Черный Бриллиант

В ней конец рода. Ее скука утонченна и чрезмерна. Она хочет, чтоб кто-нибудь заговорил с ней, И почти боится, что я совершу это неблагоразумие. Эзра Паунд «Сад» Сегодня четвертое июля, день независимости США. И как обычно празднование проходит на широкую ногу. К вечеру ожидается грандиозный фейерверк, «такой, каких еще никто в этом мире не видел», как сказал мэр города Готэм. Но сейчас это время до фейерверка было забито беседами и вращением в кругу дам с изысканным вкусом и мужчин с толстыми кошельками. Эйлин (русые длинные волосы, невысокий рост, голубые глаза, в которых вечно сияет какой-то огонь, готовый поглотить всех и каждого, кто только попробует проникнуть в ее душу) не относилась к этому высшему обществу никак. И даже чувствовала себя в какой-то мере неуютно. Но находиться здесь ей было необходимо. Она на протяжении всего вечера старалась непринужденно общаться с гостями и старательно обходила спиртное, но один бокал вина все же пришлось выпить за компанию с какой-то девушкой, у которой сегодня случилось какое-то непредвиденное счастье (что за счастье такое Эйлин так и не поняла, так как эта девушка изъяснялась не совсем ясно, впрочем, скорей всего это что-то явно связано с мужчиной ее мечты, ведь ни один другой факт не станет радовать девушку настолько). Все это время беседы изредка заглушала классическая музыка, которая призывала гостей присоединиться к танцам посреди импровизированной сцены на открытом воздухе. Многие охотно присоединялись к танцам. Но Эйлин это развлечение не привлекало, поэтому она поспешила найти тенистое место, чтобы передохнуть там от жары, которая неделю назад пришла в город и уходить особо не спешила, а лишь набирала обороты. Эйлин уселась на ступеньках возле двери, ведущей в большой особняк. Мимо нее проходили влюбленные пары, но внимания на свидетелей они не обращали, стараясь чуть больше времени уделять друг другу. Звуки классической музыки настойчиво доходили до этого места, но Эйлин просто решила, что этим можно наслаждаться. Мимо прошел какой-то мужчина в костюме дядюшки Сэма и улыбнулся Эйлин. Выглядел он настолько трогательно, что Эйлин улыбнулась ему в ответ, а затем отвела от него взгляд, стараясь больше не привлекать к себе внимания. - Похоже, празднование не совсем удалось, - послышался сзади чей-то голос. Эйлин обернулась и увидела перед собой высокого мужчину-брюнета с необычайно добрыми голубыми глазами. Он с улыбкой смотрел на девушку, ожидая, что она что-то ответит. Но какое-то время она раздумывала, вглядываясь в лицо собеседника. - Мне кажется... ваше лицо мне знакомо. Мужчина от этого признания немного оторопел, но сумел все же собраться и с улыбкой произнести: - Брюс Уэйн. Эйлин растерянно улыбнулась, чувствуя, как на лице начинает выступать румянец: - Простите... Никогда в жизни не доводилось чувствовать себя так неловко... - Ничего. Бывает и не такое, - он спустился с лестницы и остановился перед Эйлин. Та все еще пыталась побороть смущение. Да и нелепость ситуации подводила ее к этому, ведь вечеринку в честь Дня Независимости закатил именно он, причем в пределах своего же особняка. - Я не так давно перебралась в этот город. И не совсем знакома со всеми. И сюда попала по чистой случайности. - Хм... что же это за случайности? – спросил Уэйн и присел рядом с Эйлин, совершенно не заботясь о том, что он запачкает костюм. - Я... меня взяли стажером в «Готэм Таймс». Мне нужно будет написать статью о проведении этого празднования. - Но оно, по всей видимости, вам не очень по душе. - С чего это вы взяли? – смущение постепенно начинало проходить. На его смену приходило напоминание о том, зачем она здесь. Поэтому на лице появилась улыбка, такая добрая и невинная, точно ребенок улыбался сейчас Брюсу. - Ну, вы ведь сидите здесь. А не в саду со всеми. - Там очень жарко. Я просто решила найти тенек и немножко отдохнуть от этой суматохи. А вы сами почему