Freedom

Я ставила подпись в бумаге о разводе. Чуть меньше, чем пять месяцев длился брак, и на этом мои попытки быть как все, быть нормальной закончились. Через три дня лечу в Амстердам на шикарный гей-прайд и, наверное, впервые в жизни признаюсь и приму себя. Леон не был плохим мужем, Леон не был плохим человеком. Просто Леон был мужчина, и в этом вся сложность. До сих пор не понимаю, что было в моей голове. Я просто сидела в трусах на диване и бесконечно тянула гласные звуки, держась за голову. Кому и что я пыталась доказать? Типа, ну, Кассандра Ноил, ты с пелёнок любишь женщин, почему бы тебе не попробовать то, что пробуют все? После брачной ночи меня тошнило. Бедный Леон... Он был так нежен, так суетлив возле меня, носил свежие полотенца и воду, но меня каждый раз начинало полоскать, когда я видела его стояк. Надеюсь, об этом он никогда не узнает. В целом, я не видела отличий в отношениях, если брать самые простые человеческие желания. Нежность, тепло, забота и понимание, поддержка, доверие. Доверие... мы были бы отличными друзьями, не напейся оба в сопли на той вечеринке у Джесс. Кстати, где была тогда Джесс? Она хлопала в ладоши, периодически загребая попкорн и запивая всё это фруктовым пивом. Шоу было ещё то. Я не помню ничего. Совсем. Зато Леон всё помнил и решил ухаживать за девушкой, которая так восхитительно целуется. Мне было тридцать лет, и я подумала: а почему нет? Ну я ж не пробовала... В последнюю и заключительную нашу ссору радовалась и благодарила саму себя, потому что не было какой-то суперсвадьбы. Просто роспись. Не было какого-то вау-путешествия – просто слетали в Лас-Вегас. Леону не пришлось тратиться ни на что, кроме кольца, которое я ему и отдала тогда, что означало «всё кончено». Он даже не злился толком. Мне кажется, он всё понимал. И вот я сжимаю билет на другой континент, где могу свободно побыть собой, где никто меня не знает, где могу нарядиться хоть в бдсм-костюм, и никто не взглянет косо; где есть свобода от предрассудков. По крайней мере, очень на это надеялась. Не то чтобы я скрывала свои отношения с женщинами, но и особо не светилась. Меня не спрашивали, и ничего не говорила. Я родилась в Восточной Европе, где уровень гомофобии зашкаливал. Потом мои родители иммигрировали, затем развелись, но их стереотипы въелись и в мою голову. Помню, как мама фыркала, глядя на двух мужчин, идущих за руки, а я молча опускала глаза. - Кассандра, у тебя есть парень? - Нет, мам. Ты же знаешь: учеба-работа. Мне некогда. - Дочка, тот милый молодой человек, что подвозил тебя, это твой парень? - Нет, это мой друг. - Ты слишком много проводишь времени со своей Марианной, поэтому у вас и нет парней. - Просто так складывается, мам. О, сколько было таких разговоров! Сколько было максимальных увиливаний от тем, которые я не хотела обсуждать с матерью, хотя отношения у нас были хорошие. После Леона она вообще расцвела, будто это она замуж третий раз вышла. Шум толпы, ощущение безграничной свободы... Громко играет музыка разных направлений, и огромная колонна людей моих взглядов и вкусов. Амстердам в этот день решил побаловать людей солнцем и почти не допускал ветра. Осень окрасила деревья в желтый и красный, а я уже перестала считать, сколько стаканов сидра выпила. Утром приняла решение, что легкий свитер и кожаная куртка - лучший выбор. Какие-то светлые джинсы и удобные венсы. Это и был мой наряд, мне не хотелось думать. Каштановые волосы немного завились от влажности и во время сумасшедших танцев то и дело попадали мне в рот и нос. Резинка для волос? Пффф, какая вообще разница. Я пьяна не только сидром, но и ощущением свободы. Каким-то образом я была в середине всего шествия, со стаканчиком сладкого сидра танцевала и кричала речёвки, которые слышала. На тротуарах стояли люди, наблюдавшие за прайдом, они дарили бусы или предлагали флаги, а кто-то просто хлопал в ладоши и свистел. Я почувствовала на себе взгляд и обернулась. Высокая блондинка в коричневой кожаной куртке улыбалась мне и подняла стаканчик с пивом, то ли приветствуя меня, то ли будто хотела выпить за мое здоровье. Выплюнув