Как мне жить без тебя?

Слэш
NC-17
Закончен
491
автор
Severena соавтор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Миди, 60 страниц, 13 частей
Описание:
Смерть не в силах людей разлучить навек
И захлопнуть за ними дверцу.
Разве может уйти дорогой человек,
Если он остается в сердце?!
Э. Асадов
Примечания автора:
Посвящается всем, кто хотел видеть Гарри в роли ответственного и хорошего крестного для Тедди Люпина.
В фанфике упоминается злоупотребление алкоголем.
Фик написан от лица Гарри.
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
491 Нравится 181 Отзывы 196 В сборник Скачать

Глава 10

Настройки текста
Я прихожу в себя в собственной постели. – Северус! – пытаюсь сесть, чтобы убедиться: все произошедшее со мной – не плод моего окончательно сбрендившего воображения. Нужно открыть глаза, но я элементарно боюсь вновь очутиться в пустой комнате. – Тс-с! – меня аккуратно, но настойчиво укладывают обратно. – Не делай резких движений. И да, я все еще здесь и не уйду, пока ты сам меня не прогонишь. – Северус! – я наконец отваживаюсь открыть глаза и вижу склонившееся надо мной лицо человека, встретиться с которым в этом мире еще вчера у меня не было ни малейшего шанса. У меня перехватывает горло. Я плачу и смеюсь одновременно. Я так немыслимо счастлив, что не хочу сейчас ничего знать: ни как он выжил, ни как опять оказался рядом со мной именно в тот момент, когда я больше всего нуждался в помощи. Потом. Все потом! Если он действительно жив – а в этом мне сомневаться не приходится – у нас еще будет масса времени, чтобы вдоволь наговориться. – Не надо, пожалуйста, – он прижимает меня к себе, позволяя залить слезами свою неизменно черную мантию, – я здесь, я в порядке, и ты... – он на миг запинается, прежде чем произнести: – Очень дорог мне. От вихря эмоций, буквально захлестывающих меня, я плохо соображаю. Понимаю только, что он здесь, со мной, и, по его же словам, я дорог ему. В устах Снейпа это все равно что «люблю тебя». Я не могу ждать ни минуты! Счастье ведь так легко упустить! Нужно ловить каждое мгновение, пока мы живы. – Поцелуй меня! – прошу я его. Он наклоняется и бережно, нерешительно касается моих губ своими. Губы у Северуса – точно в моих снах. Теплые и нежные. Я прекрасно помню, на что они способны, поэтому уверенно перехватываю инициативу и целую его по-настоящему. Сейчас мне не до стыдливости и целомудрия. Я хочу его так, что внутри все прямо-таки звенит от напряжения. Еще секунда – и лопнет, как чересчур туго натянутая струна. – Не торопись! – Снейп пытается отстраниться, вероятно, он и сам не ожидал от меня такого мощного натиска, но я не позволяю ему отступить. Я слишком долго ждал этого момента! – Пожалуйста, пожалуйста! – исступленно шепчу я, расстегивая многочисленные пуговицы на его мантии. – Ты мой сумасшедший влюбленный мальчишка, – усмехается он и внезапно начинает помогать мне, сбрасывая на пол сперва мантию, затем атласный щегольский жилет (без сомнения, вещь из гардероба Армандо) и наконец белоснежную рубашку, под воротом которой обнаруживаются страшные бугристые шрамы, идущие через всю шею и спускающиеся до ключицы. – Мерлин! – на миг я снова зажмуриваюсь, ощущая его боль как свою собственную, обвожу эти шрамы кончиками пальцев, а потом целую их один за другим. Моя одежда испаряется как по волшебству. Теперь уже очередь Северуса вести в этом страстном танце. Он валит меня на постель. Его руки жадно блуждают по моему телу. Гладят, тискают, нежат. Губы находят мой сосок, и я невольно вскрикиваю. Желание становится просто непереносимым. – Возьми меня! – от возбуждения мой голос охрип и срывается. – Не заставляй меня умолять. – Не боишься? – шепчет он мне в ухо, словно кто-нибудь может нас подслушать. – Нет, – мотаю я головой, от страха покрываясь мурашками. – Я готов. – Звучит так, будто ты идешь на казнь, – усмехается он. Я жадно целую его, в порыве страсти до крови прикусывая губу. – Ты просто жаждущий крови вампир, – смеется он. Я впервые слышу его смех, и от этого в моем сердце разливается тепло, перерастающее