Красноглазый вампир

На следующий день Хофуку пошел в резиденцию главы. Молодой человек хотел рассказать о шпионе, устраненном им. Но в то же время он не понимал, как это сделать так, чтобы это не выглядело попыткой погасить бдительность главы. Занырнув в переулок, он вошёл в здание, напоминающее сарай. Хофуку не был здесь о-о-очень долго, но чакра в печати всё также приветливо отзывалась на его сигналы. Проход открылся, и молодой мужчина спустился по лестнице. В основной зале царил полумрак. Судя по дальнему источнику света, сам глава находится в глубине катакомб. Недавний лидер оппозиции прислонился к стене, ожидая хозяина резиденции. — А ты вырос, малыш Хофуку. Давненько ты сюда не заходил. Бывало, каждый день тут тёрся — услышал выросший «малыш» из темноты. — Кто здесь? Что тебе нужно? — настороженно стал спрашивать Хофуку. — Д-а-а, а раньше ты хотя бы здоровался со мной, перед тем как задавать вопросы — ехидно произнесла карта, будто разгоняя от себя тьму. — Простите, Чизу-сама, я уж и не узнал вас. С момента смерти учителя, считай, тут не был… — неловко извинился Хофуку. — Да, жалко Эна. Славный был малый. — вздохнула Чизу. После этих слов местного голосового помощника в помещении повисла тишина. Чизу просто не считала нужным дальше продолжать разговор. А вот Хофуку думал над одной деталью: «Чизу-сама выставляют на всеобщее обозрение только тогда, когда появляется наследник, уже способный взять клан в свои руки. Неужели, это тот ребёнок, которого мне предстоит учить. Конечно, иметь в пять лет освоенную на B-ранг стихию — впечатляюще, но не может же мальчишка мыслить настолько глубоко. Должно быть, тут какая-то ошибка.» — Кхм-кхм. Не ожидал увидеть тебя у себя сегодня. Мы же договорились о начале тренировок на завтра. Ты передумал? — прервал паузу глава клана. — Нет-нет, что вы. Тренировки-то с Ченом я завтра и начну. Но было бы не плохо сегодня познакомиться с ним поближе… — сказал Хофуку. «Я его и не заметил, этот старик не теряет хватку» — в это время пронеслось у него в голове. — Ааа, вот оно что. Тогда я организую вам встречу через пару-тройку часов. Мой внук просто ещё не проснулся после вчерашнего — сказал старик, прищурившись. — Хых. Вот и замечательно. Ну, я тогда пошёл, в полдень буду ждать Чена на полигоне. — сказал Хофуку, уже направляясь к выходу. — А ну-ка, стоять. Пусть я уже не молод, но то, что мне что-то не договаривают, всё ещё чувствую. Давай выкладывай, что тебя тревожит — сказал глава клана, нахмурив брови. — Всё-все, сдаюсь. Ну дело в том что… — неловко начал молодой человек, обернувшись. — Не мямли. Давай по существу. Время не резиновое. — рявкнул на него старик. — Вчера, когда вы шли с внуком домой, вас подслушали, и хотели донести услышанную информацию до вашего племянника. Я как раз домой шел и тень заметил. Позаботьтесь об этом — отрапортовал сразу ставший серьезным Хофуку. — Ты оставил шпиона в живых? Даже я его не заметил — спросил старик. — Этот человек был очень силён в сокрытии. Я смог его найти только благодаря тому, что уловил электрические сигналы его мозга. А на первый вопрос отвечать, думаю, бессмысленно, вы должны помнить, как я работаю — ответил ему молодой мужчина уже более расслабленно. Хофуку поднялся по лестнице и уже возле выхода услышал голос главы: «Знаешь, Хофуку, если бы ты пришел с таким заявлением год назад, я бы сразу снёс тебе голову», — после этих слов мужчина вздрогнул, — «Но сейчас ты меняешься. Точней не меняешься, а возвращаешься в прежнее состояние доброго, смелого, любознательного и всегда готового помочь мальчика. Пусть отражение тебя из прошлого лишь на миг блекнуло в твоих глазах, я готов дать тебе шанс.» Хофуку обернулся и увидел, что глава улыбался. И не просто улыбался, что само по себе являлось редким явлением, а улыбался ему.

