Времена не выбирают

Пять человек. Трое мужчин, две женщины. Все – американцы, все разного возраста, расы и социального положения, все – маги. Все пятеро умерли «по неизвестной причине» в разное время за последние два года. У всех при себе был серебряный доллар двадцать девятого года с портретом Мартина Лютера Кинга, одинаково процарапанный по гурту зигзагом. Сильверстоун был одним из этих пятерых… И это сильно усложняло дело. Четвёрку обнаружила Широцуки, влезшая в базы данных полиции. И очень ей заинтересовалась – совпадений было слишком много. И особенно Гарри беспокоила монета: их в своё время отчеканили не слишком много, но найти такую – небольшая проблема, а коллекционерам она не особенно интересна… И потому давно не ходящая и не имеющая особой ценности монета могла быть только опознавательным знаком для какой-то группы – тайного общества, говоря прямо. А это уже было странно и подозрительно – сами по себе тайные общества, как правило, не слишком тайные, в НСШСА имелись в изрядном количестве, но вряд ли кто-то стал бы прицельно охотиться за членами какого-нибудь студенческого братства – если это не «Череп и кости», конечно, а здесь явно была именно охота. Конечно, тайное общество магов всегда подозрительно – но не настолько же, чтобы устраивать охоту на его членов! Потому что если дела зашли настолько далеко, то это общество – нечто на уровне приснопамятных «Вальпургиевых рыцарей», тех самых, что позже стали Пожирателями Смерти… – Тайное общество? – поморщилась Широцуки. – Можно, конечно, и так сказать, но я уверена, что это нечто хуже. И тот, кто на них охотится, кстати, может быть нашим врагом в той же степени, что и их… И это общество каким-то образом ухитряется не попасться мне на глаза, а это сложно, тени знают, насколько сложно. Неладно что-то в Датском королевстве… – Может быть, и наши беглецы из этого общества? – спросила Гермиона, однако уверенности в её голосе не было. – Нет, иначе бы они начали действовать раньше, – отмахнулась Широцуки, – да и монеты бы мелькнули. Нет, тут что-то другое… И вот теперь я, честно говоря, перестала понимать хоть что-нибудь. –Думаю, на похоронах Сильверстоуна – там же была вся школа – или около того Самураи что-то узнали, – предположил Гарри. – Что-то, связанное с его смертью. Вероятно, попытались расследовать, пришли к выводу, что им грозит опасность и стали готовиться к побегу. Надо бы попробовать выяснить, где они в это время были и что делали… И не пытались ли с кем-нибудь связаться. К деканам они не обращались, это точно, к родителям тоже… Но, возможно, есть кто-то ещё из взрослых, кому доверяет хоть один из компании? – Маловероятно, но возможно, – кивнула Широцуки. – Посмотрю. – А заодно покопайся вокруг Винтеров, – предложила Гермиона. – Мне почему-то кажется, что там что-то нечисто. Как-то… То, что мы слышали о них, не очень совпадает с тем, что мы видели, и это подозрительно. Это я тебе говорю, как человек, для прикрытия побега изобразивший грандиозную ссору с родителями… Причём мы реально расстались довольно натянуто. – Ты же вроде бы им память о себе стирала? – Собиралась, – мотнула головой Гермиона. – Но потом получила подробное описание «Обливиэйта» и решила, что это была плохая идея. Можно было вообще их личности уничтожить случайно. А так… Никто не подумает, что ты когда-нибудь вернёшься в дом, из которого вылетела чуть ли не в исподнем под крик «У меня нет дочери!», знаешь ли. К тому же так будет гораздо меньше вопросов – и тогда, и после того, как мы вернёмся. – И ты думаешь, что тут что-то похожее, – кивнула Широцуки. – А знаешь, не исключено. Семья выглядела нормальной, но они вообще довольно скрытные ребята, так что всякое может быть. Ладно, справки я наведу, но тени знают, что из этого получится. А вы свяжитесь с деканами и потрясите остальных учителей – может, они что-то знают. В результате короткого спора было решено, что обедом займётся Гарри, а Гермиона тем временем свяжется с Донахью и расспросит её, а потом поговорит с деканами. Логичный план… И, как ни удивительно, сработавший. Правда, без особых