Случайная связь или большая любовь

Жалобно заскрипев, хлипкая входная дверь неохотно отворилась, открывая взору подростков нетронутый другими сталкерами дом. Немногочисленные вещи, оставленные предыдущими жильцами, были хаотично расставлены по углам и возле окон, словно их оставили в сильной спешке. Паша осторожно переступил невысокий порог. Прогнившая половица под его ногой противно скрипнула, издав протяжный звук, эхом распространившийся по комнатам и разбившимся о сырые деревянные стены. Друзья, вошедшие следом, с интересом осматривали строение. Невысокие потолки, затянутые чёрной паутиной, заставляли всех пятерых слегка опускать головы, чтобы не задевать пыльные широкие балки и крепления. Сделав пару шагов, Алексей присвистнул и подкинул в руке взятое с одной из полок маленькое, покрытое толстым слоем пыли зеркальце в золотистой рамке, украшенной мелкими стразами, приветливо переливающимися в свете фонарика. — Лёх, — Паша кинул на друга требовательный взгляд, — Ничего не берём, помнишь? Парень разочарованно покачал головой, кладя заинтересовавший его предмет на место и стараясь вернуть ему первоначальный вид. Вершинин удовлетворённо кивнул и отвернулся. Аня окликнула друзей из соседней комнаты, посветив в них фонариком и едва не выронив из рук небольшой фотоаппарат. Настя с Гошей скрылись в темноте противоположной комнаты и с интересом осматривали пыльные выцветшие картины на стенах, кажущиеся жуткими в бледном свете фонариков. Девушка провела пальцем по одной из них, слегка надавливая на холст, и с легким удивлением констатировала факт. — Картины не подделка, это масляные краски. Лёша с Пашей зашли в комнату, обстановкой смутно напоминающую гостиную. Паша упал на небольшой, обтянутый пыльной красной обивкой, старомодный диван и потёр лицо руками. — Сначала добираемся сюда через лес, потом удираем от местных копов, а теперь оказывается, что всё было зря. Ничего примечательного здесь нет. Он обессиленно ударил кулаком по ткани, поднимая в воздух столб густой пыли и слегка закашлялся от разрезавшего горло запаха затхлости. Тишину ночи нарушал лишь глухой стрекот цикад и отдалённый лай собак. Внезапно слух парня резанул короткий вскрик Ани, который быстро был подавлен её выработанной годами сталкерской реакцией. Парни переглянулись и сорвались в сторону девушки. Та сидела на деревянном полу. Правая нога её по колено провалилась через проломленную дощечку в пол. На помощь подоспели и Гоша с Настей, судорожно осматривая каждый угол комнаты. Не без помощи друзей Аня выбралась и, отряхнувшись, встала, осматривая небольшие порезы на джинсах. Парни молча начали разбирать пол, отрывая плотно приколоченные друг к другу половицы, царапая пальцы и оставляя занозы из-за сухих старых досок. Друзья осмотрелись и разом шумно выдохнули. Спёртый запах гнилого мяса ударил в нос, заставив подростков брезгливо отвернуться. Они рассмотрели небольшую нишу в полу, в которой находились только металлический стол и большое количество инструментов, в основном состоявших из ржавых крючков и ножей разной длины. И множество трупов животных, начиная от белок и крыс, и заканчивая небольшой тушкой оленя, разделанной прямо на металлическом столе. В глазах у животного копошились черви, а тело было изъедено жирными, ещё шевелящимися опарышами. Ноги перевязаны толстой ржавой проволокой с шипами и крепко стянуты у копыт полупрозрачной леской. От некоторых животных остались лишь кости, по которым практически невозможно было определить, что это за зверь, а другие же только начинали разлагаться. Аня молча направилась к выходу. Через несколько минут после неё вышли Настя и Гоша и долго стояли, вдыхая лесной воздух, пропитанный запахами мокрой древесной коры, смолы от лежащих везде кедровых шишек и влажной земли. Паша с Алексеем вышли