Влюблённая в своего киллера

      У вас когда-нибудь возникал страх «незапланированной смерти»? Что ж, поверьте, если однажды от вас отвернётся Фортуна и случится что — то ужасное, то будьте уверены, перед вашими глазами за мгновение промелькнёт вся жизнь…       …Мяч полетел со скоростью света, словно соревнуясь со всеми возможными физическими законами и самыми быстрыми в мире существами, относительно собственного перемещения в пространстве. Было, не то что страшно — по спине девушки прошлись мурашки размером с кулак, а тело пробило ознобом, коленки задрожали, а ножки стали, словно ватными. Зрачки расширились до невозможных размеров, в них, словно в зеркалах, отражался тот непрерывно приближающийся мяч. Ещё хоть одна лишняя секунда и большой тяжелый летящий прямо в цель предмет мог превратить в не пойми что её славное личико. (Прим. автора) — Назад! — я услышала за спиной знакомый голос, в тот же миг меня грубо толкнули к стене и потом какой — то громкий приглушённый звук. Словно Старскрим… о, Чёрт! — Скрим?.. — ошарашено спросила я, осознав, что этот грубиян в очередной раз спас меня. Я просто не могла вымолвить ни единого слова, даже для выражения благодарности, после произошедшего, но всё же постаралась, однако, лишь только открыв рот: — Молчи. — Я… — Молчи, я сказал! — он встал прямо передо мной во весь свой рост, гордо расправив свои широкие плечи. Скрим смотрел на меня всего несколько секунд, но они превратились в вечность. Я просто не могла оторвать взгляд от того, как он шаловливо играет своим рельфом, испепеляя при этом меня своими прекрасными глубокими глазами, в которых лишь одно неловкое движение и утонешь на веки — вечные. Мне ничего не оставалось, кроме как смиренно сесть рядом на скамью, стараясь не обращать излишнее внимание на вылупившихся одноклассников. POV Кортни О, нет! И что за ужас я сейчас натворила?! Полагаю, что мой Скримчик ничего такого не заподозрил? Я же не хотела, чтобы прямо так… — Эм, Кортни, а когда ты исполнишь своё обещание? Мои губы продолжают мёрзнуть, а твои в это время бездействуют. — точно! Этот остолоп во всём виноват! Да как можно было быть таким криворуким! — Знаешь, что, Николас, ты — придурок! И я уже тысячу раз пожалела о том, что попросила тебя сделать что — то «для меня»!       Он просто остолбенел от моих слов. Открыл рот и выпучил глаза, не переставая хлопать своими противными длинными ресничками (конечно же я ему не завидую!). Нет, ну, а что тут такого?! Виноват тот, кто неумело кинул мяч! А я всего лишь хотела уберечь своего возлюбленного от той страшненькой выдры! Хотя каюсь, сегодня она приодета довольно — таки мило и со вкусом… Кхм! Это не важно! Она всё равно никогда не сравнится с моей красотой, а этот её стиль милашки — зазнайки — ботанши — вообще давно устарел! — Но, Малышка. — я одарила его грубым и многозначительным взглядом. — Кхм, я хотел сказать, Кортни… я же… — начал было он, но я живо перебила его, подняв ладонь и нахмурив брови. Кстати, я их сегодня так долго подводила! Три ватных диска, представляете?! Три ватных диска были бесцеремонно брошены подряд в урну! Правда, пришлось их потом подправлять тональником, добавлять пудры, ну, и под конец нанести немного хайлатера. Только… Меня личный водитель минут двадцать ждал, и я чуть в школу не опоздала, зато бровки выглядят шикарно. — Ник, вероятно, это от того, что ты лучший спортсмен в нашей школе, после Скримочки конечно, но от тебя я ожидала большего. Никакого поцелуя не будет!       