не там? Ведь это вы устроили этот праздник. - Не знаю, просто почему-то захотелось прогуляться. Там немного шумно... - Вот и я о том же. - Очень не хотелось бы, чтобы мои гости скучали. Поэтому предлагаю присоединиться поскорей к празднованию, а не коротать время на пороге моего особняка. - Я присоединюсь, но чуть позже... - Не хотите выпить по бокалу шампанского? - Вы знаете, предпочитаю придерживаться трезвого образа жизни. Поэтому воздержусь от этого. Я здесь исключительно из-за работы, - с уверенностью заявила она. - Что ж, это похвально. Мне нужно вернуться в сад, чтобы понаблюдать за празднованием. Нужно проследить за порядком. Присоединяйтесь как можно скорей. Буду вам рад, - Брюс поднялся на ноги и отряхнулся от пыли, которая оставила отпечаток на его брюках. - Хорошо, - Эйлин скромно опустила глаза и уже хотела было что-то сказать Брюсу, но тот так поспешно скрылся в саду, поэтому Эйлин показалось, что она едва ли понравилась Уэйну. Это в какой-то степени ее огорчило, но она постаралась успокоить себя тем, что Брюсу действительно нужно проследить за порядком в пределах своего особняка. К тому же ведь он не зря предложил ей присоединиться к нему. Поэтому Эйлин не стала слишком долго задерживаться на лестнице и уже через пять минут вернулась в сад, где празднование набирало обороты. Элита города уже выпила достаточное количество алкоголя. К тому же из-за жары действие выпитого спиртного становилось сильней. Вблизи сада находился небольшой фонтан, и, попав под действие алкоголя, некоторые девушки решили использовать этот фонтан не по назначению, то бишь искупаться в нем. Эйлин удивленно наблюдала за тем, как, по всей видимости, мужья или молодые люди этих девушке пытаются уговорить их вылезти из фонтана, но те, заливисто смеясь и чуть ли не поскальзываясь, отмахивались от этих мужчин. Две молодые девушки суетились возле музыкантов и что-то пытались донести. Похоже, им хотелось танцевать, а в саду сейчас солист исполнял песню Фрэнка Синатры «Magic Moments». Песня не особо предназначалась для зажигательных танцев. Хотя, похоже, девушкам удалось договориться с музыкантами, так как через мгновение на импровизированной сцене появился бас-гитарист, и сразу после этого заиграла песня The White Stripes «Seven Nation Army». Все, кому нравилась эта песня, сразу кинулись под нее танцевать. Более старшее поколение этой элиты недовольно морщилось, но с песней смирилось, так как у них не было выбора. Эйлин невольно потянулась за бокалом шампанского, наблюдая со стороны за этим сумасшествием. Причем не особо контролируемым сумасшествием. Брюса Уэйна в саду она не наблюдала. Это снова наводило ее на странные мысли о том, что он просто по какой-то причине сбежал от нее. А самое удивительное – он даже не поинтересовался ее именем. Эта мысль только сейчас пришла ей в голову и отдалась отголоском обиды, покалывающей изнутри. Она снова огляделась вокруг. Этот праздник жизни уже начинал надоедать. Не только потому, что она чувствовала себя одиноко, но и потому, что к ней каждый раз приходило напоминание того, зачем здесь. Не самая благородная цель, так скажем. И это заставляло ее сомневаться во всем, что она делает. Никогда в этой жизни ей не приходилось ощущать себя нечестной с кем-то. Быть нечестной с самой собой и идти на какие-то жертвы ради этой самой нечестности еще хуже. Но отступать ей уже было некуда. Собственные мысли поглотили ее. Из раздумий ее вывел лишь очередной мужчина в костюме дядюшки Сэма, который вплотную подошел к ней и протянул одну красную розу. Эйлин признательно улыбнулась и забрала цветок. После этого мужчина в костюме дядюшки Сэма поспешил откланяться. Похоже, ему просто хотелось чем-то подбодрить Эйлин. В какой-то степени ему это удалось. Она сразу почувствовала себя чуточку комфортней и решила присоединиться к этому не самому веселому празднику жизни. * * * * * В десять часов, когда небо уже потемнело, приобретя