в жар. – Знаешь, – вырывается у меня, – точно так же ты говорил в моем сне, когда мы с тобой впервые... – И много ты видел подобных снов? – вскидывает он бровь. – Не представляешь – сколько! – выдыхаю я ему в губы. – Если ты сейчас ничего не сделаешь, я умру прямо в твоих объятиях, и моя преждевременная смерть будет на твоей совести. – Боже, какой слог! – вновь смеется Северус, лаская мой возбужденный до предела член. – У тебя же нет смазки? – интересуется он без всякого перехода, и я чувствую себя школьником, не выучившим урок. – Акцио! – произносит Северус, и у него в руках оказывается маленький тюбик. – Слава предусмотрительному синьору Нери! – театрально провозглашает он. – Ты надеялся меня соблазнить! – возмущенно вспыхиваю я. – Да еще под чужой личиной! – Каюсь! – он бьет себя кулаком в грудь. – Уж прости нашего общего итальянского друга за его несдержанность. – Только если он никогда больше не появится поблизости, – решительно заявляю я. – Поговорим об этом потом, ладно? – Северус отвинчивает крышечку, и до меня доносится свежий запах хвои. – Я слишком хочу тебя, чтобы обсуждать коварные планы синьора Нери. Уже через несколько мгновений я и не вспоминаю о второй личине Северуса. То, что происходит между нами, разительно отличается от всех моих снов. Это и больно, и в то же самое время невероятно приятно. Еще ни один человек на свете не заставлял меня испытывать ничего подобного. Когда в мой анус свободно входят три пальца, Северус тихонько просит: – Перевернись на живот. На спине в первый раз гораздо больнее. Ему, конечно, лучше знать, но мне так хочется видеть его лицо. – Ничего, я потерплю, – откликаюсь я. Он скептически усмехается, затем широко разводит мои согнутые в коленях ноги и... Мерлин и Моргана! Я задерживаю дыхание и крепко зажмуриваюсь, стараясь не показать Северусу, как мне больно. – Гарри, – он замирает, упираясь руками по обе стороны от моей головы, – мы можем сейчас же прекратить. Тебе незачем терпеть. – Вот еще глупости! – натужно улыбаюсь я, пытаясь не стонать. – Все в порядке. Первый раз всегда немного... неприятно. Я читал... – Надо же, – хмыкает он, – какой начитанный гриффиндорец мне попался! Дает мне слегка привыкнуть и входит на всю длину. Снова останавливается. Ждет, пока я перестану ловить ртом воздух. Наклоняется и целует веки, скулы, лоб, губы. Боль постепенно отступает. То есть она, естественно, никуда не исчезает, просто становится не такой разрывающей и мучительной. Еще несколько фрикций – и внезапно я испытываю нечто, отдаленно напоминающее удовольствие. Это повторяется раз, другой и третий. Тот факт, что мне не больно, ободряет Северуса и побуждает действовать смелее. Он переворачивает меня на живот. Его руки сильнее сжимаются на моих бедрах. Он тянет меня на себя. Не опасаясь, входит до упора. Я кричу. Сдерживаться совершенно невозможно. Мое тело прошивают сотни разрядов чистого наслаждения. Северус двигается все быстрее. Я слышу его хриплое дыхание в такт собственным стонам. Сквозь шум крови в ушах до меня доносится его вскрик: «Гарри!» Он заполняет меня собой до предела, и я наконец срываюсь в бурный оргазм... *** Где-то в глубине дома раздается мерный бой часов на каминной полке. Удар. Еще удар. И еще. Неужели уже три часа ночи? Я не ощущаю времени. Оно словно замерло. Застыло в тот момент, когда Северус отменил чары Гламура. А вдруг это только сон? Один из тех невыразимо реалистичных снов, после которых хочется лечь и умереть? – Скажи мне, что это действительно происходит со мной, – еле слышно шепчу я, на всякий случай оплетая Северуса руками и ногами. Я прекрасно осознаю, насколько это смешно и наивно. Ведь если Северус лишь плод моего воображения, никакие ухищрения не позволят мне удержать его. – Это действительно происходит с нами обоими, – поправляет он меня и целует в макушку. – Где ты был так долго?! – вырывается у меня запоздалый вопрос. – Ты просто не представляешь, каково это – жить с абсолютной пустотой в сердце... – Отчего же, – грустно усмехается он, и я понимаю, что сморозил