Мне показалось или он чуть свой мяч не проглотил от растерянности и непонимания. Ну, а мне — то, что с этого? После такого ужасного происшествия я должна, да что уж там, обязана теперь найти своего ненаглядного! Конец POV — Старскрим… — к парню робко, но с чётко прослеживаемой уверенностью в голосе, подошла Шейли. — М? — он стоял спиной и, желая казаться со стороны сильным и непобедимым, старался скрыть тяжело переводимое дыхание. Я чувствовала, что, когда он в очередной раз спас меня, то что — то себе повредил. Что именно, я понять не могла, так как у меня не рентгеновское зрение, как у Нокаута, который только по одному своему опытному взгляду может понять, что, а главное где болит у человека. Эх, мне бы такой талант… Жаль, для этого надо «врачом родиться»… — Чего ты хочешь от меня?       Она замялась, но поправив очки и вернув их на кончик своего курносого носика, сказала: — Ты как — то неважно выглядишь… может, тебя отпросить? — Было бы неплохо, — он повернулся к ней в пол лица, мельком оглядев силуэт отдаляющейся девушки, которая проходила через «минное поле», потому что это была игровая зона для парней, и засунул руки в карманы. Ах, свет из широких окон осветил его тонкие грубые черты лица и идеальные волосы, которые начали развеваться по ветру, как в рекламах самых дорогих шампуней или бальзамов (или прочих средств для ухода за «шикарными локонами»), только от дуновения лёгкого сквозняка. Он — настоящая модель для подиума! Не то, что эта Рыжая. Кстати, а где это она? Стоп! А вдруг… — Старскрим, можешь собрать вещи и уйти домой, — мило улыбнулась Шейли, вернувшись после того как сказала парочку слов учителю. Он молча кивнул, бросив ей вслед: — Спасибо.       Я ещё ловила его удаляющийся профиль, понимая — тут точно что — то не так. Мне кажется, что он пытается скрыть некую эмоцию страдания, но во время отражения атаки у него даже губа не дрогнула, однако, в глазах уверенно читались боль и волнение, или всё же мне так показалось? Нет, этот придурок с мячом точно сделал ему больно! Я должна всё выяснить и извиниться как полагается! Старскрим, я не знаю, что с тобой и где ты, но будь уверен, я сделаю всё чтобы обидчик раплатился по заслугам! — Мистер Хармфул (Harmful — вредный. Интересный факт: многие ученики за глаза называют его «Врединой», вот только связано это с характером строгого профессора или его фамилией — никто не знает), позвольте мне уйти с урока! — Вот, молодёжь пошла, ничего не понимаю! С какой же это стати, я должен снова вас отпускать, мисс Максвелл? — он укоризненно взглянул на девушку. Не смотря на возможные внутренние душевные переживания, у неё был такой вид, словно она проспускала самый важный показ мод в своей жизни. Это надо было заснять на камеру. — Но, мистер Хармфул! В этот раз у меня действительно появилось дело чрезвычайной важности! — И что же на этот раз? Хотя дайте угадаю — потеряли скидочный купон в салон красоты? — Нет! Я не могу найти своего Старскрима! — А зачем он вам тут нужен? — вопрос прозвучал немного странно, но мне были хорошо видны покрасневшие от злости щёки Кортни. — Он — мой парень! Куда он пошёл? — Я откуда знаю? Мне может ещё за ним ходить, «свечку держать»? Ну, стало парню плохо, я его отпустил. — Тогда отпустите и меня! — Причина?       Она фыркнула и скрестила руки. — Он мой будущий муж. Это весьма важная причина, чтобы уйти с последнего урока, не находите?       Как это будущий муж?! Всмысле муж?! — Кортни Максвелл, сядьте, пожалуйста, вместе со всеми остальными и не мешайте мне вести урок.       Девушка лишь молча села на скамью, что — то бурча себе под острый, как клюв журавля, нос и скрестила руки на груди, будто в ожидании чуда. — Боже, Миранда, ты в порядке? — ко мне подошла Шейли — наш классный лидер. Слухи от новых одноклассников подтвердились — она идеально справлялась со своей «должностью» и у неё всегда можно было спросить ответа на вопрос по какому — либо предмету или просто попросить рассказать новый трудный параграф, помочь сделать задание и прочее, прочее. В общем, как говорится, настоящая отличница. Ничего — ничего, я тоже скоро возьму на себя этот