очередной раз волосы изо рта, я дотанцевала до неё. Глаза у неё были большие и голубые, а кожа не бледная, а белая и матовая. Она была выше меня сантиметров на 15, наверное. Мне сносила голову вся эта атмосфера и, конечно, конечно (!), сидр. А она так искренне улыбалась мне широкой улыбкой, что, казалось, все горы мне по колено. - Касс ,- я протянула ей свою руку - Эш, - не знаю как, но она ещё больше улыбнулась. Допивая свой бокал сидра и выбрасывая его точным броском в урну, без какого-либо стеснения я подошла к ней. Мне пришлось встать на цыпочки. Протянула руки к ее шее и прижалась к губам. Меня не удивило, что она ответила. Ее губы были холодными, а одна рука явно не знала, куда деть пиво. Поцелуй я выдержала в четких традициях Голливуда: без языка и различных вольностей, но осталась ещё немного в ее объятиях, вдыхая новый запах. От неё пахло... свежестью? Запах кожи и чего-то такого неуловимого. Одной рукой эта блондинка полностью охватывала меня за талию, и было понятно: эта девочка со спортом на ты. Конечно, я тоже не слабачок, но тут явно были полноценные тренировки. Момент разрушили радужные бусы, что кидали в нас прохожие и хлопали. Я не испытывала никакого стеснения, когда отходила почти на шаг от этой прекрасной блондинки. Наверное, все-таки это пьянил вкус свободы. Самодовольно улыбнувшись ей, я развернулась снова уходить в толпу, но прохладные пальцы ухватили меня за запястье, а стакан с пивом полетел в мусорку. Эта женщина притянула меня к себе, и вот тут стало горячо. Я скрестила руки на ее затылке, а наши поцелуи стали более наглыми и мокрыми. Не могу назвать их страстными, мне больше они казались желанными, будто мы давняя пара, которая очень соскучилась друг по другу. К ее чести, руки Эш гладили мою спину, закручивали волосы, но все выпуклые части моего тела она обходила. Это понравилось мне ещё больше. - Ты что, пловец? - С чего ты взяла? - Я не могу настолько задерживать дыхание! Она рассмеялась, и мне понравился ее смех, не громкий, не глупый, а такой... как мне нравится, в общем. Ее голубые глаза изучали мое лицо. Эш подняла голову (конечно, ей виднее), и повела меня за руку сквозь толпу к ещё одной точке с алкоголем. Каждая из нас заплатила за свой напиток, и мы вновь оказались в шествии. Разговаривать было невозможно, мы что-то кричали в толпе, я глупо танцевала, она смеялась. Когда я вызвала ее на танцевальный батл, она прокричала, что больше по спорту, а я сделала вид, что удивилась. По ее сложению было видно, что она в прекрасной форме. Узкие чёрные джинсы обтягивали накаченные ноги, руки были сильными, а плечи немного широкими. При этом ее длинные светлые волосы и широкая улыбка делали ее очень женственной. Не знаю, сколько мы выпили, сколько мы ещё шли в толпе, но очнулась я, целуясь с Эш в своём номере у стены. И ничего не имела против. Здесь уже пахло страстью, а верхняя одежда летела на пол. Как бы всё не было красиво в романах и сериалах, но до момента снимания одежды я сказала о том, что очень пекусь о гигиене. Она рассмеялась своим тёплым (?) смехом и махнула головой в полном согласии. Я приняла душ и закуталась в огромный халат, после села на кровать и рукой предложила ей сделать то же самое. Она встала, сняла с себя футболку, джинсы и в спортивном белье от Calvin Klein, не оборачиваясь, ушла в душ. Я, улыбнувшись, прикусила губу: что делает, чертовка! В мини-баре было много напитков. Я сделала два джин-тоника, и Эш вышла из душа, помахивая поясом. Молча мы подняли стаканы, чокнулись, и не успела я допить, как ее руки потащили меня в кровать. Можно ли ощущать себя так комфортно с совершенно незнакомым человеком? Я никогда не была той, кто спит на первом свидании. А сейчас мне хотелось, и не было ни единого намёка на угрызения совести в будущем. В номере была голубая подсветка, а за окнами – тёмная ночь, лишь фонари и огненные деревья. Я стягивала с неё халат и чувствовала под пальцами, какое сильное у неё тело. Мышцы напрягались и становились твёрдыми, поцелуями она подталкивала меня к основанию кровати, и ее прохладные руки остужали мне плечи. Эш не