немыслимую бестактность и глупость, – очень даже представляю. Мне невероятно жаль, что тебе пришлось испытать все это. А насчет того, где я был... – он покрепче обнимает меня, – это длинная история. – Люблю длинные истории, особенно если они с хорошим концом, – чувствую щекой один из его шрамов и бережно касаюсь его губами. – Да, – он судорожно втягивает воздух, а его рука зарывается мне в волосы. – Эта история совершенно точно с хорошим концом. Хотя самую увлекательную ее часть я пропустил по весьма уважительной причине: я был при смерти. Как мне рассказал потом синьор Ферруччи – знаменитый флорентийский целитель и, между прочим, ученик небезызвестного тебе Николаса Фламеля – летом тысяча девятьсот девяносто шестого года к нему явился Альбус Дамблдор. Взяв с него Клятву о неразглашении, Альбус поведал ученику своего друга о том, что в обозримом будущем одному из его преданных сторонников будет грозить смертельная опасность. Ему потребуются укрытие, документы и работа, а возможно – и даже скорее всего – услуги самого лучшего колдомедика Флоренции, каковым и являлся синьор Ферруччи. Дамблдор оставил ему значительную сумму денег и попросил пристально следить за развитием событий в магической Британии, посоветовав уделить особое внимание резкой смене курса в отношении магглорожденных. Имени своего «преданного сторонника» Альбус не назвал, сообщив лишь, что тот прибудет в дом Ферруччи порталом. Помимо этого, Альбус передал Ферруччи флакон с собственными воспоминаниями, с наказом просмотреть их только после его смерти. Зная, что Дамблдор не бросает слов на ветер, синьор Ферруччи в точности выполнил его инструкции. Из газет он узнал об убийстве Альбуса, тихом перевороте в Министерстве магии и последовавших вслед за тем гонениях на грязнокровок и, наконец, о моем назначении на пост директора. Из воспоминаний Дамблдора он понял, кто был тем самым сторонником, и принялся ожидать моего прибытия. Незадолго до своей гибели Альбус преподнес мне прощальный подарок: медальон с портретом Лили. «Всегда носите его с собой, – сказал он мне, – а когда будете в смертельной опасности, просто сожмите медальон в кулаке». Не обладая даром прорицателя, Альбус тем не менее превосходно предвидел события: умирая от потери крови и яда Нагини в Визжащей хижине, я в агонии стиснул медальон, который ты вложил мне в руку, и он перенес меня прямиком во Флоренцию в дом синьора Ферруччи. Получается, что за свое чудесное спасение мне следует поблагодарить сразу троих: Альбуса, подарившего мне портал, Ферруччи, вытащившего меня из-за грани, и тебя... – А меня-то за что? – искренне удивляюсь я. – Если бы ты не сдернул медальон с моей шеи и не вложил мне его в ладонь, я бы умер буквально через пару минут, – просто, словно мы беседуем о чем-то обыденном, говорит Северус. – Медальон! – потрясенно восклицаю я. – А ведь я совсем забыл о нем! Я вообще обо всем забыл, когда понял, что тебя больше нет... – горло перехватывает спазм, и я прикусываю губу, чтобы не разреветься, как девчонка. – Ну, ну, успокойся, – тихо, будто ребенка, уговаривает меня Северус. – Это все в прошлом. – Да, – шмыгаю я носом, – рассказывай дальше! Мне не терпится услышать все! – Итак, я, будучи при смерти, оказался в доме знаменитого целителя. На мое счастье, флорентийцы издревле славились тем, что великолепно разбирались в ядах, в том числе и животного происхождения. После трех недель, проведенных в магической коме, я очнулся для новой, мирной жизни, уготованной мне Альбусом. От Ферруччи я узнал, что война окончена, а монстр, едва не отправивший меня на тот свет, пал от твоей руки. Словами не передать, как я ликовал, поняв, что ты избежал смерти! Благодаря завещанию Дамблдора я был полностью оправдан и похоронен с почестями как герой, – Северус останавливается, чтобы перевести дух, а затем продолжает: – Я отклонил любезное приглашение Ферруччи поселиться у него. На деньги, оставленные мне Альбусом, я приобрел домик на берегу озера Комо, оснащенный довольно приличной лабораторией. Впервые в жизни я получил