в ответе и улыбка на лице. — Но пусть так и будет. — заговорили антидепрессанты внутри моих вен. С суицидом я и правда решила подождать, а значит нужны были средства, чтобы выжить, так что свой денежный мешок я уже нашла. — И действительно «супер». А теперь на этом закончим и завтра поговорим. Я хочу спать. — Тэмин симитировал улыбку, всё ещё погруженный в свои проблемы, а потом направился в спальню.