***

Хофуку, как любой порядочный человек, пришел на полигон за пять минут до назначенного времени. «Та-ак. Мальчик опаздывает на первое занятие. Нехорошо-с» — отметил он у себя в голове. Чен в это время бежал сломя голову. На подходе к полигону он замедлился. Когда мальчик осмотрел место встречи, он очень удивился. Облокотившись на макивара, стоял человек, месяцем ранее чуть не убивший мальчика. «Хе-хе. Так вот что значило дедушкино: «Экстравагантная личность». Боюсь даже узнать, кого дед считает опасным.» — подумал Чен, уже идя по полигону. Хофуку же оценивал идущего к нему мальчика. «Волосы не причесаны, одежда мятая и надета небрежно. При этом он всем своим видом показывает, что абсолютно уверен в себе, и источает вокруг себя ауру спокойствия и надёжности. Совсем как его покойный отец» — складывалось первое трезвое впечатление в голове у мужчины. — Здравствуйте. Э-э-э-э… Извините за опоздание — сказал Чен, ещё совсем вяло соображая. — Ну, привет. Для начала предлагаю нормально познакомиться. Я начну. Меня зовут Хофуку. Мне тридцать шесть лет. Я имею стихии огня и молнии. Люблю наш клан и не люблю когда он страдает. На этом пожалуй всё, твоя очередь — начал диалог мужчина. — Хорошо. Меня зовут Чен, мне почти шесть лет. Стихии у меня три: огонь, молния и вода. Я люблю спать… свою семью и давать людям возможность исправиться. Не люблю обманщиков и предателей — представился Чен. «Стоп там же ещё вроде про цель что-то было, ай, была не была!» — подумал Чен и сказал: «Моя цель — стать Хока… ой, то есть сохранить свой клан.» Повисла неловкая пауза. Чен смотрел на своего новоприобретенного учителя, ожидая его ответа. А Хофуку смотрел в лицо мальчика, ища в нем черты своего покойного учителя. И он их находил. Ему постепенно открывалась схожесть Эна и его наследника: те же скулы, та же улыбка, тот же пронзающий душу взгляд… — И кстати, что мы делать-то будем? На меня печать поставили, и кейракукей у меня в норму ещё не пришла — через минуту прервал паузу мальчик. — Да-да, я в курсе — отстранённо ответил ему Хофуку. Мужчина встряхнул головой, возвращаясь в реальность, и продолжил — Я планировал познакомиться с тобой поближе. Может сходить куда-нибудь?.. — Хорошая идея — улыбнулся Чен. Мальчик радостно запрыгнул на макивара и задумался — А куда мы собственно пойдем? Ну не охоту же? — спросил он у Хофуку. — А вот об этом я как-то и не подумал — почесал затылок мужчина. — Может пойдём к вам домой? — предложил вариант Чен уже за спиной у мужчины. «У него точно шило в одном месте» — ухмыльнулся про себя Хофуку. — Действительно, иди за мной — сказал мужчина своему ученику. — Так точно! — ответил ему Чен. Жители Адской долины могли наблюдать о-о-очень странную картину: по главной улице шел наследник, и не с кем-то, а с главным оппозиционером и противником его деда. Причем шли они, мило беседуя о философичности местного вида. Хотя говорил в основном только мальчик, а мужчина постоянно вздрагивал, когда Чен говорил ему посмотреть на скалы возле барьера. — Так, мы пришли — прервал Хофуку разговор. Чену открылся вид на небольшой, но ухоженный домик. Рядом с жилищем не было видно каких-либо посадок. Пока мальчик рассматривал владения своего учителя, сам Хофуку уже зашёл в дом. — Что стоим. Проходи — услышал Чен из-за двери. Внутри домик представлял менее приятное зрелище, чем снаружи. Как только Чен зашёл, сразу же споткнулся об какую-то палку. При дальнейшем рассмотрении Чен сделал вывод, что это не обычная палка, а шест. Поставив шест у стены, мальчик продвинулся дальше. В гостиной стояло четыре мягких стула и стол. Было видно, что стул использовался только один. На остальных трёх даже был лёгкий слой пыли. — Не обращай внимания, у меня тут все слегка захламлено. Пять лет уже холостяком живу — как-то горько усмехнулся хозяин из кухни. Чен, руководствуясь своим любопытством, заглянул и на кухню. Она представляла маленькое чистое помещение, в котором больше всего места занимал навороченный шкаф, в углу стояла плита, а на месте, где должно было быть окно, располагалась дверь. Разве что посуда располагались несколько хаотично. — Я сейчас заварю тебе чаю. Иди садись — сказал Хофуку, увидев в дверном проёме ученика. Чен вернулся в гостиную, сел на стул и продолжил осматривать комнату. По углам