золотой, даже в некоторой степени геройский, статус… надеюсь, что Рыжуля не стремится оказаться в этом списке? Или она уже среди «благих умов»? Даже если и узнаю, то ни за что не поверю! Да, точно, с её стремлением к учёбе ей ни за что не пробиться в перечень отличников! — Да — да… вроде всё хорошо, — я поправила выступившие волосы и прикусила губу, так как чувствовала некую, да, что уж там, самую, что ни на есть прямую вину за Скрима. Хотя, я уже ни в чём не уверена. Я не хотела, чтобы всё произошло вот так, возможно, у меня ещё есть шанс всё исправить… — Шейли, у меня к тебе тут вопросик небольшой… — неловко сказала я, но осознав, что кровь стала приливать к лицу, а другим это видеть не нужно, быстро продолжила — А, куда ушёл Старскрим? — Я его отпросила. Знаешь, у него был слегка не важный внешний вид, — она по традиции заумно поправила очки, вернув их на переносицу, словно самая вредная и противная библиотекарша, и в противоречие этому довольно дружелюбно улыбнулась. Тут — то я окончательно и безповоротно поняла — это моя вина. Вина за то, что из — за меня он пострадал и теперь, вероятно, чувствует боль… что я за человек такой, от которого должны все страдать? Сначала родители, потом Нок, теперь этот, бывший ещё незнакомцем, который уже наверняка раз двадцать успел меня побранить. Нет, я должна исправить это! Старскрим, я не знаю, что с тобой и где ты, но будь уверен, я сделаю всё, чтобы обидчик раплатился по заслугам! POV Кортни Аргх, ненавижу эту дрянную девчёнку Уизли! Не — на — ви — жу!!! Где же теперь мой маленький и беззащитный Скримчик?! Ему будет холодно и голодно… стоп, я же не мать его, чтобы так прям беспокоиться? Но… как могу я оставить сейчас своего единственного лапулю в одиночестве? Нет, я это исправлю. Сейчас или никогда!       Я незаметно проскочила к моей заветной ковровой дорожке на свободу — двери, являющейся выходом из спортзала, и осмотрев мельком одноклассников, сглотнула слюну от страха, а затем, чуть ли не падая, умчалась подальше от этого чокнутого местечка. Конец POV       Поверить не могу… Пока Шейли вместе с остальными девочками визжали, как чирлидерши Нику, сходя с ума от его нереально классных трюков, Кортни сбежала! Ка — ажется, у меня тоже появился повод найти Скрима… ой, то есть Кортни, конечно же я хотела сказать, Кортни. — Кстати, Шейли, я хотела спросить у тебя разрешение на… — мне было очень волнительно даже произнести малейший звук, затрагивающий эту тему, но я не могла просто так сидеть и переживать о Скриме, зная, что сейчас ему как нельзя пригодилась бы моя помощь. — Да, слушаю? — она всё ещё хихикала и, почти забыв обо мне то и дело восхищённо поглядывала на эту игру и массивное тело Ника, которое переливалось яркими лучиками, что пробивались сквозь решётчатые окна зала. — Мне надо пойти и отыскать Стар… то есть Кортни. Она куда — то ушла. — Правда? Только что ведь тут была… — она призадумалась и внимательно оглядела всех нас, ещё раз подправив очки, — ну, скажите мне, что делать с этой прогульщицей? Хорошо, отыщем её после этого урока. — Шейли… живо ко мне! — грубо прикрикнул на неё физрук, и бедалага поплелась в его сторону, зная, что звал он её точно не для того, чтобы мягко погладить по голове.       Так, это мой звёздный час! Я стремительно вышла из спортивного зала и как можно скорее побежала в сторону коридора. Благо, что линолеум по дороге был мягким и ровным, иначе я бы точно познала всемогущую силу законов Ньютона. — Так, Мира, расслабься, ты отыщешь его и… — Ты больная?!       