Freedom

Я сидела в самолёте и смотрела на удаляющиеся огни Сиэтла. Пустое место рядом со мной, можно сказать, было говорящим. Перебирая в голове наш диалог, злилась и раздражалась. ⁃ Неужели так много прошу? Черт! Да это всего три дня! Я не была в отпуске охеренное количество времени, что сложного в том, чтобы не самой поехать на конференцию, а послать Адама? В итоге послала она меня. И вот лечу в Амстердам, жуя мятную конфетку. Который раз мы разругались из-за ерунды. Перебирая в голове наши пять лет брака, я всегда возвращаюсь к началу. Сухой воздух пустыни, ее рыжие волосы выбиваются из-под кепки, мы улыбаемся друг другу. Холодные ночи вдвоем проводили вместе, а днём разъезжались по разным задачам. Там нам всё казалось очевидным и простым. Мы были молоды, влюблены и даже не задумывались о том, что будет дальше. ⁃ Ты будешь моей женой, Эшли? ⁃ Конечно, буду! Свадьба в пустыне, песок в ее платье, которое мы достали на рынке. Всё было романтично. А потом мы вернулись. Если Маргарет легко адаптировалась к мирной жизни, получила быстро практику в одной из лучших больниц, то я нет. Легкое ПТСР, кошмары, поиски себя и очень много выпивки. Но только благодаря ей я не превратилась в одного из этих бомжей-ветеранов. Постоянные походы к психиатру, каждодневная физнагрузка, поступление в органы. Ее хирургическая крепкая рука вела меня по этому бездорожью под названием «мирная жизнь». Года через два и я вошла в ритм. Спецназ был моей отдушиной, спорт выгружал все лишние мысли, а рядом была красивая жена, доктор наук. Потом появились деньги, много денег. Наша уютная квартира переросла в дом, одежда из массмаркета – в брендовую, машины стали класса люкс. Мне было всё это неловко, что ли... Парни из отряда были такими же простыми, как и я, из рабочих семей. Пошли в армию, чтобы заработать денег. Поэтому ту одежду (в основном Марго любила покупать мне Армани) я носила только так, чтобы это было незаметно. И дело не в том, что я не могла купить себе вещи. Моя жена делала хитро: избавлялась от старых вещей, вешая на их место новые и брендовые. Меня это злило, я просила, ругалась, потом сдалась. Она говорила мне, что для неё это так же важно. В итоге я носила лишь те вещи, что были без бренда на видном месте. На годовщину в прошлом году Марго прикатила на красном мустанге, конечно же, для меня. Но я на нем так ни разу и не поездила – мой Шевроле мне нравился гораздо больше, не привлекал внимание. А вот жена это внимание очень полюбила. Сначала она таскала меня на различные вечера, но потом, видя моё кислое лицо, сказала, что могу не ходить, и в тот день я танцевала от радости. ⁃ Хочешь отдохнуть? Тебе так надо? Езжай одна, делай, что хочешь, у меня нет времени ругаться с тобой. Как скажешь. Вот я и приземляюсь в Амстердаме, беру сумку из ручной клади и вдыхаю запах свободы. Свободы от того, что скажут мои коллеги. Свободы от придётся потерпеть. Свободы от того, что «ты взрослая женщина, будь сдержаннее». Мне нравится ощущать дух этой страны, этого города. Здесь не как в Америке, здесь по-настоящему, что ли. Везде висели вывески о том, что это неделя прайда. Различные расписания фестивалей и активностей. Очень давно я не была на самом шествии, поэтому, кивнув себе и составив план «пиво и развлечение», отправилась в гостиницу. Конечно, участие в самом шествии меня не приобщало, но я улыбалась, глядя на огромное количество людей, таких же, как я, свободных и открытых. Помню, как в школе меня пытались дразнить за ориентацию, но я была сильнее и выше, поэтому насмешки были пресечены на корню. Вообще для меня ориентация – это что-то такое же логичное, как дышать. Не нравились мне мальчики, нравились девочки. Ну ок. Я вообще не скрывалась и не раздумывала на тему выбора, о выборе говорят лишь идиоты. Проходя по тротуару, остановилась насладиться лучами солнца и осенним запахом, спутанным с алкоголем. Люди шли, что-то кричали, царила атмосфера праздника и танцев. Кстати, о танцах. В толпе людей я увидела девушку, маленького роста, худенькую. Она танцевала со стаканчиком и явно была не из группы людей в футболках «мамы за геев». Я рассмеялась. Интересно, она вообще знает, с кем идёт? Она заметила меня, и у неё была чудесная пьяная улыбка. Я подняла свой стаканчик, поддерживая