была распихана всякая мелочовка. На стене висела подставка под оружие, но на ней из трёх подставок занято было только две. Под подставкой располагался диван, на котором и спал мужчина. Также в помещении был большой шкаф. Шкаф был в целом таким же, как и вся комната, кроме одной полки. Только эта полка в гостиной содержалась в чистоте. На ней стояли три чёрно-белых фотографии. На одном снимке был мужчина, а на остальных женщины, которые были похожи, но сильно отличались по возрасту. — Так, чай готов — сказал Хофуку, ставя на стол две чашки и чайничек. Чен взял чашку, и отпил. Вкус чая был просто божественным и словно отсылал к ещё той жизни Чена. Не то, чтобы в доме главы клана этого напитка не водилось, но у чая, который выращивала, а лучше сказать — пыталась выращивать, одна из старейшин, листочки были жухлые и вкуса почти не давали. А этот же чай напоминал Чену тот, который в прошлой жизни хранился где-то в закромах и доставался дедом на праздники. — М-м-м-м — протянул Чен, проглотив выпитое. — Что, понравилось? — с улыбкой спросил у ребенка хозяин дома. — Угу. Где вы берете этот чай? — в свою очередь спросил у мужчины мальчик. — А-а, так я тебе не показал. Вставай и иди за мной. — сказал Хофуку. Сначала хозяин дома с мальчиком прошли кухню, а затем зашли за дверь. За дверью оказалась теплица. Это помещение было полной противоположностью гостиной: в теплице располагались три ровные грядки, посередине которых текла вода, постоянно проходившая, видимо, через пространственную печать, также сложнейший фуин на потолке обеспечивал тепло и аналог солнечного света, все кустики были аккуратно подстрижены и здоровы. — Про печати можешь не спрашивать — я сам не в курсе где их сейчас можно достать. Это дело рук моего деда. Он не был сильным шиноби или богатым торговцем, но мой дед был добрым и практичным человеком. Однажды, он выходил раненного юношу-Узумаки. Глава тогда запрещал подобную практику, но Узумаки всё-таки родственный нам клан. В общем, раненный и сам оказался добрым человеком. По крайней мере отец говорил мне, что помнил красноволосого гиганта, который был всегда весел и отлично ладил с моим дедом. На последних этапах Узумаки помогал моему предку с хозяйством, тогда-то он и узнал о желании деда иметь свою маленькую чайную плантацию. И вот, перед уходом, молодой человек устроил ему эту переносную плантацию. Ещё отец мне говорил, что этот человек потом Узукаге стал, но эта история тогда совсем сказкой будет- словно зачитал готовое для гостей объяснение для гостей. — Конечно, вопрос про печати у меня в голове возникал, но меня волнует больше, где вы этот чай храните и почему вы его не продаёте. — сказал Чен, продолжая рассматривать узоры на потолке. — Тот шкаф на кухне и предназначен для чая. Температура в нем никогда не опускается ниже пяти градусов и не поднимается выше восемнадцати. О продаже листов я даже и не думал, до этого момента. Все последнее время я политикой занимался — ответил мальчику Хофуку. Учитель и ученик вернулись в гостиную, и продолжили чаепитие. Они вели, на первый взгляд, очень серьезные разговоры о возможностях застройки долины, развитии местной инфраструктуры, теоретической полезности постройки онсена на месте горячего источника и даже о политике. Но что мальчик, что мужчина говорили небрежно, сразу давая ответы. Время начало близится к вечеру. Чен пил уже пятую чашку чая, а Хофуку уже как час перешёл на саке. " Пусть техника тут была на уровне века девятнадцатого, цветные фотографии спокойно выделывали с помощью чакры. А это значит что изображённые на стоящих на полке снимках — мертвы.Фотографии, судя по всему, его матери и отца были уже старые и потрёпанные.