последними. Не проронив ни слова, ребята расселись по своим местам в машине и, под мерное звучание мотора, направились обратно в город. Тишину в салоне прервал Лёха, который не знал куда себя деть от интереса, сжигающего изнутри, и страха, заложенного тонкой мыслью, холодящей тело, в подкорку головного мозга. — И че это нахрен было? — он неопределенно махнул рукой в сторону злосчастного дома, едва не задев сидящего рядом Гошу. Паша раздраженно мотнул головой и ответил, не отрывая взгляд от дороги, бегущей извилистой полосой вдаль. — Я понятия не имею, но оттуда точно надо было валить. Походу там обитают какие-то сектанты или что-то вроде того. Но уходить надо было по-любому, потому что некоторые тушки были довольно свежими. Кажется мы пропустили где-то второй вход, которым они пользовались, чтобы всё это туда таскать, либо он всё-таки был единственным и мы его же и разобрали. Сути это не меняет. Эти психи могли наведаться в дом в любое время и не стоило нам задерживаться там, всё равно ничего интересного мы не нашли. Остаток дороги друзья проехали молча. Паша развёз ребят по домам и, припарковав автомобиль на стоянке у дома, опёрся бёдрами о капот, прикуривая сигарету. С каждой новой затяжкой дым уносил переживания и проблемы парня, заменяя их умиротворением и расслабляя каждую мышцу в теле Вершинина. На минуту ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Парень огляделся, но легкое чувство тревоги отступило также быстро, как и началось, и он направился в свой привычный подъезд. На улице начало холодать. Прохладный апрельский ветерок едва заметно трепал короткие светлые пряди волос парня. Он неспешно зашёл в квартиру, бросил взгляд на трюмо, отмечая у себя болезненные тёмные круги под глазами и бледную, почти фарфоровую кожу. Парень устало вздохнул и сел за кухонный стол. Предстояла ещё одна бессонная ночь. За неделю до собственного дня рождения Паша оформил загранпаспорт и подготовился к самому захватывающему путешествию в его жизни. Чернобыльская зона отчуждения. Огромные территории, окутанные мороком мрачных легенд и страшилок. Почти полное отсутствие людей. Мечта любого сталкера. В своих поездках парень строго придерживался правила «Не забирай ничего кроме фотографий и не оставляй ничего кроме следов». Именно поэтому в большой походной сумке у него оказались, в первую очередь, фотоаппарат и гарнитура. Подготовка заняла у него совсем немного времени. Сумки были сложены заранее, машина заправлена до полного бака ещё с вечера, а в багажнике стояли две канистры с бензином на случай, если рядом не окажется заправки. Уже к ночи Павел пересёк границу и расположился в небольшой деревушке Иванково близ Припяти. Ночевать в отелях и тратить деньги не хотелось. Ставить палатку тоже. Вершинин откинул пассажирское кресло, заставляя его принять почти горизонтальное положение и залез на него с ногами, укутываясь в тёплый походный плед. Через считанные минуты парень провалился в сон. В эту ночь он был очень тёмным и неспокойным, с обрывочными тусклыми картинами словно в выгоревшей кинопленке. Ему виделась и взорвавшаяся в восемьдесят шестом году станция, и люди, которые умирали на руках врачей от лучевой болезни и ожогов, и какие-то до боли знакомые изумрудно-зелёные глаза, обрамлённые пушистыми рыжими ресницами, владельца которых парень никак не мог вспомнить, хотя, казалось, знаком с ним всю жизнь. Проснулся он около трёх часов дня и остался недоволен тем, что потерял много времени, тогда как мог уже давно находиться в зоне. Потратив ещё несколько часов и обогнув КПП через просёлочную дорогу, парень наконец увидел заветную белую табличку с названием Припяти, усеянную небольшими отверстиями от пуль и грязевыми подтёками. Он въехал в город и осмотрелся. Отовсюду тянуло тоской и запущенностью. Город