Madness | Безумие

Камбэк, или возвращение к обычной жизни. Тэмин

Спустя два месяца…

На улицах всё ещё было тепло, но сентябрь медленно убирал зелёное с улиц. День становился короче, солнце больше не палило, так как прежде, даже пахло по-другому, не так, когда было лето. Всё это стало меняться совсем недавно… Многое произошло за последние два месяца: я успел отлежатся в больнице, потом ещё потратил время на восстановление, а в августе целиком и полностью был погружен в работу. Работу… И сейчас я также был на работе. Сидя на стуле, напротив гримерного стола, в отображении зеркала видел, как стилисты во всю бегали вокруг… И Джимин, опять-таки демонстрируя своё декольте, была среди них. Сегодня был тот самый день, когда я спустя какие-то минут пятнадцать буду стоять на сцене, перед своими фанатами с новым релизом. А пока… Пока я просто смотрел, как кисти делают последние штрихи моего мейкапа, и в тоже время думал… Количество предзаказов на новый альбом поражало, чувствовал себя увереннее из-за этого, но в тоже время весь позитивный настрой пропадал, когда я мысленно возвращался к тому, что собственно и сделало мой альбом таких хайповым. Два месяца назад, после того, как я попал в больницу, пресса узнала о многом, в том числе и о Ли Аде. Пока я был без сознания, её искали, потому что подозревали в нападении на меня. Пришлось много объяснять во всяких интервью, и особенно полицие, что она работала на меня и мы вместе пытались поймать надокучливую сталкершу. До сих пор было не по себе, что Е Шухуа, студентка, подруга моего брата и девушка моего лучшего друга оказалась той самой сумашедшей. Она была куда ближе, чем я мог себе представить… А ещё больше в дрожь бросало от того, что она умерла. Конечно, я мог бы радоваться, что та, что могла сдать меня в полицию, как убийцу, больше ничего никому не расскажет. Последний месяц я уже спокойно стал ходить улицами и перестал шарахаться звонков, сообщений и даже подарков от фанатов… Казалось, всё наладилось, но вместо чувства постоянной тревоги появилось кое-что другое. Ещё больше чувства вины упало мне на плечи. Я ведь и свою руку приложил к гибели Е Шухуа, пусть и не прямым путём. Чон Соён таки допрашивали. Из-за Шухуа много всякого вышло на поверхность. О сталкерстве Соён узнала полиция. Обыскивая вещи их обеих, полицейские нашли достаточно: кучу моих фотографий, маршруты, которыми я бегал, мои рабочие графики… Но важным было то, что они не нашли ничего, что могло бы испортить мне репутацию. Десерт прессе не достался, хотя было и то, что благодаря Кибому, осталось лишь в стенах допросной. Соён призналась, что это она сделала мои фото с Ли Адой: когда мы впервые встретились, рядом со стройкой и другие… И кто-то удалил те фотографии из её компьютера, видимо Шухуа постаралась… Кстати, одноразовый телефон, из которого она отправляла мне сообщения, так и не обнаружили. И ещё о стараниях Шухуа: моя бывшая тоже была на допросе и призналась, что ей присылали сообщения с угрозами, из-за этого она и пошла на то, чтобы снова прийти ко мне в дом и наоставлять там маячков. Ким Дженни не хотела испортить свою карьеру и плевать ей было на то, чем это обернется для меня. Ей вообще было плевать на меня. В этой ситуации радовался, что с ней уже давно всё кончено и моё сердце ей больше не принадлежит. Судя из всего этого, Шухуа и правда хотела сохранить мою карьеру. Самая преданная… нет, самая поехавшая головой фанатка, о которой у меня надолго останутся воспоминания. И не только у меня. Из-за всего сплывшего наружу я чуть не потерял лучшего друга. Ким Тэхён со мной месяц не говорил, после того, как было обнародовано то, чем занималась его возлюбленная. Сначала он во всём винил меня. Я не осуждал его за это и понимал, как ему плохо. А потом он успокоился, мы снова стали общаться, словно ничего и не было. Он ни разу не называл имя Шухуа, видимо она оставила глубокие раны на его сердце. Однако, хуже всего было парню, который никак не мог простить себе тот несчастный случай. Феликса оправдали, а сам себя он не смог оправдать. Он спас мою… теперь не мою Ли Аду. И, не желая того, помог умереть своей возлюбленной. Из-за случившегося, он винил себя и сомневался в том, что поступил правильно, когда вмешался. Парень закрылся в себе, с головой ушёл в учёбу, забил на всех и всё помимо этого, и толком не было кому его поддержать. Потому что мой младшенький свалил… После того, как я пришёл в сознание, что случилось через несколько дней после того инцидента, после единственного разговора в больнице, Хёнджин исчез. Он так и не сказал, за правду был тот поцелуй с Адой или нет, зато смотрел на меня так, словно я был виноват в том, что его Нуна всех нас бросила. И смотался он не как глупый ребёнок, а как бессовестный взрослый ворюга, забрав из сейфа родителей всю заначку: подарки на дни рождения и другие праздники, отложенные деньги на его учёбу и вообще средства родителей на чёрный день. И это сразу после того, как Чхве Минхо, который до сих пор искал Ли Аду, наконец-то удалось выяснить на каком автобусе уехала сероглазая. Доставила она хлопот тем, что купила билеты на все отъезжающие автобусы в ближайшие пол часа. Из-за этого полицейскому пришлось допрашивать всех водителей, которые к тому же её не помнили. И только спустя почти неделю, один из них сказал, что девушка в черном всё же была его пассажиркой. Если бы на него не давили, то он и не признался бы, что она ему заплатила за молчание. Но выжать из него то, где она вышла и доехала ли до конечной остановки, так и не удалось. А мой братец… бродячий ребёнок… соизволил лишь оставить записку со словами: «Я поехал искать Нуну, не ищите меня». Придурок знал, как сделать хуже родителям и добавить хлопот другим людям. И теперь полицейский Чхве искал, кроме Ли Ады, ещё и Хёнджина. Спрашивалось, почему я её не искал, почему сидел в ожидании своего выхода на сцену, когда влюблённый полицейский и даже мой брат, поступка которого я не понимал, делали всё, чтобы вернуть Ли Аду обратно. Я действительно любил сероглазую, даже сейчас мне было больно от того, что я её потерял. Я ведь так и не успел ей признаться… Но что я мог сделать через месяц после её исчезновения, потому что только тогда я освободился от постоянных перевязок? И к тому же тогда я безумно злился из-за того, что она меня бросила. Но мои чувства к ней от этого никуда не делись и сейчас они не переставали испепелять меня. Выход на сцену был единственным способом донести до неё то, как я за ней скучаю, то что люблю её, не смотря на всё… В том числе, не смотря на её темное прошлое, о котором я только недавно узнал от Кибома. Я всё ещё надеялся, что всё уляжется, и она ко мне вернётся. Пусть это и было маловероятно. — Тэмин, тебе пора на сцену. — голос Чанмина за спиной вернул меня в реальность. — Да… — я всё ещё был под приливом эмоций. — Как вам? — Джимин стояла за мной. — Это так волнительно… — женщина чуть не хлопала в ладоши, от того насколько была довольна проделанной работой. Поднявшись, я увидел себя по пояс. Чёрный костюм, белая рубашка с выжжеными частями ткани, чёрный галстук — словно я поднялся из ада. А ещё серые тени, слегка блестящие чёрные волосы, перчатки на руках и украшения. Под стать заглавке «Criminal». — Пойдём. — ещё раз позвал менеджер. Впоследний раз посмотрел на себя в зеркало, пустив лёгкую улыбку в свой адрес, и направился к двери. В коридор, ведущий прямо на сцену. Потому что я должен был продолжать жить.