Я сразу услышала этот до боли в сердце знакомый голос и немедленно ускорила шаг. Выйдя из — за угла, я увидела, как Старскрим пронизывал по истине испепеляющим разьерённым (словно он был каким-то хищником) взглядом Кортни, а та, как ни в чём не бывало хлопала накрашенными, может нарощенными, а может и приклеенными, ресницами в десять слоёв (если, только, не в двадцать пять). — Милый, с тобой всё хорошо? — Лучше не бывает, — затем (за что?!) он заметил меня и посмотрел, я тут же смутилась и попыталась отвести свой взгляд куда — то в сторону. Но, как на зло, его прекрасные глаза остановились на моих очах, и я была уже не в силах преодолеть «образовавшуюся между нами нить» (т.е. цепочку взглядов).       Он отошёл слегка поодаль от неё и поправил волосы, эффектно махнув головой влево, так что прядки в хаотичном порядке разлетелись по его личику, превратив Скрима в самую прекрасную и неотразимую в мире модель. По моим рукам прошлась дрожь, а ноги за мгновение стали ватными, и я уже позабыла всё, о чём хотела с ним поговорить. — А ты что тут забыла? — эту идиллию прервала Максвелл. Вот зачем она вообще тут учится, если готова пропускать уроки ради одного парня. Стоп… а кто бы говорил… я ведь уже не лучше неё. — Тебя вроде искать начали, — я уверенно сделала пару шагов им на встречу. Горт всё так же молча смотрел на меня, но я старалась больше не ловить этот манящий взгляд, лишь бы больше не злить эту рыжую бестию. Однако, к счастью, а может быть и к сожалению, пока это плохо удавалось и мы всё также непрерывно продолжали изучать манящий блеск глаз друг друга. — А мне — то что? Я же… — Боже, я знал, что однажды мои молитвы будут услышаны. Наконец-то настал тот день, когда я нахожусь целиком и полностью под эгидой Богини Фортуны!!! — заорал на весь коридор, хотя вероятнее на весь корпус или даже школу, парень, что буквально секунду назад прибежал сюда, и ещё в попыхах, из — за скользкого пола, на котором он постарался удержаться, чуть не сбил Кортни и начал протягивать ей трясущемися, то ли от волнения, то ли от долгой беготни, небольшую фотографию с её же портретом.       Кстати, нарисован он был не на каком — то холсте или, наоборот, простом белом листочке, а на особенной плотной бумаге для рисования. Боже мой! Сколько официальности для одной лишь избалованной, да и к тому же очень — преочень противной девочки. — Это тебе, — он довольно глупо улыбнулся и, всё ещё тяжело дыша, так как не мог так быстро перевести дух. Однако, вероятно, из-за мужской гордости юноша старался не показывать этого. — М — м… — угомонилась девушка и начала с интересом, но в то же время и с некой, будто бы, учительской серьёзностью осматривать эту картину. Мне кажется, или тот парень не первый её фанат, который додумался подарить что — то подобное? Мда, то — то она так разглядывает портрет, словно педагог по рисованию или какой — то учёный с мастерской степенью в искусстве. Конечно! Если бы мне так дарили мои портреты, то… Нок бы сошёл с ума…       Я тихо хихикнула, и все вновь обратили своё внимание, словно острые копья, на меня. Веселье было тотчас окончено… или нет? — Мне не нравится, — Кортни молча и причём абсолютно безжалостно скомкала этот рисунок в клочок бумаги, швырнув разноцветный комок в ближайшую урну, отчего у несостоявшегося художника наверняка случилось два инфаркта подряд. А то и больше. Я поверить не могла — как можно быть такой… такой ужасной и эгоистичной! Человек старался ради неё может день, а то и два, и даже больше! А тут такое отношение. Мне было искренне жаль того парня, я даже хотела подойти и утешить, но меня резко схватил за руку Скрим, будто желая сделать так, чтобы мы с ним максимально абстрагировались от этой отвратительной ситуации.       