какой-то немного угрожающий вид, было решено начать запускать фейерверк. К этому времени мэр города уехал записывать торжественную речь для народа, поэтому главное представление он все-таки пропускал. Но мало кто заметил его отсутствие, так как все были увлечены празднованием. Ровно в десять часов ночное небо Готэма озарили тысячи огненных шаров, больших и маленьких, патриотических красных, синих и белых цветов. Сначала появлялась сверкающая стрела, которая в итоге в воздухе плавно превращалась в один большой огненный шар. Искры этого огненного шара разлетались в стороны, приобретая форму маленьких шаров бледного, но все же выделяющегося на фоне темного неба цвета. Затем вместо стрелы в ночном небе будто в убыстренном темпе прорастал стебель цветка, а после появлялся огненный бутон, плавно превращаясь в тысячи ярких искорок, отдаленно напоминающих созвездия. Некоторые огненные искорки после большого взрыва сначала растворялись в небе, но затем неожиданно собирались сначала в большой круг, после этот круг растворялся снова. Казалось бы, стоит ждать следующего залпа, но эти искорки только что исчезнувшего круга снова воссоединялись в десятки мелких кружков, более ярких, чем прежний, а затем также быстро и неожиданно исчезали. Некоторые вспышки напоминали чем-то рябь на воде, только выглядело это гораздо эффектней, этакая своеобразная звездно-пылающая рябь. Некоторые по форме были похожи на млечный путь, искусственно созданный с помощью пиротехнических составов. Кажется, на протяжении всего представления не повторилась ни одна форма, ни один залп не был похож на другой. Все сияло и мерцало примерно минут десять. Каждая вспышка сопровождалась радостными восклицаниями, удивленными и даже немного картинными вздохами и поддерживающими криками людей. Пожалуй, за время сегодняшнего праздника это было самое лучшее и самое запоминающееся событие. Хотелось наблюдать за этим вечно. Просто стоять посреди этого сада, подняв голову к небу и с загадочной улыбкой на лице смотреть, как словно тысячи разноцветных звезд то взрываются на этом ночном полотне, то возрождаются. Хотелось смотреть на эти всполохи и придумывать, какую форму примет следующий или на что был похож предыдущий. Но все закончилось, не успев начаться. Эйлин казалось, что в ушах по-прежнему стоят звуки громких хлопков. Она огляделась, и ей показалось, будто ее только что окунули с головой в холодную воду. Все снова вернулось на свои места. Эта нетрезвая атмосфера, бесконечное занудное веселье гостей, не менее занудные люди. Ни одного проблеска адекватности и принадлежности к миру простых людей, не обремененных деньгами. Эйлин никогда не мечтала понять и познать их мир. Ее устраивала та реальность, в которой она пребывала на протяжении всей своей жизни, и никогда ей не хотелось оказаться в мире фальшивых улыбок и таких же проявлений эмоций. Скука снова завладела ею по полной программе. Было просто необходимо, чтобы кто-то подал ей руку помощи, но вокруг ни одного человека, с кем хотелось бы поделиться своими мыслями. То, за что она взялась, теперь не казалось ей какой-то неплохой авантюрой. Теперь она начинала сомневаться. - Я рад, что вы все еще здесь, - послышался за спиной знакомый голос. Эйлин вздрогнула, а затем, увидев Брюса Уэйна, успокоилась и почувствовала себя чуточку комфортней. - Вы любите подкрадываться сзади, определенно. - Не хотел вас напугать. Прошу прощения, - Брюс держал в руках бокал шампанского. Казалось, что он чем-то взволнован, но всячески старается изобразить из себя, будто не испытывает ничего, кроме искренней радости по поводу того, что вокруг царит веселье и вечный праздник. - Ничего, я просто не ожидала... я не видела вас в саду после нашей встречи. Вы же вроде бы хотели находиться здесь... без вас тут такое творилось, - Эйлин припомнила то, как девушки, скинув с ног дорогие туфли на высоченных каблуках, залезали в фонтан. - Я был в