Мальчик не дал бы им меньше пятнадцати лет. А вот снимок с сестрой был относительно свежим: ему было не больше пяти лет. Видимо, смерть сестры его окончательно добило. Разбросанные вещи были плодом не холостяцкой небрежности, а крайним пренебрежением мужчины вещами, которые перестали быть для него хоть сколько-то важными. Хофуку хочет забыть и отпустить сестру, которая, видимо помогла ему отпустить и отца, и мать, и учителя. Но в то же время Хофуку постоянно делает вещи, воспоминания о которых наиболее сильно связаны с его семьёй: он идеально содержит плантации и большую часть кухни. В общем, описать образ жизни жизни Хофуку нужно, не как он сам — «Холостяк», а более подходяще — «Депрессняк». Тяжёлый случай. Что ж, пришло время вытягивания первого человека из эмоциональной ямы» — делал неутешительные выводы у себя в голове Чен. В это же время под влиянием алкоголя Хофуку стал находить в мальчике ещё больше сходным с Эном черт. Причёска, запах, манера речи, улыбка, фиолетовые глаза, источаемая атмосфера и даже тон чакры — всё в мальчике напоминало мужчине о учителе. И эти черты стали постепенно накладываться… После какого-то определенного момента, который не заметил и сам хозяин дома, Хофуку стал видеть в мальчике Эна. Логично, что близких людей у мужчины не было и чувства все копились и копились внутри него. Если постоянно вдувать в воздух в шарик, то он, рано или поздно, лопнет, так и Хофуку больше не смог держать всё в себе. — Слушай. Эн… — невнятно завел разговор хозяин дома. — Да-да — звонко ответил ему Чен, своим детским голосом развеивая навеянную саке иллюзию — Так вот, Чен хотел бы ты узнать о мне побольше? — сориентировался Хофуку. Мужчина не думал, что мальчика всерьез заинтересует его жизнь. — Конечно хочу! Мне тогда будет намного легче вас понимать — также бодро сказал Чен. Хофуку удивился: никто живой не интересовался его жизнью уже лет пять. И он начал свой рассказ. — Значит, слушай. Родился я в первые годы проживания нашего клана в Адской долине. Трудностей у меня в детстве не было, потому что моя мать обменивала чай на остальные продукты и предметы быта. Через пять лет у меня появилась сестра. Её зову… звали Рикай. Развивался я не так, как ты, но тоже довольно быстро. В восемь лет я владел чакрой на приемлемом уровне и был самым перспективным ребенком в клане. Моим учителем был твой отец. Через шесть лет моё обучение как шиноби закончилось. С Эном у меня сохранились дружеские отношения. Когда мне было уже шестнадцать лет, твой отец официально стал наследником и в первую очередь назначил меня своей правой рукой. С тех пор я перерывал библиотеку в резиденции главы, готовясь к будущей должности. Пропадая за свитками целыми днями, иногда даже ночуя у главы. В обычный, казалось бы, день я почувствовал что-то неладное и поспешил домой. К сожалению, я не успел: крыша этого дома обвалилась. Моя Рикай тогда спонтанно пробудила свой дотон и смогла выбраться сама, вытащив из-под обломков и мою мать. Отца мы тогда не спасли. Это — моя первая ошибка. Если бы я остался с семьёй в этот выходной, моя жизнь бы не пошла под откос. После похорон, я стал тренировать Рикай, обучая её работе с чакрой. Первые три месяца от дома я дальше чем на сто метров не отходил. Все время я проводил дома. Когда пришло время обучать мою сестру стихийным техникам, я пригласил твоего отца. Он согласился, и у меня появилось свободное время. Помня прошлый инцидент, я перетащил почти все ещё не прочитанные мной общедоступные свитки домой. Моя мать тогда очень сильно горевала по отцу, и я, читавший тогда про каких-то философов, посоветовал ей заняться живописью, и даже раздобыл ей краски, кисти и холсты. Это стало моей второй ошибкой: как-то раз, моя мама захотела нарисовать всю деревню. Для этого она полезла на скалы. Резко пошел дождь, в итоге она упала. Конечно, для шиноби простое падение не смертельно опасно. Моя мама просто потеряла сознание. Но из-за дождя уровень горячих источников поднялся. Когда я пошел искать её, она уже была мертва… И тут уже слёг я. Мысли про то, что моя мама спрыгнула сама, из-за недостатка поддержки тогда прочно прописались в моей голове. Но Рикай тогда смогла выбить их из моей головы. Также не мало сделал и твой отец. Следующие девять лет прошли спокойно. Я сам сделал своей сестре шест для работы с стихией земли, отрыл парные мечи, оставленные тем самым Узумаки, и мы стали отрабатывать общий стиль боя. У твоего отца родилась дочка — Чино. Уж её-то ты точно знаешь. На десятый год после смерти матери, Рикай стала слабеть. У неё появились кровавый кашель, боли в груди, ночные потливости. С этой болезнью в нашем клане уже сталкивались. Но растение, которое могло бы помочь Рикай излечится, довольно прихотливо, а условия для его роста здесь, мягко сказать, никакие. Именно на этот момент и приходятся наибольшая часть исследований по преодолению барьера. Твой отец сделал всё что мог. Я тоже делал много, но меня всё ещё преследует чувство, что я не сделал и половины того, на что был способен. Впасть в депрессию мне тогда не дал Эн. Он попросил меня тогда сидеть с Чино, и это помогло мне оправится. Но Рикай я отпустить так и не смог… Но твоя сестра выросла, и необходимость с ней сидеть пропала. Ещё на пару лет я зарылся в свитках, приходя домой раз в неделю, чтобы ухаживать за плантацией. В это время родился ты.