результатов, но ни Гарри, ни Гермиона их и не ждали. Впрочем, отрицательный результат – тоже результат… Выяснилось, что, во-первых, никаких монет у Самураев никто никогда не видел. Во-вторых, у компании был свой собственный знак, ничуть не тайный – японский иероглиф «нана», семь. В-третьих, у Сильверстоуна была привычка задумавшись или нервничая, крутить в пальцах монетку, но на неё директор не обращала внимания и не могла сказать, та это монета или какая-то другая. Когда привычка появилась, она тоже не помнила. Профессор Колдуэлл отметила, что привычка что-нибудь вертеть в руках у Сильверстоуна была с детства, а именно монета, появилась, кажется, под конец пятого курса – точно она не помнила. Больше ни у кого в школе таких монет не видела, за её пределами – не обращала внимания. – Не то чтобы совсем бесполезно, – подвела итог Гермиона, – но толку чуть. Хотя… М-м, как вкусно пахнет! – А ведь у Дурслей я готовить ненавидел, - улыбнулся Гарри. После обеда предполагалось не делать вообще ничего – последние дни выдались довольно суматошными, стоило притормозить и как следует всё обдумать… Ну и просто разгрузить мозг, валяясь на диване и смотря какой-нибудь глупый, но милый фильм. И это даже отчасти удалось… Потому что на телефоны неожиданно пришло странное сообщение от Веллера с каким-то кодом, а появившаяся в комнате Широцуки выключила телевизор и сообщила: – Аппарируем на Либерти – там труп, и явно по нашей части, полномочия у нас есть, Веллер прислал. – Твою же мать… – выдохнул Гарри, поспешно снаряжаясь. – Плакал наш отдых! – Отдохнуть мы всегда успеем, а вот то, что тут творится, вполне способно устроить нам новое большое приключение, – ответила Широцуки. – Так, готовы – держитесь, аппарируем. Остров Либерти выглядел точно так же, как и в прошлом – статус музея и заповедника не позволял там менять что-либо, кроме мелочей. В другой раз Гарри, разумеется, не миновал бы музея, но сейчас было не до того. Тело обнаружили под деревьями на северо-восточном берегу острова, причём обнаружили его маглы, вызвавшие полицию. Полицейские, выслушав сумбурный рассказ свидетеля, решили на всякий случай доложить начальству, то быстро связалось с аврорами – и в результате Гарри и Гермиона оказались на месте происшествия минут через пять после обнаружения тела, а Широцуки ещё раньше – она оттуда и аппарировала к ним. – Аврор Поттер, – взъерошенный черноволосый парень с идеально-синими цейссовскими глазами шагнул навстречу. – Прошу прощения, но вы должны подтвердить ваши полномочия. – Пожалуйста, – Гарри переслал полученный от Веллера код, и аврор кивнул. – Спасибо, можете проходить, – он приподнял жёлтую ленту, – тело пока не трогали, только обыскали, все вещи вон в том кейсе. Убитый – служащий МАКУСА Винсент Лайман, полукровка, пятьдесят три года – лежал на земле у выхода с аппарационной площадки в неуклюжей позе: он умер на середине шага. Правда, сейчас на этом месте уже была иллюзорная копия, а само тело лежало на носилках и над ним колдовал судебный медик, пытаясь вытащить хоть какую-то информацию из имплантов… – Чертовщина, мэм, – заявил он. – «Ангел-хранитель» – и то не помог, такое впечатление, что у него просто мозг выключился, и всё. И глазные импланты ничего не записали… Не будь имплантов с их записями, мы бы, наверно, решили, что это естественная смерть, да и так коронер нервничает. Широцуки в это время забралась в кейс с вещами, достала монету и принялась внимательно изучать линию на ребре. – А вот это уже странно, – сообщила она. – Это не просто зигзаг – кстати, одинаковый на всех монетах. Это двоичный код – три буквы: пи, эпсилон и альфа. – А что не так? – удивился подошедший кряжистый седеющий аврор с сигарой в зубах. – Старший аврор Кремер, рад знакомству… Так вот, не знаю, как оно в Европе, а у нас студенческие общества почти всегда называются по греческим буквам, и это совершенно не обязательно что-то значит. – Возможно, – Широцуки пожала протянутую руку. – Но это, во-первых, слишком сложно даже для таких, как «Череп и кости», во-вторых, предполагает действительно высокий уровень секретности, а в-третьих… Скажите, эти три буквы не вызывают у вас никаких ассоциаций? – А должны? – Кремер затянулся, раскашлялся и едва не уронил сигару. – Честно, мисс, я не в настроении играть в шарады… – Но иначе вы не достигнете результата, – мягко сказала Широцуки. – Мир говорит, но вы не услышите его голос… О, позвольте спросить: к какой конфессии вы принадлежите? Впрочем, неважно, но… – Пи, эпсилон, альфа? – неожиданно переспросила Гермиона. – Пистис, Элпис, Агапе? – Вера, надежда, любовь… – Кремер застыл с сигарой у рта. – И мать их София. Чёрт, неужели снова иллюминаты?.. – Иллюминаты?.. – Да. Это было лет тридцать назад, как раз когда я только пришёл в аврорат. Тогда за один день по всей Америке было убито больше двух десятков политиков, бизнесменов, звёзд шоу-бизнеса и спортсменов, причём при очень странных обстоятельствах – охрана каждый раз ничего не замечала, трупы находили в запертых изнутри комнатах… Кстати, недавно же было похожее убийство в «Тотентанце»! – Иллюминаты, – перебил его Гарри. – О них и речь. Представляете, что началось? И на пике истерики, уже ночью, кто-то вбросил в сеть заявление: грешники, дескать, понесли заслуженное наказание, от иллюминатов не скрыться во тьме – это почти дословно, если что – и документы. И знаете… Это был пик толерантности, допустимыми считались самые дикие вещи, даже каннибализм, но это… Те видеозаписи снимали исключительно для себя – может, ещё и для того, чтобы никто уж точно не проговорился, не знаю – но это был сущий кошмар. Любая мерзость, любое извращение… Собственно, тогда всё и началось – замять это не смогли, началось расследование, всплыло ещё больше грязи, хотя такой мерзости уже не было, потом рвануло в Библейском Поясе, особенно в Техасе, ну и началось. А об иллюминатах с тех пор никто не слышал. – Вряд ли это те самые иллюминаты, – Гермиона отложила монету, которую изучала, и достала из кейса волшебную палочку. – Хотя и не исключено. Минимум полдюжины крайне разнообразных организаций называли себя иллюминатами, так что нельзя исключить даже ситуацию, когда иллюминатами именуют себя обе стороны. Интересная палочка… Что за дерево? – Секвойя. А ядро – шерсть яо-гая, проклятого гризли. Неприятная, но, к счастью, очень редкая тварь, результат художеств сороковых, название получила в честь монстра из игры… Ну да это сейчас не важно. – Ну почему же? Материалы палочки говорят о характере человека и его талантах, – прищурилась Широцуки, – и если моя память ещё работает, секвойя соответствует людям амбициозным, а шерсть проклятого гризли… Так… жёстким и даже жестоким, склонным применять силу. Так себе сочетание, скажу откровенно. – Думаете, это как-то связано с его смертью? – Почти наверняка. Но трясти его коллег и знакомых, по чьим головам он успел пройтись, смысла нет – я могу вас уверить, что там нет никого способного на такое убийство. По-хорошему, надо собрать все шесть убийств и сравнить их… – Это возможно, но не возникнет ли у нас конфликта интересов? – Не возникнет, старший аврор. Я понимаю, что вы не доверяете корпоратам, но в нашем случае наши интересы частично совпадают, а частично не пересекаются. – Вот как?.. Хорошо, я передам вам всё, что у нас есть по этой теме, но, насколько я знаю, никто не пытался связать все эти случаи, да и расследовались они без особого энтузиазма… Информация пришла поздно вечером и оставлена на утро – разбираться во всём этом определённо стоило на свежую голову. Тем не менее, монеты проверили сразу – и убедились, что у всех шестерых они были одинаковыми и на всех имелась одна и та же надпись двоичным кодом. Больше между ними не было ничего общего… – Итак, ничего общего, кроме монеты, – подвела итог Гермиона. – И по-прежнему непонятно, как это связано с нашим делом. – Да я бы не сказал, что ничего общего, – покачал головой Гарри, свернув рабочую область. – Характеры у всех шестерых довольно похожи – люди амбициозные, более или менее неразборчивые в средствах, но при этом со своей честью, пусть и довольно своеобразной. Вот ещё бы их цели представлять… – Целью тайного общества всегда является переустройство мира, – пожала плечами Гермиона, – в свою пользу, естественно. А вот как это должно выглядеть – мы действительно не знаем… И это плохо. Широцуки, ты что-нибудь знаешь? – Что-нибудь – знаю, вот только то ли это?.. – Ты хуже Луны Лавгуд, – вздохнула Гермиона, – хотя… Я так понимаю, какие-то идеи у тебя есть? – «Какие-то» – очень хорошее слово, – Широцуки разлеглась на диване, устроив голову на коленях Гермионы. – Это даже не слухи, это… Тени знают, что это. Странные тэги в сети, неуместные – вроде бы – замечания, намёки непонятно на что… Всё это не складывается в цельную картину – да оно вообще никак не складывается, если честно, и я даже не видела между ними связи. А вот если допустить, что существуют как минимум два враждующих тайных общества… Вот тогда эта чушь перестаёт быть чушью и приобретает какой-то смысл. Правда, это нам всё равно ничего не даёт… – Что там творится в сети – тебе виднее, – ответила Гермиона. – А нам сейчас надо искать Сапфир и её компанию, и насчёт них у меня идей нет. – Почитай Сальваторе, – предложил Гарри. – Причём именно ту книгу про Конана, которая у неё стоит. Может, там какая-нибудь подсказка есть… А вообще, мне кажется, что мы что-то упускаем. У них должен быть какой-то канал связи, причём такой, чтобы до него могли добраться только союзники, но я совершенно не представляю, что это может быть. – Ну, для этого надо знать, кем могут быть эти самые союзники, не так ли? – Широцуки потянулась. – Но, как мне кажется, заняться этим стоит чуть позже, а пока ответьте мне на один вопрос: а сколько у них с собой денег? Это был действительно интересный вопрос. Разумеется, собственные счета были у всех семерых. Разумеется, родители за этими счетами следили, на самих счетах стояли ограничения и, в общем, отследить движение на них было очень просто. И абсолютно бессмысленно – счетами вообще пользовались не слишком активно, изредка снимали наличные – в Кроссроадс-хилл безналичные платежи не работали, в лавке Ильверморни, где за почти символическую цену можно было купить всё необходимое для учёбы – тем более… А за последние дни к счетам и вовсе не обращались. Для Гарри всё это было тёмным лесом, но даже ему было очевидно – нужно долго и тщательно копаться в истории счетов, чтобы, возможно, найти какие-то следы. А возможно, и не найти – это уж как повезёт. – Сколько бы у них денег ни было – они явно позаботились, чтобы их было достаточно, – заметила Гермиона. – И в принципе, не так уж сложно за год растаскать достаточно большую сумму даже наличкой, а у них наверняка и счёт есть, и вряд ли один… Так что не думаю, что с деньгами у них проблемы. День выдался на редкость суматошным и почти бесполезным – пришлось бросить всё и гоняться за придурком, наглотавшимся неизвестного зелья, от которого, конечно, сил у него прибавилось, но крыша слетела капитально. В итоге неудавшегося супергероя удалось скрутить и сдать полиции до того, как он умер – а он это сделал буквально через пару минут после получения оплаты. – Как мило с его стороны было подождать, – фыркнула Широцуки, устроившись на заднем сиденье. – Ну и пока вы носились по всему городу, я, как существо более высокоорганизованное и способное к умственному труду, искала что-нибудь интересное… И нашла. – Та-ак… – Гарри поставил машину на тормоз и развернулся к ней. – Показывай. – Лови. Портленд, Орегон, вчера, – перед глазами развернулся экран с записью стремительного боя. Семь человек – четверо мужчин и три женщины – в боевых комбинезонах спецназа сражались против пары десятков попугайски разряженных молодчиков, прятавших лица за золотыми масками. Против отлично вооружённых и довольно прилично тренированных молодчиков… Из которых не выжил никто. Потому что семёрка сражалась как современным оружием, так и магией. – «Блистательные Фантазмы», – сообщила Широцуки. – Лидеры преступного мира Портленда… Были. А вот эти семеро… Пустота. Ничего вообще, их невозможно идентифицировать. – Но их семеро, – Гарри сжал переносицу. – Совпадение? – Не думаю, – откликнулась Гермиона.