такой настрой. Перепрыгивая худыми ножками, девушка дошла до меня. Ее зелёные глаза блестели, а волосы были спутаны от ветра и танцев. Выглядела она счастливой. Протянув мне руку, она представилась: ⁃ Кас. ⁃ Эш. Залпом допивая стаканчик и бросая его в мусорку, не чувствуя, видимо, никакой смущённости, она поцеловала меня. Губы у неё были тёплые, пахла девушка ванилью. Одной рукой я придержала ее, потому что ей пришлось сильно тянуться ко мне. Закрыла глаза и ответила на поцелуй. Без каких-либо пошлостей, словно целую саму свободу. Когда полетели в нас бусы и прохожие захлопали, у меня словно отняли что-то. Зеленоглазая незнакомка улыбнулась мне с прищуром и стала уходить обратно в толпу. А мне так понравился этот вкус свободы, что я не захотела отпускать ее. Взяв ее за руку, снова притянула к себе, позволив себе большее. Во мне будто что-то открылось, что-то, что я давно потеряла. Она очень хорошо целовалась, правильнее сказать, так, как нравится мне. Волосы у неё были такие мягкие, что я зарылась в них пальцами. Отправившись с ней в толпу, уже знала, что сегодня будь, что будет. Мне не хотелось думать и анализировать. Мы пили много, она танцевала, прыгая с ноги на ногу, будто ей лет пятнадцать. Вжимая ее в стену в номере отеля, у меня сорвалась какая-то планка. Ее поцелуи были такими, о которых я мечтала в юности. Я могла ощутить силу в ее руках, когда она стягивала с меня куртку. Предложение о гигиене меня развеселило, а так же показалось очень разумным. Пока она находилась в душе, было время подумать, а возможно, даже уйти. Я никогда, никогда не изменяла Марго даже в мыслях. Тогда что сейчас происходит? Почему я сижу в номере у чудесной, но все-таки незнакомки. Когда Кас появилась в халате, игриво призывая меня к себе, я мало думала. Просто разделась и пошла в душ. После так же взяла халат и, увидев напитки, довольно помахала поясом. Я чувствовала себя... собой? Глядя, как ее шея движется под глотками, мне не хотелось больше ждать. Я потащила ее к кровати, а она смеялась. В голубом свете номера мне она казалась маленькой феей, что пришла освободить меня из темного замка. Меня заводило каждое ее действие, то, как она целовала мне плечи, как, не торопясь, стягивала халат. Гладя ее плечи, я наслаждалась бархатистостью ее кожи. У нас была вся ночь впереди. Вдруг мне расхотелось торопиться. Дальше происходящее мне показалось какой-то страстной сценой из сериала. Вздохи, пальцы, губы... Смена поз, смена действий. Кас оказалась не такой хрупкой, как мне показалось вначале. Она была миниатюрная, но сильная. А ещё то позволяла брать инициативу, то забирала ее обратно. В этой ночи мы были равноценными партнерами. Я не могла не отметить, что она была хороша не только по части поцелуев. И скромности в интимном плане тоже не заметила, будто мы делаем это явно не в первый раз. Может быть, это алкоголь? Может быть, она сама по себе такая? Снова откинув поток ненужных мыслей, который появлялся, когда не нужно, я спускалась поцелуями по ее телу вниз... Открыв глаза, услышала, что шумит душ. А мне чертовски не хотелось, чтобы всё закончилось. И когда она спросила, какие у меня планы, я поняла, что это взаимно и, улыбнувшись, приняла всё, что происходит. В следующие два дня я думала уже гораздо меньше. Смотрела в зелёные глаза, на ее мимику, на то, как она просто общается. Мне не нужно было по привычке фильтровать то, что я говорю. Ночью я целовала эти откликающиеся на все мои действия губы и понимала, что тону. Тону во всем, что происходит. Смотря ночью на ее мягкие волосы, разбросанные на подушке, я аккуратно гладила их кончики. Мне хотелось запомнить всё это. Хотелось запомнить эту девушку с удивительно живой мимикой. Когда настал тот день, я кусала щеки, жмурилась и выдыхала. Это вроде как всё. Я глажу ее спину, ее губы жадно повторяют поцелуи за моими. Кассандра. Дверь закрылась, и я услышала, как колёсики ее чемодана отдаляются по коридору. Посидев ещё минут двадцать, закрыла номер и ушла. Бежать за ней не имело смысла, она явно это показала. Да и куда бежать? У меня есть жена, у тебя – совершенно другая жизнь. Улетая обратно, я прижалась лбом к окну. Рыжие деревья становились просто пятном, мне было как-то больно, неприятно, как будто нашла и потеряла себя.