особняке. За всем нужен тотальный контроль. Без этого никак, - соврал Брюс. На самом же деле он тут же поспешил в бэтпещеру, чтобы оттуда отправиться на борьбу с людьми Романа Сиониса. По приказу Сиониса они проворачивали серию ограблений ювелирных магазинов, чтобы обнаружить самый дорогой бриллиант «Черное сердце Gruozi», тайно привезенный в Готэм. Место нахождения этого бриллианта так и не было установлено как этими наемниками, так и самим Сионисом. К тому же Бэтмен сумел на время приостановить их деятельность, правда, при этом значительно пострадав. В ногах была жуткая боль оттого, что он не один раз получал по ним сегодня железным прутом. Стоять было не так-то просто. Но в своей привычной манере Брюс изображал, что с ним все в порядке. - Но за всем определенно невозможно уследить. Так что не стоит даже стараться. - Ну почему же, стараться всегда стоит. Причем до последнего. Я придерживаюсь именно этого правила. Нужно дойти до конца, чтоб к этому самому концу быть уверенным, что ты приложил все усилия. - Думаю, вам это знакомо. - Это точно. И причем не понаслышке, - Брюс снова вспомнил сегодняшнюю знатную битву. Давно ему не приходилось бороться с такими самоотверженными людьми. Ни один наемник раньше не пытался вкладывать столько сил в сопротивление Бэтмену. Будто боролись они за свои жизни, а не за какой-то бриллиант. – Кстати, нечестно получается, что вы мое имя знаете, а я ваше нет. - Я хотела бы остаться загадкой для вас, мистер Уэйн, - отшутилась Эйлин, а затем слегка переменилась в лице и сказала. – Ладно, я Эйлин, - она протянула Уэйну свою худенькую ручку, запястье которой украшал аккуратный золотой браслет с подвеской в виде соединенных вместе букв «EB». - Очень приятно, Эйлин, - он поднес ее ручку к своим губам и мягко поцеловал. Эйлин даже немного смутилась от этого. Хотя внутри ей казалось, будто выступивший на ее щеках румянец заметен даже при таком ночном освещении. - Думаю, это совершенно логичное завершение вечера. Мне уже нужно бы поспешить вернуться домой, чтобы написать статью и отослать ее в редакцию. Завтра газета отправляется на верстку. Так что мне нужно торопиться. - Что ж, я бы мог вас подвезти до дома. Вы не возражаете? – в глазах Брюса теплилась какая-то непонятная надежда, словно ему хотелось бежать отсюда как можно скорей. С кем угодно и куда угодно, но бежать без оглядки. Эйлин начала теребить подвеску на своем браслете, стараясь придумать повод для того, чтобы увидеться с Уэйном еще раз, так как сегодня ей хотелось попридержать коней. Нужно было сохранить этот эффект заинтересованности. Зацепить его ей явно удалось. Теперь нужно нажать на паузу. - Не стоит, - улыбнулась Эйлин, - у меня свой автомобиль. Так что можете себя не утруждать. К тому же вы нужны здесь, Брюс. Могу я вас так называть? - Конечно, Эйлин, - на лице Брюса отразилось легкое разочарование, но он скрыл это за ответной улыбкой. – Тогда... мне будет интересно почитать вашу статью, Эйлин, - Брюс снова сделал акцент на имени девушки. Будто это было его самое любимое имя. - Мне это даже льстит, когда сам Брюс Уэйн заинтересован в моей работе. Ну... до свидания, мистер Уэйн, - Эйлин уже было собралась уходить, но Брюс произнес ее имя, едва слышно. Но она услышала. - Эйлин... может... мы как-нибудь встретимся с вами? - Почему бы и нет? - Тогда... может завтра вечером в кафе «Poison»? Часов в шесть... - Можно попробовать. - Продиктуйте мне свой номер, чтобы, если что, я позвонил. Буду чувствовать себя виноватым, если наша встреча сорвется, а я не смогу предупредить вас. - Надеюсь, не сорвется, - Эйлин едва заметно улыбнулась, но чувствовала себя она более чем виноватой. Казалось, что паника потихоньку начинает завладевать ею. Эта встреча едва ли сможет закончиться удачно. Но, несмотря на свои сомнения, Эйлин продиктовала Брюсу свой номер телефона, а затем поспешила отправиться домой, продолжая корить себя за то, что она делает.