je montre l'amour en hiver

Плохие идеи не идут в одиночку. Им всегда сопутствуют ужасное исполнение. Маринетт полна решимости. Она бросает полный нежности взгляд на спящую Цуруги, подбирает брошенную одежду, и крадучись, уходит. * — Расслабься, — ухмыляется Кагами. Её глаза — расплавленный янтарь с прожилками золота. Маринетт бесхитростно принимается нервничать сильнее. Цуруги накрывает её губы своими, пальцами освобождает от уже расстегнутой сорочки, и та соскальзывает с острых плеч к локтевым изгибам. Дюпен-Чен не остаётся в стороне, ожидаемо затянутая в коварную игру. Она осторожно углубляет их поцелуй, чувствуя под языком ссадину, но прижимается теснее, ладонью зарывается в гладкие волосы Кагами, и соскальзывает ниже, к упрямым выступам лопаток. Околдованная ночь, ушедшая давным-давно за полночь, принадлежала им. Какой-то простофиля решил, что лучшая пора для влюблённости наступает весной. Маринетт впервые полюбила лишь в конце января. В самое, что ни на есть, зимнее время. Кагами прерывает поцелуй и заглядывает в глаза Маринетт. У Цуруги зрачки расширенные настолько, что почти не видно радужки. Дюпен-Чен принимается считать её веснушки, но сбивается, дойдя до семи, когда пальцы Кагами ненавязчиво пробегают по её бедру. Под кожей что-то плавится, словно сбегающие ледниковые глыбы. А сердце неугомонное: его шум отзывается в ушных перепонках. Для Маринетт всё слишком остро, слишком ярко и ново. Она позволяет Кагами оказаться сверху, помогает избавиться от досадной одежды. Возбуждение чувствуется острее, когда Цуруги целует её под рёбрами и медленно обрисовывает выступ подвздошной кости. Маринетт льнёт к её шее, вбирает в себя почти неуловимый аромат её кожи, не приторный и не острый, но безумно приятный. Пальцами путается в волосах, выражает томную чувственность на выдохе, и хочет не то меньшего, чтобы разум поспевал за телом, не то большего: врасти в плоть Цуруги, слиться с её кочующей, необыкновенной душой. Маринетт выбирает совершенно другое: отдаться женским ласковым рукам и на мгновение перестать думать. Только чувствовать. После, когда на смену страсти приходит томное изнеможение, Кагами не уходит, не отворачивается, даже не пытается прикрыть наготу. Маринетт взглядом (неудавшегося) художника скользит по её телу, словно обточенному горными реками. Взгляд цепляется за отметины шрамов, но Маринетт молчит, не спрашивает. — Адриан так и не ответил тогда… — Насчёт информаторов? — Кагами фыркает. — Он не захочет сдавать своих. — Ну, а много их у него? — невинно интересуется Маринетт. — Теперь только двое, — помрачнев отвечает Цуруги. — Я и Лила Росси… Чёрт, не доверяю я ей, честное слово. Никому из них не доверяю. Маринетт прикрывает глаза, стараясь скрыть замешательство. Она помнит Лилу. Конечно, она ведь сидела в приёмной у Барбо и всегда смотрела на неё с плохо скрываемой злобой. — Думаешь, это могла быть она? — голос Маринетт чуть звенит от напряжения перетянутой струной. Кагами принимается играть с её растрепанными волосами. — Всякое может быть, — задумчиво отзывается она. Её слова эхом отпечатываются в голове Дюпен-Чен. Она закрывает глаза, и видит труп Роби с точно такой же раной от пули, как у Тео. * Ленуар смотрела на неё недоверчиво. Одетая во всё чёрное, она казалась болезненно худой и бледной, только глаза сияли по-прежнему ярко. Жутко. — Знаешь, тот портрет был чудесен, но я отдала его куда следует, – голос у Ленуар плавный, но сильный. Маринетт удивлённо подняла брови. — Что? Ах, да, портрет… Я здесь совсем не за этим. Марианна кончиками длинных пальцев коснулась виска и бросила недовольный взгляд в окно. — Да? — рассеянно отозвалась она. — Тогда зачем? Прошу простить меня за отсутствие радушия. Мигрень. — Ленуар слабо улыбнулась. Так всегда, погода разгуляется, и мой недуг вслед за ним… Маринетт с понимающим видом покивала головой. У её дяди случалось нечто похожее. — Мне нужно связаться с людьми вашего покойного мужа, — спокойно заявила она. — Вы бы мне очень помогли. Видимо, приступ головной боли вновь дал о себе знать, или Маринетт была особенно убедительна, но Ленуар не стала упорствовать. Маринетт поверить не могла в свою удачу. * Сначала она решила, что ошиблась адресом. — Здравствуй, Маринетт, — сказал Адриан, пропуская её в квартиру. — Как поживаешь? — Ты не сильно похож на Ли Циама, — растерянно ответила Дюпен-Чен. — О, так ты заметила! Похвально. — Агрест галантным жестом пригласил пройти вглубь жилища. — Ли ждёт нас там. Маринетт неуверенно последовала за Адрианом. — Что происходит? — в замешательстве поинтересовалась она, когда оказалась в просторной комнате. Ли Циам выглядел совсем безрадостно. Маринетт не могла припомнить его среди того сборища, на котором побывала. Он был совсем молодой. С хитрыми, живыми глазами. — Не сдавайте меня им, прошу вас, — произнёс он. — Нет-нет, — пригрозил пальцем Адриан. — Сначала ты выдашь нам всех участников «Альбатроса», а потом поговоришь с Хлоей Буржуа. — Но я не хочу сидеть в тюрьме, –запротестовал Циам. Агрест тяжело вздохнул и повернулся к Маринетт. — По выражению твоего лица я могу прочесть, что тебя мучают вопросы. — Да, парочка… Например, какого хрена лысого происходит? Адриан поморщился. — Общение с Кагами явно не идёт тебе на пользу, — он подтолкнул Дюпен-Чен в спину, выводя в другую комнату. — Послушай, из-за этого парня убили… Моих друзей. — Адриан был полон твёрдой уверенности. — И он не заслуживает свободы, как и все участники этого китайского клана. — Как ты узнал, чёрт возьми, что я обращусь к нему? — Никак, — пожал плечами Адриан. — Мадам Ленуар вычислила предателя, но первой это сделала Лила, впрочем, неважно. Главное то, что Ленуар вовремя передала мне информацию о твоём визите. — Она специально подсунула мне твой адрес и его имя? — мрачно уточнила Маринетт. — Глупость какая! — Ты хотела заказать убийство Лилы, — обвиняющим тоном выпалил Адриан. — И что с того? Она тоже хотела меня убить, если ты не знал, — Маринетт скрестила руки на груди. Адриан смерил её уничижительным взглядом. — Говоришь о жизни человека так, словно это зубочистка. Лила не убила тебя. По сути она никого не убивала. Суд оправдает её, если только ты откажешься от всех… — И не подумаю! — Маринетт распрямила плечи, словно прямо сейчас собираясь идти на слушание. В соседней комнате прогремел выстрел. Адриан побледнел. — Вот чёрт.