Боже, опять эта эйфория. Поверить не могу, что в таком взрослом возрасте я могу сойти с ума из — за одного лишь соприкосновения. Именно от грубых и нежных — любых касаний его рук, мой мир встаёт с ног на голову. Значит ли это что — нибудь?.. Плевать. Мои щёки уже наверняка успели порозоветь, и даже приобрести ярко — красный оттенок, в чём явно бы опередили все свёклы в мире, но я сдержалась, вернее попыталась сделать это. — Н — но, Кортни, я так хотел получить твой автограф. Так пламенно желал, чтобы твои тонкие изящные руки хотя бы на миг прикоснулись к моей кисти, — робко бормотал уже потерявшийся во всевозможных пространствах парень. — Хмм… Действительно сложная задачка, где же мне его оставить? Какая жалость, что ты мне даже листка никакого не принёс… — с грубостью и яркой насмешкой в голосе, чётко проговаривая каждое слово, ответила ему Рыжуля. Она посмотрела на него с почти неподдельным, будто бы детским интересом. — Я — я же показал тебе твой великолепный портрет… то есть портрет в великолепной красе… то есть портрет на котором ты прекрасна… — юноша хлопнул себя ладошкой по лбу и наконец замолк, осознав, что более не сможет вымолвить ничего внятного. — Где же мне расписаться?.. Точно! — громко воскликнула она. — У тебя на лбу! — беззастенчиво продолжила Кортни, выхватив из рук художника кисть, что была заполнена чёрной краской, и оставила достаточно большой автограф на лбу юноши.       Я прыснула, но Скрим, что до этого молчал, вероятно дождался заветного момента — он внезапно притянул меня к себе, тут же развернул в обратную от Кортни сторону, и мы начали бежать Бог знает куда. У меня бешено забилось сердце, но появилась сумасшедшая улыбка, а в глазах зажглись игривые угольки пламени. Нам были ещё слышны оклики Кортни, но мой мозг старался игнорировать этот факт, впрочем, как и многие другие. — Погоди, — я чувствовала, что ещё хоть шаг, и я просто упаду на пол. Он, по всей видимости, понял это и отпустил меня. Я опять вернулась в реальность с ожиданием того, что мне точно влетит от физрука. — Устала? Так быстро? — с неким презрением спросил он, спрятав руки в карманы и молча, с определённой гордостью, смотря на большое, почти с него ростом, окно. Было весьма заметно, что дышал он тоже с небольшой тяготой, но умело скрывал это (Что взять, годы практики…). Оттуда открывался вид на огромную оранжерею, но осознав весь смысл высоты, я шарахнулась назад. — Страшно? — с ухмылкой спросил он, облизнув влажным язычком слегка высохшие от бега и дыхания через рот губы. — Зачем ты увёл меня оттуда? — серьёзно спросила я, глядя на него с довольно чётко читающейся в глазах строгостью. Мне уже было, мягко говоря, не до шуток — страх из — за того, что меня уже наверняка ищут, наконец охватил весь мой разум. Я постаралась скрыть от его глаз свои переживания, но, скорее всего, это плохо получилось. — Захотелось, — казалось бы, обычный ответ. Обычный! Который в один миг выбесил меня «на нет» — за мгновение весь мой разум охватило смертельным всепоглощающим огнём, сердце забилось в бешеном ритме, а в глазах зажглось пламя из самой преисподней. Да, и вообще, кто он такой, чтобы я пропускала уроки и выслушивала потом замечания?! Я же пообещала маме, что теперь буду осторожнее… — Ты хоть понимаешь какому риску подвёрг меня?! Теперь из-за тебя, — я строго взглянула на него, повысив тон на последнем произнесённом слове, спустя несколько секундную паузу, я перевела дыхание и продолжила — меня могут отчислить и… — Полегче. Не бери так высоко, — эта фраза показалась мне довольно странной, но сейчас было не до этого. Он приспокойно опёрся о не слишком высокий подоконник, чем заставил сердце забиться чуть сильнее. Если бы там стоял Нок, наверное, я бы так не боялась, потому что уж слишком хорошо знаю этого «Спайдер-Мена». Да, и столько приключений мы с ним вместе пережили, а Скрим… Он другой… — Но зачем ты это сделал? И… Чёрт, возьми!!! Скрим, у тебя же кровь течёт! Как ты себя чувствуешь? Я так волновалась!. Кхм, то есть ты в порядке? — я прикрыла рот ладошкой от увиденной картины. Какой ужас! Рядом с его ботинками были крупные капли крови, (текущей из его руки и выступившей даже