Тогда я думал, что мне уже нечего терять. Но жизнь так не думала. Через два года произошла та кровавая ночь, и я допустил смерть твоего отца. После этого момента моя жизнь была как в кровавом тумане, считай, три года. Я работал против нынешнего главы, поддерживал твоего дядю. Я даже забыл своё имя, и взял другое, как у этого сумасшедшего — Фукуши. Из-за того, что я сам не смог ни пробить барьер, ни преодолеть его. Но ты открыл мне глаза тогда, на клановом собрании. Я без понятия простишь ты меня, или же нет. Я даже не могу называть себя «твой сенсей». — наконец закончил свой монолог Хофуку. Чен сидел и ничего не говорил. — Ну, что скажешь — горько усмехнулся хозяин дома, закидывая в себя очередную пиалу саке. — Я вами восхищён — абсолютно серьезно ответил ему Чен. Этими словами он шокировал Хофуку так, что мужчина будто выпал из реальности. — Чего? Может, ты разочарован? — недоуменно переспросил Хофуку. — Вос-хи-щён. Вы выговорились, теперь моя очередь. Вы потеряли всех близких вам людей, и всё равно все ваши действия были направлены на улучшение положения клана. Ещё эти ваши три года " кровавого тумана». Я испытывал это ощущение лишь раз в жизни. В момент смерти моего отца. А знаете что со мной стало тогда. — жёстко ответил мужчине ребенок, оперевшись на стол и сверля его своим кецурьюганом. — Ну туман, и туман, что тут такого? — спросил Хофуку, уже потеряв сосредоточенность. — Это значит, что сила вашей воли велика настолько, что вы способны сдерживать активацию кецурьюгана очень долго. Ваш внутренний стержень меня поражает. — вздохнул Чен, выходя из-за стола. — Какой стержень? Ты же видишь, как я живу — ещё раз по-горькому усмехнулся Хофуку. Чен взбешено вышел из гостиной. " «Сейчас он уйдет, и я опять останусь один…» — начал думать мужчина, откинув голову на спинку стула. В реальность его вернул легкий удар по голве. Когда Хофуку посмотрел на стену, он увидел шест, вставший на место к его мечам. — Так, мне пора домой. Мама с Чино будут волноваться — сказал мальчик. Хофуку хмыкнул и пошел проводить своего гостя. Чен вышел за дверь в абсолютном молчании. Когда Хофуку уже взялся за ручку двери, Чен, не оборачиваясь, сказал ему: «Знаете, если вы сами не захотите выкарабкаться из той ямы, в которую вы сами же себя и загнали, то мне придется насильно вас из неё вытащить, Хофуку… сенсей!». После этих слов мальчик убежал Мужчина даже не успел попрощаться с Ченом. Хофуку закрыл дверь и вернулся в гостиную. Внезапно его голову посетила уже забытая мужчиной мысль: » Надо разобрать тут всё». Хофуку улыбнулся и решил отложить уборку на потом, ограничившись только уборкой стола. «А этот мальчик смог вернуть меня к жизни» — усмехнулся Хофуку про себя. Вместо того, чтобы сразу уснуть, Хофуку думал о Чене. В его голове складывался пазл. Уже развернутая Чизу-сама в резиденции главы, уверенность в себе, правильное поведение, учтивость и бескрайняя вера в людей мальчика, обрывок услышанного разговора между Ченом и его дедом — всё это для Хофуку говорило, что теоретический экзамен мальчик уже сдал. «Д-а-а, Чен уже сейчас может управлять кланом. Он ещё не очень силён, но я в силах это исправить» — сказал Хофуку в пустоту, лёжа на своем диване. В ответ он услышал чириканье. Списав это на галлюцинации от саке, мужчина стал засыпать. Через пару минут в окно кто-то стал стучать. Раздраженный Хофуку подорвался с дивана и пошел разбираться с шутником. Когда он открыл в окно в него залетела какая-то небольшая белая птица. Мужчина быстро её поймал. Птица оказалась альбиносом. Хофуку лег на диван и посмотрел в её глаза… — Р-рикай, это ты? — робко спросил мужчина, боясь отрицательного ответа. Животное, конечно не могло сказать ему «да». «Я явно сегодня перепил» — подумал Хофуку, уже закрывая глаза. Последнее что он увидел — птицу, медленно кивнувшую головой.