торопилась и сначала спустила халат по плечи, продолжая целовать меня губы. От ее прохладных пальцев уже на моем животе я улыбалась, и она тоже. Эти поцелуи не были обычными, страстными и сумасшедшими, будто мы обе нашли то, что искали. Никто не торопился, мы обе наслаждались тем, что происходит. Я поняла, что значит находиться с человеком на одной волне. Мы были обнаженные, и даже алкоголь и медленно кипящая страсть были бессильны против осенних холодов. Кто-то из нас натянул сверху тёплое воздушное одеяло, и я потеряла всякую нить рассудка. Поцелуи стали более откровенными, с покусываниями и посасываниями языка, с громким дыханием и нагло блуждающими руками по телу. Беря инициативу в свои руки, Эш поцелуями спускалась ниже, а я будто забыла все свои страхи и комплексы, разводила ноги и ждала ее языка. И не зря. Не знаю, что она делала, но оргазм накрыл меня так быстро, что я даже не думала о том, слышно ли мои стоны. Я показала один палец, и девушка улыбнулась. Почему с незнакомкой так легко говорить о своих желаниях? Второй оргазм был таким же быстрым, и я застучала ладонью по кровати, как бы сдаваясь. Как только она легла рядом со мной, я сразу стала целовать ее. Нагло, пошло, развратно. В итоге я села на ее ноги и дала волю ее рукам. Всё ещё прохладные руки ласкали мне грудь, а затем опускались ниже по спине, к ягодицам. Я, почти сидя, лежала на ней. Ее крепкое тело и такие понимающие меня поцелуи отстегнули реальность из моей головы. Я спустилась ниже и использовала и язык, и пальцы. Эш стонала очень глухо, сжимая пальцами простыни. Мне казалось, словлю ещё один оргазм просто глядя на это. Ее тело затряслось, и сквозь улыбку мне услышалось что-то типа «у-хо-хо» Она притянула меня к себе, и мы снова целовались и ласкали друг друга. Оргазмы я тоже перестала считать. Лишь когда стали пробиваться первые лучи солнца в окно, мы и уснули. Я открыла глаза и была удивлена, что голова у меня не трещит. Тихо прокралась в душевую и с качелями внизу живота от воспоминаний этой ночи приняла душ. Свои длинные волосы я не любила сушить феном, поэтому просто промакнула их полотенцем, оставив одно сухое для Эш. Почистила зубы, улыбнулась себе и снова поняла, что нет никаких признаков угрызений совести. Выйдя из душа, я слегка подпрыгнула от неожиданности, увидев, что Эш уже не спит и сидит на кровати в одеяле. - Какие у тебя планы на ближайшие три дня? Она улыбнулась этой тёплой улыбкой и помотала лохматой головой. Ее голубые глаза освещало уже дневное солнце, и я засмотрелась и даже не услышала ответ: - Такие же, как и у тебя. После трёх кружек кофе мы приняли решение взять автомобиль в аренду и поехать смотреть знаменитые поля с цветами. Не сказать, что я не разбираюсь в машинах или картах, но Эш сделала это намного быстрее. Взяв ещё чёрного кофе, мы отправились по идеальным дорогам, целуясь на каждом светофоре. Моя рука лежала на ее бедре, и не было ничего более естественного, чем это. Мы не говорили о прошлом, не говорили о будущем. Сейчас я не могу даже вспомнить темы наших разговоров, но мы затыкались только когда целовались. На полях мы вдыхали запах миллионов цветов, а я обнимала ее за талию. Потом приняли решение погулять по местным паркам и выставить им оценки, ведь я утверждала, что это очень тупо – ставить оценку лесу! И Эш меня уговорила сделать это в первый раз. Под вечер наши животы так урчали, что ресторан мы особо уже не выбирали. Заехали в отель Эш, чтобы она взяла сменную одежду, и сразу же напротив уселись принять пищу первый раз за день. Мы набрали каких то закусок со странными названиями, пива. И решили, что поедем до моего номера на Uber. Ужин прошёл в разговорах о еде, о том, что раздражает в современном кино про лесбиянок. Эш так возмущалась, что аж хлопнула ладонью по столу, а я расхохоталась. У неё было такое серьёзное выражение лица, будто у нас саммит по ядерному вооружению. Мы расплатились, и я предложила прогуляться по осеннему Амстердаму. Девушка будто обыденно взяла меня за руку и мы пошли вдоль каналов. В каком-то магазинчике мы взяли кофе. Оставив веселье ближе к отелю, мы