то, о чем мечтал долгие годы: свободу. Только вот что делать с этой самой свободой, я не имел ни малейшего представления. Это меня и сломало. А еще – снившиеся мне ночь за ночью кошмары, от которых не спасало зелье Сна без сновидений. Было и еще кое-что – так, глупость, – Северус досадливо морщится, – не люблю вспоминать об этом... В общем, я сам загнал себя в ловушку, откуда не мог выбраться. Я начал пить. Сперва рюмку-другую перед сном, затем – все больше и больше, пока не дошел до совершенно скотского состояния. Однажды, будучи в сильном подпитии, я взглянул в зеркало и увидел небритого, нечесаного мужчину с мешками под налитыми кровью глазами. Ты ведь тоже видел моего отца в Омуте памяти... И вот теперь в зеркале отражалось все то, что я так ненавидел в нем. Его лицо было моим лицом. От отвращения к нему и к самому себе я разбил ни в чем не повинное зеркало вдребезги, а потом... Я вылил все остававшееся у меня спиртное и засел за книги по артефакторике. В юности мои интересы были достаточно разносторонними. Помимо темных искусств и, разумеется, зельеварения, я увлекался и этой сложнейшей наукой. Даже весьма успешно зачаровал пару-тройку артефактов для собственного употребления. Позже, как ты понимаешь, стало немного не до этого, – грустно усмехается он. – Мои обязанности декана отнимали практически все свободное время, а несколько лет спустя в Хогвартсе появился один мальчишка, обожавший влипать в неприятности, – он опять целует меня в макушку и ласково гладит по спине, отчего по телу бегут мурашки. – Хочешь сказать, что я помешал тебе стать Мастером артефакторики? – фыркаю я, поднимая голову и касаясь его губ своими. – Хочу сказать, что мне помешало стечение обстоятельств, – снова усмехается он. – Однако, несмотря на годы, пролетевшие с тех пор, как я зачитывался трудами по артефакторике, теорию я так и не забыл. В общем... Через пару месяцев мне удалось создать прототип вот этого браслета. Для его испытаний мне вновь пришлось воспользоваться помощью синьора Ферруччи, который в очередной раз вытащил меня из-за грани, когда после первого же глотка огневиски меня скрутил мощнейший магический откат. Чуть оклемавшись, я понял, что мое изобретение наверняка пригодится многим волшебникам в возвращавшейся к мирной жизни магической Британии. Я не сомневался, что после всего пережитого не у одного меня могли возникнуть серьезные проблемы с алкогольной зависимостью. Я связался с Кингсли. Напомнил ему о Долге жизни передо мной – я спас его от готовящегося покушения Пожирателей смерти – и, взяв с него Клятву о неразглашении, вернулся в Англию под своим вымышленным итальянским именем и под фальшивой личиной Армандо Нери. Имелась у меня и еще одна, весьма веская причина... Мне требовалось убедиться, что с тобой все в порядке. – Но почему? – допытываюсь я. – Ты же терпеть не мог меня в Хогвартсе. Прямо-таки ненавидел. Или... нет? От внезапной догадки мне становится трудно дышать. Но ведь это совершенно невероятно. Ладно я, подросток, влюбившийся в своего преподавателя, но Снейп?.. Затаив дыхание, я жду его ответа. – Нет... – тихо говорит Северус, – я не ненавидел тебя, Гарри. Просто очень долго отказывался признать очевидное. Боюсь, что именно моя трусость и привычка не доверять никому и привели тебя на грань отчаяния... Прости меня за это! – он привлекает меня к себе, целует, и я забываю обо всем на свете... *** Когда я вновь в состоянии адекватно воспринимать действительность, часы бьют уже пять утра. – Рассказывай дальше, – нетерпеливо требую я. – С подачи самого Министра магии мой проект с восторгом встретили в Отделе тайн, – продолжает Северус. – Невыразимцы помогли мне доработать браслет. Теперь надевшему его бедолаге грозил «всего лишь» довольно серьезный откат, способный навсегда отлучить незадачливого пьяницу от бутылки, а не путешествие за грань, как едва не произошло со мной. Ближе к Пасхе я запатентовал браслет. Несмотря на то, что я отказался от гонорара, которой настойчиво предлагал мне Кингсли, международная Гильдия артефакторов вручила