(Два месяца назад…)

Отъезд. Ада

За стеклом мелькали последние здания города. Сидя в просторном салоне автобуса, где слышно было лишь легкое жужжание кондиционера, я покидала Сеул. Туда мне дороги уже не будет, как и в Стокгольм. Особенно после такого побега. Сердце до сих пор было на взводе, в шее жгло. Не знала, остановилась кровь, или чёрная ткань всё хорошо маскирует, но это не имело значения. Всё хорошее закончилось несколько дней назад, а теперь настало время расплаты. Одни и те же грабли. Раз за разом. Только на этот раз пострадал самый дорогой для меня человек. Столько спорила с Тэмином, игнорировала его вопросы и попросту не хотела признаться себе самой, что любила его… Моя первая любовь. В которой я уже не смогу признаться. Моя последняя любовь. Мне было так жаль… Жаль за всё… Мои друзья, все дорогие мне люди… Кибом, Хёён… Я больше не смогу с ними встретится. Не смогу наладить отношения с Минхо и дурачиться с Хёнджином… Тэмин… Как закрывала глаза, в голове сразу всплывала картина, где он истекает кровью. И сейчас… Я надеялась, что он лежит где-то на операционном столе, а не… Даже думать о таком не могла, слезы сразу наворачивались. Было так больно и настолько плохо, как не было никогда. Ещё крепче прижимала рюкзак к груди, а вместо него хотелось вжимать в себя скальпель. Я больше никогда его не увижу… Больше никогда не смогу себя чувствовать нормальным человеком, не после сегодня. Тэмин пожертвовал собой ради меня… А я его бросила. И теперь не могу принять его жертву. Первая слеза скатилась по щеке. Наконец-то ослабила хватку, чтобы вытереть соленую влагу. И как раз в этот момент автобус немного подскочил. Сумка полетела на пол. Потянулась, чтобы её поднять, как чья-то рука уже у самого рюкзака соприкоснулась с моей. Наконец-то смогла взять сумку и положила её обратно на колени, когда молодой парень, блондин, глядя на меня, заговорил: — Извините, я хотел помочь. — должно быть ещё что-то скапывало по моему подбородку, потому что попутчик внимательно рассматривал моё лицо. — Вы расстроены… Должно быть вам нелегко… — столько сочувствия во взгляде, которого я не была достойна. — Тяжёлый день… — взглотнула, подавляя эмоции. — Вы ведь Аделаида Андерссон? Я видел вас в новостях. — улыбнулся ко мне, словно всё впорядке. — Да… — ещё крепче прижимала сумку к себе, хотя хотелось закрыть лицо руками и… — Я Ким Джонхён. Приятно познакомиться. — блондин, с такой широкой улыбкой, протянул мне руку. — Приятно… — также протянула ладонь и позволила случиться рукопожатию. — Вы тоже едете к конечной остановке? — мужчина продолжал задавать вопросы, отвлекая своим завораживающим голосом. — Пока не знаю… Ещё не знаю… Скорее всего, да.

— КОНЕЦ —