через повязку!) которые при падении на пол, сильно разбрызгивались, разлетались в разные стороны, оставляя при этом небольшие алые округлые следы на белоснежной платформе обуви. Я в один миг осознала откуда у него такое сильное кровотечение. Он спас меня… принял удар и теперь терпит ужасную боль, не показывая ни единого, даже самого малейшего, изменения в своей мимике. Его рукав, смотрящий в мою сторону был в крови (невозможно отрицать тот факт, что это невыносимо сильно выделяющееся пятно пробудило в моём хрупком девичьем сердечке огромную зияющую дыру), на одежде уже остался небольшой след. Мне было даже страшно спросить откуда это у него эта огромная жутчайшая рана. — Я даже не заметил, — шутя ответил он, но на лице не было никаких особых эмоций, которые хоть бы что — то могли сказать мне. Однако глаза он постарался скрыть, видимо почувствовал, что именно они могут мне всё — всё рассказать. Да, он действительно настоящий мужчина… — Покажи мне скорее рану, её надо срочно обработать! — Серьёзно? — опять это его дурацкое спокойствие, дополненное наглым оскалом!.. Но разве могу я обижаться на этого неземного парня, возможно, снизошедшего ко мне из другой сказочной Вселенной? Как можно злиться на «юношу из моих тайных, скрытых от всех» и самых желанных снов? — Скрим… покажи мне свою руку, нужно обработать источник кровоизлияния, пожалуйста… — Ты такие слова знаешь? Кровоизлияние, хм… Умно… — он молча подошёл ко мне как можно ближе, встав в плотную, тем самым заставив моё сердечко забиться в усиленном темпе и замер… Пару минут он с интересом и неким трепетом рассматривал меня.       Он гораздо выше, а потому из — за большой разницы в росте, Скрим смотрел исключительно вниз, словно подчёркивая то, какая я маленькая и хрупкая по сравнению с ним. Затем он резко дёрнул свою руку вперёд и, засучив рукав, показал мне ужасную картину — из глубокой раны сочилась кровь, постепенно превращаясь из «небольшого водопадика» в фантан из мелких — мелких струек и брызгов. Где — то виднелись уже высохшие разводы, которые оставили не самые приятные даже для моих глаз «бойца» следы (нельзя не отметить, что они не поразили меня своей липкостью и тем, как быстро начинают просыхать), а где — то субстанция уже набирала обороты, заполоняя поверхность кожи и скапливаясь на нижней стороне, постепенно стекая на пол, делая его всё более и более красным. Да как он вообще смог так холодно перетерпеть эту жуткую боль?! — Нужно немедленно промыть рану, наложить тугой жгут, чтобы остановить кровь, затем обработать йодом, в крайнем случае спиртом или перекисью, ну, и забинтовать, — протараторила я, после чего подставила палец к нижней губе, впав в глубокие раздумья, словно ожидая гениальную мысль, как бы нам не попасться на глаза кому — то из учителей. Особенно мистеру Хармфулу… опустим эту тему, у меня на данный момент есть очень даже уважительная причина! — Бинт есть? — неужели показалось или он уже начал доверять мне как своей близкой подруге? Хотя, с Кортни они хуже общаются, поэтому как бы мне не упасть на ступень ниже в его глазах… Я слабо улыбнулась и сказала, что придётся найти мой шкафчик, где находился бинт, а там уже и до мед.пункта не далеко. — Тогда чего же мы ждём? Или ты хочешь, чтобы я окончательно растерял всю свою кровь и героически погиб от того, что спасённая мною юная леди не решилась «расплатиться по счетам»? — ухмыльнулся он и довольно сильно сдавил другой рукой своё предплечье. Кровь, словно первые весенние ручьи, хлынула из раны. — Скрим, что ты такое творишь?! Совсем уже, обезумел?! — завопила я, но взглянув в его тут же погрустневшие глаза, спокойно продолжила — Скрим, прости, я не должна была… — Не подлизывайся, — снова повеселел он, после чего молча прошёл вперёд, остановился и спросил, — Какой, говоришь, номер шкафчика?