мне весьма приличное вознаграждение. Благодаря Дамблдору я не нуждался в деньгах, поэтому все вырученные средства отдал Нарциссе Малфой, чье финансовое состояние сильно пошатнулось. – Нарцисса знала, от кого получила столь щедрый подарок? – Да, я написал ей после того, как вышел из комы и достаточно окреп, чтобы держать в руках перо. Я ощущаю укол ревности. Кажется, все вокруг знали о том, что Северус жив. Все, кроме меня. А потом понимаю: Северус просто не мог бросить Нарциссу и Драко без поддержки. Точно так же, как я не мог бросить Тедди и миссис Тонкс. В этом мы с ним – до одури похожи. Дамблдор воспитал в нас огромное чувство долга. – Во время своих частых визитов в Министерство весной я не раз видел тебя, – продолжает между тем Снейп, – и, признаться, мне совершенно не понравилось то, как ты выглядел. Я уговаривал себя, что это никак не связано со мной, что это – последствия войны: в конце концов, все мы носили в душе и на теле шрамы, а тебе досталось куда больше, чем прочим. Однако сердце мое было неспокойно. Возможно, именно поэтому я и направился туда, где не планировал когда-либо появляться. К месту собственного упокоения. – Значит, – я сглатываю ком в горле, – ты присутствовал на церемонии? – Еще как присутствовал! – хмыкает он. – Пришлось, правда, воспользоваться мощнейшими чарами Конфиденциальности – у синьора Нери слишком приметная внешность, а я не хотел привлекать к себе ненужного внимания. Я следил за тобой, все сильнее утверждаясь в своих подозрениях. От меня не укрылись ни изменившийся цвет твоего лица, ни потухшие глаза, ни подрагивавшие руки. Разумеется, все это можно было списать на горе и волнение, ведь на кладбище Хогвартса покоилось много твоих друзей, но я, привыкший всегда прорабатывать самые худшие сценарии, думал иначе. То, что происходило с тобой, до мельчайших деталей напоминало мой собственный горький опыт. Я стоял за твоей спиной и слышал, как ты обращался к моему надгробному камню... Ты не представляешь, какая буря поднялась в моей душе, когда я внезапно понял – ты все еще любишь меня... А я-то, честно говоря, надеялся, что твое юношеское увлечение мной со временем пройдет. Ведь – строго между нами! – подобная влюбленность не сулила лично тебе ничего хорошего, учитывая мой возраст, не слишком – и это мягко выражаясь! – привлекательную внешность и отвратительный характер. Я был потрясен... Никто и никогда не испытывал ко мне столь сильных чувств. А я сам... Я, профессор, влюбившийся в своего студента, годами безуспешно пытавшийся справиться с неуместной страстью и почти убедивший себя, что связь со мной не принесла бы тебе ничего, кроме разочарования. Твои слова, твоя искренность перевернули во мне все с ног на голову. Я начал приходить на хогвартское кладбище каждую субботу, чтобы наблюдать за тобой. Видеть тебя стало чем-то вроде навязчивой потребности. Я осознавал, как тебе плохо, но не решался обнаружить себя и предложить помощь... Прости, я вел себя как последний трус... Я знаю: после того, что я слышал на кладбище, я просто обязан был снять чары Гламура. Избавить тебя от душевных страданий, которых и так выпало на твою долю предостаточно. А потом мы случайно столкнулись в Косом переулке… Сколько раз, сидя у твоей постели в Мунго, я корил себя, что не открылся тебе сразу же! Ведь насколько я понял из объяснений Сметвика, ты едва не умер от магического отката... – Ну не умер же! – шепчу я. – Смерть, очевидно, обходит меня стороной. Сам не знаю, почему так получается. За прошедший год я неоднократно звал ее, но... она не торопилась за мной. В отличие от меня, ей было прекрасно известно, что ты жив, а значит, и у меня не имелось ни единой причины умирать. Особенно теперь, когда ты рядом... Ты же останешься, правда? Северус медлит с ответом, и в мое сердце закрадывается страх. – Честно сказать, я надеялся, что ты согласишься поехать со мной в Италию, – нерешительно говорит он. – Для всех, кроме Кингсли и Нарциссы с Люциусом, я – мертв. Представляешь, какая шумиха поднимется вокруг моей персоны, когда