погружён в полумрак и тишину. Не слышно даже щебетания весенних неугомонных птичек. Лишь неплотный смог, охватывающий почти всё видимое пространство. Огромное количество пятиэтажных жилых домов с крошащимися фасадами, насквозь проржавевшие детские площадки, поросшие высокой травой, заброшенные ларьки и магазины… Всё потонуло в безмолвии и неподвижном ожидании. Паша припарковал машину около ближайшего полуразрушенного здания и, осторожно ощупывая ботинками каждый метр, направился к небольшой территории, обнесённой непрочным ржавым забором из проволоки, кое-где покосившимся и усеянным дырами, сквозь которые свободно мог пролезть взрослый человек. Паша без труда нашел главные ворота, которые сейчас представляли из себя груду металла, заботливо убранную кем-то в сторону. Несколько машин, настолько старых и покрытых коррозией и ржавчиной, что было непонятно, как они до сих пор стоят, старый домик охранника, на удивление хорошо сохранившийся, и пара давно не работающих фонарей составляли из себя всё, что осталось от когда-то бывшей на этом месте небольшой автостоянки. Парень осторожно открыл дверь, замок от которой валялся неподалёку, очевидно сбитый такими же искателями приключений как сам Паша. Обстановка всего одной комнаты, из которой состоял домик, оказалась не богатой: пара шкафов без дверей, кровать с матрацем, поросшим плесенью и покрытым бурыми засохшими пятнами, темный стол у разбитого окна и небольшой выгоревший календарик за 1985 год на стене. Сделав пару снимков, Паша вышел на улицу и снова осмотрелся. В одну из близстоящих многоэтажек идти на ночь глядя не было ни сил, ни желания, поэтому парень собрал аппаратуру и отнес в машину, думая, где остановиться на ночлег. За окнами мелькали деревья знаменитого рыжего леса. Высокие сосны, от корней до верхушек окрашенные в буро-красный болезненный цвет, делали это место вымершим. Время здесь будто остановилось. Многие животные не способны жить в таком лесу из-за очень высокого уровня радиации, но парень не мог не отметить того факта, что от такого противоречивого зрелища перехватывало дух. Внезапно через приоткрытое окно до тонкого слуха парня донеслись крики о помощи. Он быстро припарковал машину на обочине и, прихватив с собой небольшую аптечку, лом и фонарик, бросился в лес. Рыжие сухие ветки били по лицу, неприятно царапая кожу на щеках и ушах. С каждым шагом крик становился всё тише, переходя в смесь из завываний и всхлипов. Паша выбежал на небольшую поляну, поросшую густым кустарником, в центре которой стояли несколько деревьев, от которых и доносились звуки. В одном из них находился человек, каким-то образом оказавшийся буквально внутри ствола, и едва двигался, подавая признаки жизни. Попытки вырвать мужчину из деревянного плена голыми руками не увенчались успехом. Тот лишь сдавленно болезненно застонал. Только сейчас парень заметил в руке, вросшей в дерево, массивный чёрный прибор, с мигающими кнопками и бегущей надписью ярко-зелёного цвета. С трудом отломав большие куски дерева, он смог высвободить мужчину и тот упал на траву, тяжело дыша. Паша сел рядом, пытаясь привести дыхание в порядок и дать немного отдыха затёртым до кровавых мозолей рукам. С потемневших от влаги волос капали редкие капельки пола, а футболка насквозь промокла и неприятно липла к разгорячённому телу. Мужчина представился учёным, изучающим аномалии Зоны отчуждения и пригласил Пашу к себе в бункер, находящийся неподалёку отсюда. Дойдя до места назначения, Паша осмотрелся. В бункер, скрытый сверху от любопытных глаз травой и землёй, вели массивные, обитые кованым железом двери с небольшими смотровыми окошками в каждой из них. Парень даже успел рассмотреть камеры видеонаблюдения над входом, прежде чем двери легко раскрылись, впуская внутрь парня и его странного спутника.