просто гуляли и пили кофе. В мою голову стали проникать мысли, что мне не нравилось, но остановить их не могла. У Эш был небольшой акцент, который я не могла определить. Из ее разговоров про фильмы было понятно, что она всегда знала о своей ориентации. А ещё спорт. Спорт – это отдельная огромная часть ее жизни. Она называла какие-то имена, а я энергично кивала. После традиционного душа мы легли в постель, и следующая ночь оказалась совсем другой. Я могла бы даже подобрать фразу, что мы не занимались сексом, а любили друг друга. Ее холодные длинные пальцы ласкали мне шею и рёбра. Мы сидели, а я была у нее на бёдрах и целовала ее шею, слегка сжимая в кулаках мягкие волосы. Всё было пропитано какой-то страстной нежностью, возможно, усталостью и желанием друг друга. Мне нравилось, что моя и ее грудь были примерно одного размера, и мы комфортно соприкасались ею в том сидячем поцелуе. На этот раз Эш не использовала пальцы, а доводила меня языком буквально до бессилия. Когда она лежала рядом, я подняла брови в вопросе: - Сегодня хочу так. Она мягко улыбнулась и прижалась ко мне всем телом, но через три минуты мы между нами перекинули простынь и рассмеялись. Когда я восстала из сна, кровать была пустая и холодная. Внутри что-то непонятно щелкнуло, но решила не играть в психический анализ, а просто пошла в душ. Когда я вышла, эта чертовски красивая блондинка выбила пол из-под моих ног. Мне кажется, у меня челюсть отвисла. Ее волосы были собраны в пучок без единого лишнего волоска. Голубые джинсы в обтяг с рваными коленями, чёрные ботинки (сука, я такие полжизни искала), водолазка и, конечно, ее шикарная коричневая куртка. Завершали образ очки Ray-Ban. Конечно, авиаторы. Конечно, под цвет куртки. Глядя на неё со стаканчиками кофе и круассанами, я в халате и с мокрыми волосами, с которых капало, почувствовала себя как минимум гремлином. Эш широко улыбнулась, увидев, какой эффект она произвела, сказала: «Я подожду» и уселась в мягкое кресло. - Каковы шансы раздеть тебя сейчас? - Сейчас никаких, - она отпила кофе и снова улыбнулась. Вызов принят. Высушив волосы особым способом, они легли нежными прядями. Я подвела немного глаза и накрасила ресницы. У меня был очень мягкий и уютный белый свитер, который на мой рост и вес ребёнка выглядел божественно. Завершали образ чёрные джинсы Skinny и высокие кожаные кеды. Я оценила свой внешний вид на твёрдую пятёрку. Судя по выражению лица Эш, ей тоже понравилось. - Итак, мы идём на бал к президенту? Она сняла очки и нежно меня поцеловала. - Нет, просто в последний день хотелось чего-то с вау-эффектом. А вот тут я бы поиграла в психоанализ, потому что в три часа ночи я улетаю, а мы даже не обменялись номерами телефонов, что к лучшему. Мысли Эш мне были понятны, и я согласна с ними, но почему-то мне было печально. Откинув всякое дерьмо из головы, мы снова взялись за руки и пошли по всем знаменитым местам города. Ели вкусную еду, пили знаменитые напитки. От травы Эш отказалась, а одной мне не хотелось. Время подходило к пяти вечера, и я потянула блондинку в сторону моего отеля. Когда мы подошли, она смотрела на меня с вопросом: - Ты хотела вау-эффект? Можно сказать, мы срывали друг с друга одежду и вели себя почти как в порно, лапая, кусая, проникая друг в друга. Без душа, без кровати. Грязно и пошло прямо в коридоре. Я обхватила ногами талию блондинки и прижималась спиной к стене. Это был прощальный, дикий, грязный секс. Я лежала на ее груди где-то между коридором и ванной. - Номер оплачен до завтра до трёх дня. Не провожай меня. Посмотрев на часы, я вздохнула. Вещи особо даже не надо собирать, почти всё было в чемодане. Меня ждала работа в потрясающей сфере стриминговых сервисов и мать с отчимом. Когда я поправила волосы и одежду, то резко развернулась к сидящей на углу кровати Эш. Я повалила ее на кровать и целовала везде как могла, докуда дотянусь. Жадно. Ее холодные руки гладили мне спину под кофтой, губы были мягкие, пахла она волшебно. Я прижалась лбом к ее лбу. - Спасибо. Меня зовут Кассандра - И тебе спасибо. Меня зовут Эшли. Я забрала чемодан и уехала в аэропорт.