выяснится обратное? А я, признаться, порядком устал от того, что мое имя треплют по поводу и без. Я хочу просто наслаждаться тишиной и покоем... и твоей любовью, если ты примешь мое предложение. На краткий миг все во мне вопит и ликует. Я дорог ему! Он хочет взять меня с собой в Италию! «Да! Скажи ему: «Да»! – требует внутренний голос. – После всего, что вы оба пережили, вы заслужили право на счастье!» И тут перед моим мысленным взором возникает лицо Тедди. И я понимаю, что не смогу уехать и навещать его лишь изредка. Я поклялся себе, что стану для него самым близким человеком после миссис Тонкс, что приму участие в его воспитании, пока он еще маленький, провожу в Хогвартс и буду посвящать ему все каникулы. Разве я сумею сдержать данное самому себе слово, живя за сотни миль от него? «Да, но если ты не отправишься с Северусом, то, скорее всего, ваши с ним отношения прервутся, практически не начавшись, – пробует образумить меня внутренний голос. – Вы заживете каждый своей жизнью вдали друг от друга. Возможно, сперва вы станете встречаться раз в неделю. Потом все реже и реже – у каждого найдутся иные дела и заботы, а затем в какой-то момент вы поймете, что лучше просто расстаться друзьями. Разве об этом ты так долго мечтал? Неужели ты поставишь на карту собственное счастье из-за какого-то маленького мальчика?» – Я не могу уехать с тобой, Северус, – кажется, это только что произнес я сам. Я сажусь на постели и обнимаю себя руками, точно пытаясь замедлить сумасшедшее биение сердца, от которого трудно дышать. «С ума сошел?! – беснуется внутренний голос. – Сейчас же скажи ему «да»!» – Почему? – Северус выглядит совершенно ошарашенным. Он хватает меня за руку, поворачивает к себе и заглядывает в глаза. Легилименция! Ну конечно! Я и забыл, каково это: когда посторонний человек находится в твоем сознании. Впрочем, сейчас это лучшее, что может сделать Северус. Если бы я начал объяснять ему, то наверняка запутался бы в собственных чувствах, раздирающих меня на части. А так он сам видит все, что происходило со мной на протяжении этого года. Видит мои горе и отчаяние, беспросветное одиночество и пьянство, чтобы хоть как-то унять душевную боль, видит Тедди. Скрупулезно, словно страницу за страницей, Северус пересматривает мои воспоминания о маленьком мальчике, так же как и я в свое время, потерявшем родителей. И в его взгляде вспыхивает понимание. – Прости, – я переплетаю свои пальцы с его. – Я очень люблю тебя! Я счастлив, что ты выжил, но... я не могу уехать с тобой... – у меня перехватывает горло, а на глаза наворачиваются предательские слезы, – я просто не имею права. Я должен помочь миссис Тонкс поднять Тедди на ноги. Кроме меня, у них двоих никого нет. – Я понимаю, – негромко говорит Снейп, – и уважаю твой выбор. – Когда отбывает твой портал? – я стараюсь не думать, что совсем скоро мы снова расстанемся. – Через три часа, – откликается он. – Ты можешь провести их со мной? – малодушно прошу я. – Я хотел попросить тебя о том же, – шепчет он, притягивая меня к себе. Мы опять занимаемся любовью. На этот раз я почти не испытываю боли. Ну разве что душевную. Я пытаюсь запомнить, каково это – быть с Северусом, целовать его, принадлежать ему. Я не хочу думать о будущем. Сейчас я живу исключительно настоящим. А в настоящем он – здесь и со мной... Перед тем как перешагнуть каминную решетку, Северус наколдовывает перо, чернильницу и лист пергамента и пишет на нем какие-то цифры. – Это координаты моего дома, – поясняет он, и я замечаю, как дрожат его пальцы. Я и не представлял, что Северус Снейп может выглядеть таким... растерянным. Впрочем, чему я удивляюсь? Он ведь сказал, что я ему дорог, а значит, и для него эта разлука на неопределенный срок так же тяжела, как и для меня. – Если ты захочешь видеть меня, только напиши. Я пришлю тебе портал с совой. – Я обязательно напишу! – обещаю я и, не выдержав, на миг прижимаюсь к нему и целую. – До встречи, Гарри! – говорит Снейп и исчезает в вихре зеленого пламени...
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты