Life As We Know It

— Скажи «привет», Хён-и? — тянет Тэхён, стараясь заставить Джихён помахать в камеру, которую Гаён направляет прямо на них. — Поздоровайся с мамой, — не сдаётся он, но Джихён упорно смотрит через плечо прямо на Тэхёна. Джихён хихикает из-за надутых от обиды губ Тэхёна, весело хлопая ладошками по своим коленкам, и парень не может больше сдерживать мягкой улыбки при взгляде на свою крестницу, несмотря на то, что она доставляет им столько проблем. Джихён всё ещё не разговаривает, от неё ещё не исходило ни одного более или менее сложного слова, кроме неразборчивого детского лепета, но Гаён сказала, что все её переживания развеял доктор, сказав, что все дети развиваются в своём темпе, а с учётом того, что ей исполнился год всего неделю назад, времени наверстать у неё предостаточно. — Правда? Собираешься доставить своей маме кучу проблем? — теперь настала очередь Гаён игриво хмуриться из-за нежелания дочери сотрудничать, но Джихён вновь смеётся, словно осознаёт, что делает. Чонгук проходит в комнату в этот самый момент, намеренно закрывая собой камеру. Тэхён, совершенно не оценивший этот ребяческий жест со стороны альфы, закатывает глаза, пока Гаён, хохотнув, прогоняет его короткими взмахами рук. — Отодвинься, неудачник. Мы тут пытаемся снять домашнее видео. — Домашнее видео? — озадаченно переспрашивает Чонгук, заглядывая в камеру в руках Гаён. — В девятнадцатом году? — он намеренно драматизирует, вскидывая брови и широко открывая рот. — Да, — Тэхён решает вступиться за Гаён, растягивая губы в неестественной и саркастичной улыбочке. — Домашние видео хранят счастливые моменты. О них твоей бессердечной заднице, наверное, неизвестно. — Вау, — Чонгук чуть отходит назад, так что его лицо теперь полностью видно. Гаён изумлённо наблюдает за ними через объектив, пока Тэхён подозрительно зыркает на него. — Когда будешь пересматривать это, Хён, увидишь, какой занозой в заднице был Тэхён. Чёрт, возможно он всё ещё будет таким к тому моменту, как ты это посмотришь. — То есть я теперь заноза в заднице, потому что прав в чём-то? — фыркает Тэхён, продолжая испепелять Чонгука взглядом. — Это был вполне естественный вопрос, умник. Я не знаю никого, кто снимал бы домашние видео в девятнадцатом году. — Так, — вмешивается Гаён, заставляя обоих заткнуться на половине их зарождающегося конфликта, чтобы с любопытством взглянуть на неё. — Как бы увлекательно это ни было, — она показывает на них поочерёдно, — я бы попросила вас больше не использовать так свободно слово «задница» при Джихён. — Что? — Чонгук подходит к девочке, которая всё ещё сидит на коленях Тэхёна, и игриво хватает её за пухлую щёчку, улыбаясь её хмурому выражению. — Будет так круто, если её первым словом будет ругательство, да, Хён? Ты будешь бандитским ребёнком. — Чонгук, — предупреждает Юнгук, заслышав разговор ещё из коридора. Его голос не серьёзный, даже слегка игривый, но в нём всё же достаточно твёрдости, чтобы дать понять, что шутливый тон здесь лишь потому что Чонгук — друг. — Гаён права, и ты это знаешь. — Ладно, ладно, — Чонгук вскидывет руки, сдаваясь и медленно отступая к холодильнику. — Твой ребёнок, твои правила. Тэхён провожает альфу лёгким покачиванием головы и фокусируется на Юнгуке, радостно указывая на него, чтобы привлечь внимание Джихён к собственному отцу. — Поздоровайся с папочкой! — Привет, моя маленькая принцесса, — широко улыбается он и подходит, чтобы забрать её из рук Тэхёна. Он покрывает поцелуями всё её лицо и живот, заставляя Гаён любовно улыбнуться, глядя на них двоих, пока Джихён заливисто хихикает и дёргается в руках папы. Тэхён решает оставить парочку наедине в такой момент и ретируется в кухню, где всё ещё находился Чонгук, о чём он тут же жалеет, ощущая незнакомый неприятный запах, который ударяет в нос и заставляет сморщиться. — Фу, что это за запах? — Это аромат моей победы, — играет бровями Чонгук, ехидно ухмыляясь. Класс, он выглядит, как подросток, треплющийся о своём «счёте» с дружками. Тэхён не понимает, как не заметил его сразу же, но теперь этот аромат — единственное, что он ощущает. — От тебя воняет так, словно ты искупался в парфюме. У меня даже нос болит. — Так заткни его, — пожимает плечами Чонгук, словно ему вообще насрать. — Знаешь, — хмурится Тэхён, не особо удивляясь смеху Чонгука, который последовал. — Каким-то магическим образом этот аромат, что сейчас на тебе, ещё более тошнотворный, чем твой собственный. — Правда? — Чонгук изображает замешательство, откашлявшись. — Потому что я отчётливо помню, как ты облизывался на него в тот вечер, когда Гаён и Юн пытались нас свести. — Ты уверен, что я облизывался? — омега задумчиво постукивает пальцем по подбородку, после чего поднимает вверх указательный палец в псевдоосознании. — Ох, подожди. Думаю, ты спутал меня с кем-то из тысячи человек, с которыми ты переспал. — И если бы ты, — Чонгук тычет пальцем ему в лоб, язвительно выделяя слово «ты», — не был таким занудой, мог бы тоже попасть в этот список. — Отвратительно, — кривится Тэхён, злобно отталкивая руку альфы. — На самом деле, я считаю, что мне нереально повезло не попасть туда. — Ох, какая жалость, — Чонгук хмурится, смотря на Тэхёна, словно правда ему сочувствует. — Потому что это лучший список, в котором ты когда-либо оказался бы. — Вы двое заткнётесь или нет? — спрашивает Гаён, присоединяясь к ним на кухне с Джихён под боком с соской во рту. — Вы хуже, чем женатая пара, — шутит она. — Сомневаюсь, что супруги вызывают друг у друга отвращение, — возражает Тэхён, обращая к Чонгуку самую циничную улыбку. Альфа в ответ наигранно смеётся, после чего закатывает глаза. Гаён звонко цокает, сигнализируя Тэхёну, чтобы тот проследовал за ней во двор. — Ладно, не важно. Пойдём? Хочу посоветоваться с тобой кое о чём, — однако Тэхён остаётся на месте. — О, в этот раз ты правда интересуешься моим мнением? Или это очередной способ рассказать мне о своих одиноких друзьях, с которыми ты хочешь меня свести? — Почему бы не воспользоваться возможностью? — дразнит Чонгук, делая вид, что разговор тоже его касается. Он открывает холодильник и без колебания хватает бутылку кокосовой водки. — Считай, что это твой шанс наконец-то с кем-то переспать, — он улыбается, сделав большой глоток, игнорируя бокалы. — Ты можешь не провоцировать его? — одёргивает его Гаён, раздражённая тем, что эти двое не могут продержаться без ссоры дольше минуты. — И можешь не пить из горла? — жалуется она, свободной рукой отбирая бутылку у Чонгука. — Стаканы придумали не просто так. — Почему просто не пить из бутылки? Это сэкономит время и грязную посуду, — Чонгук старается оправдаться, но Гаён нет до этого никакого дела. Она прожигает его взглядом, прежде чем глубоко вздохнуть. — Возьми рюмку, или никакой тебе водки, — приказывает она, отставив бутылку на столешницу прежде, чем любопытная Джихён успеет дотянуться до неё ручками. Снова обращая внимание на Тэхёна, Гаён улыбается даже слишком мило. — Пойдём? Пожалуйста? Тэхён в отчаянии запрокидывает голову, но позволяет утянуть себя во двор, прекрасно осознавая, что никогда не сможет долго сопротивляться Гаён. Скорее инстинктивно он оборачивается и тут же об этом жалеет — иначе он бы никогда не увидел Чонгука, со знакомой ухмылкой провоцирующего его непристойными жестами. Тэхён искренне его ненавидит.

🧸🍼

Тэхён до подбородка окружён пузырями, пена покрыла всю ванну, его тело и волосы, и с каждым его движением вода капает на пол, но не то чтобы ему было до всего этого какое-то дело. В конце концов он сможет убрать всё, когда закончит. Сейчас важен только он сам и уходовые процедуры после долгого рабочего дня, полного стресса из-за покупателей, которые отчего-то считают, что обладают над ним каким-то привилегированным статусом, поскольку он омега. То, как они требуют возврат по совершенно глупым причинам или банально просят продать выпечку по более низкой цене, потому что они же альфы. Тэхён строил свой бизнес с нуля не для того, чтобы позволять людям вытирать об него ноги. Они с Сокджином драли задницы каждое утро на кухне, чтобы убедиться, что вся выпечка, которую они будут продавать, вкусная и свежая, и всё ради чего? Чтобы жадные до собственных денег покупатели принижали их старания, потому что не хотели платить полную стоимость за капкейк, или верили, что их статус выше? Разве это справедливо? К счастью, всё уже не так плохо, как раньше. Большинство уже не относится к омегам, как к отбросам, но, в конце концов, омегам всегда придётся бороться. Эта борьба чем-то напоминает противостояние богатых и бедных. Как богатые думают, что имеют превосходство над бедными, так и альфы по отношению к омегам. Время может улучшить ситуацию, но оно не может изменить каждого. Омега скользит глубже под воду, прикрывая тяжёлые покрасневшие веки со вздохом облегчения. Теперь он вовсе не захочет вылезать, поскольку горячая вода действительно помогает расслабиться и отключить роящиеся в голове мысли. Жалко только, что он всё же не купил вино, как планировал изначально. Чёрт. Почти провалившись в сон прямо в ванной, Тэхён подскакивает от громкого звонка телефона, гулко разлетевшегося по маленькой ванной комнате. Резко выпрямившись, он ругается, наблюдая за выплеснувшейся на пол водой, которая попадает даже на телефон. Тэхён наспех стирает капли попавшейся под руку футболкой и отвечает на звонок, не желая пропустить: — Алло? — Здравствуйте, это Ким Тэхён? — Верно, это я, — отвечает он с опаской. — Могу я узнать, с кем разговариваю? — Детектив Ли. Не могли бы вы приехать в участок? Дело касается Бан Гаён и Бан Юнгука. — О, господи, — Тэхён плохо видит из-за скопившихся слёз, мотая головой и прижимая ладонь ко рту. — Машина просто пе-перевернулась? — он запинается, не в силах собрать мысли в кучу. Кажется, что всё происходящее — просто шутка, но с каких пор смерть — это смешно? — Мне жаль, — хмурится детектив Ли и смотрит на него сочувствующе. Это вряд ли снимет тяжесть на сердце Тэхёна, но он оценил этот простой жест доброты. — Офицер нашёл ваше имя и номер телефона на страховке в кошельке Гаён. — Я просто… Я не могу поверить, что их больше нет. Это всё по-настоящему? — тараторит он в панике, но затем осознание накрывает его. — Чёрт, нет. Нет. У них есть дочка. Ей о-один годик. Джихён. О боже, только не говорите, что она была с ними в машине, — умоляет он, сложив ладони перед собой, словно полицейский решал что-то в этой ситуации. Слёзы с новой силой потекли по щекам, ему было так страшно услышать ответ. — Нет, нет, — успокаивает его детектив Ли. — Не волнуйтесь, она была с няней, когда произошла авария. Она сейчас у ООП. — О…ОП? — повторяет Тэхён в замешательстве, стирая слёзы, но это не особо помогает, потому что они продолжают стекать. Всё внутри него сжимается, и он едва стоит на ногах, которые грозятся превратиться в желе, а в горле вот-вот образуется ком. Ему больно, и он никак не может справиться с этой болью. Он хочет, чтобы Гаён выскочила из-за угла и подарила ему одну из своих очаровательных улыбок, что освещают, кажется, весь свет. — Органы опеки и попечительства. Она в хороших руках, я вас уверяю, — Тэхён кивает, подмечая крошечное облегчение при мысли о том, что Джихён в безопасности и в порядке, однако этого не хватило, чтобы смягчить боль, которая сжимала сердце каждый раз, когда он думал о Гаён и Юнгуке. — Сейчас мне нужны имена и номера людей, которых необходимо обзвонить. Вы можете их предоставить? — Д-да, — Тэхён прочищает горло, вытирая мокрые от слёз руки о брюки. — Их немного. Я помогу. Подъехав к участку, Чонгук срывает шлем с головы, даже не думая о том, чтобы аккуратно убрать его в багажник. Вместо этого он бросает его прямо на землю, слезая с мотоцикла и слушая, как бешено колотится собственное сердце. Он взбегает по лестнице через две ступени и врывается внутрь, походя на маньяка и стараясь отдышаться после спешки. — Где… — обращается он к администратору, но знакомый голос останавливает его. — Чонгук, — Тэхён появляется из-за угла, и его голос звучит надломленно и слабо. Он как будто бы робко приближается к альфе, ступая небыстро и осторожно. Как раз в тот момент Чонгук замечает красные, заплаканные глаза омеги, и одной только реакции Тэхёна хватает Чонгуку, чтобы подтвердить свои страшные догадки. Его лучшего друга, блять, больше нет. Он срывается прямо посреди полицейского участка.

🧸🍼

Ким Намджун, адвокат Гаён и Юнгука, сидит сейчас перед ними за кухонным столом. Они вместе обсуждают возможные варианты для Джихён, думая, куда её лучше поселить и что будет лучше для её дальнейшей жизни, поскольку эти вопросы беспокоят их обоих, но одно определённое предложение заставляет Тэхёна невежливо перебить монолог Намджуна. — Стой, — встревает он, быстро моргая. Вышло, правда, грубо, но он слишком запутался. — Что с ней будет? — Оу, — Намджун переводит взгляд на не менее озадаченного Чонгука, и его плечи слегка опускаются. — Гаён и Юнгук не говорили с вами об опеке? Тэхён с Чонгуком синхронно переглядываются, после чего также одновременно поворачиваются обратно к Намджуну с тихими «нет». — Что ж, — начинает Намджун, глядя на кучу бумаг на столе и шумно выдыхая. — При подготовке завещания, мы говорили о Джихён, точнее о том, кто будет заботиться о ней в том несчастном случае, когда они оба погибнут, и они указали вас, — он поднимает на них глаза. — Вас обоих. Тэхён распахивает глаза, застыв. От услышанного сердце забилось быстрее. Гаён выбрала его? Его с Чонгуком? Почему их? Они не могут ни минуты провести в одной комнате без пререканий, а она ожидала, что они будут воспитывать ребёнка вместе? Более того, Тэхён ничего не знает о воспитании детей от слова совсем. — Я… — бормочет он. — Я не знаю, что сказать. — Они выбрали нас? — подаёт голос Чонгук, ошарашенно указывая на них с Тэхёном, рот у которого то открывался, то закрывался. — Типа, вместе? — его голос от шока дал петуха. — Мы же даже не женаты. Я, я не понимаю. — Вы оба можете отказаться, — осторожно напоминает им Намджун, подметив их замешательство и панику. — Это серьёзное дело, поскольку она всё же ребёнок. У вас есть и другие варианты. — Варианты? — голос Чонгука звучит слегка облегчённо, а Тэхён кивком даёт знать, что слушает очень внимательно. — Варианты, да, мы с радостью послушаем их. Какие? — Ну, для начала, есть мать Гаён, но сперва нужно оценить её возможности. Также можно отдать её в приёмную семью или детский дом. — А если, допустим, один из нас захочет воспитывать её в своём доме. Такое возможно? — Тэхёну, если честно, предложенные варианты совсем не понравились. — Или мы оба, — возражает Чонгук, зыркая в ответ на тэхёнов убийственный взгляд. — Гипотетически. — С учётом того, что они выбрали вас обоих, то мне придётся назначить слушание в суде, и они уже будут решать этот вопрос с временной опекой. Но, — он вдруг умолкает, тщательно подбирая следующие слова, поскольку тема была сама по себе достаточно щепитильной. — Если вы оба решите сделать это, я думаю, что будет лучше, если вы переедете в их дом и будете жить вместе. — Мы? Жить вместе? Да вы издеваетесь? — Чонгук незамедлительно мотает головой. — Понимаете, они пытались свести нас несколько лет назад. Ключевое слово — пытались, но из нас бы всё равно ничего не получилось, потому что он, — Тэхён не может удержать короткого косого взгляда в сторону альфы. — та еще заноза в заднице. — Да, и может, если бы он не был таким занудой, я смог бы выносить его присутствие под одной крышей со мной… — О, ладно, но если бы он не был таким долбоящером, я бы… — Достаточно, — Намджун вытягивает руку, заставляя их затихнуть. — Я понял, спасибо, — сухо чеканит он, заставляя Тэхёна покраснеть из-за той глупой сцены, что они с Чонгуком только что устроили. — Мы все знаем, что так будет лучше для Джихён, поскольку она уже знакома с этой обстановкой, — объясняет адвокат, выдвигая адекватные причины и совершенно не беспокоясь об их несущественной вражде и скупых её оправданиях. Тэхён понимающе вздыхает, а Чонгук бормочет: — Это понятно. — Теперь перейдём к финансам, — Намджун перебирает разложенные документы, пока не находит нужный. — Государство покроет ипотечный кредит, но на большее не рассчитывайте, посколько у Гаён и Юнгука не было крупных сбережений, а дом они купили в качестве инвестиции. Об остальном вам придётся позаботиться самим. Кажется на первый взгляд, что расклад неплохой, но это не так. Этот дом, блять, просто огромный, и сжирает кучу денег. Денег, которых у Тэхёна нет, потому что он не архитектор, как Юнгук, и не дизайнер одежды, как Гаён, так что, по сути, он не может позволить себе обслуживание этого дома даже с учётом оплаты государством ипотеки. Однако всё это только ради Джихён, их крестницы. Поэтому Тэхён с Чонгуком коротко переглядываются, когда Намджун заканчивает. Не обмениваясь какими-либо вербальными жестами, оба, кажется, понимают, каково их финальное решение.

🧸🍼

— Мы точно справимся? — переживает Тэхён, покусывая нижнюю губу. Чонгук сидит рядом с ним на диване, сложив руки за головой, явно тоже погружённый в свои мысли. — Я к тому, что на похоронах была куча родственников, но все они словно и без того заняты по горло своими собственными детьми и работой. — Да, согласен. Мне даже неудобно было приставать с расспросами, когда мы должны были горевать о смерти своих друзей, — Чонгук опускает голову на спинку, разглядывая покрасневшими глазами потолок. Возможно, это из-за пролитых сегодня слёз или недостатка сна, Тэхён не уверен. — Что нам теперь вообще делать? То есть, почему мы? Мы двое — самые неопытные в плане ухода за детьми друзья, которые у них были. Именно об этом Тэхён и думал последнее время с того момента, когда Намджун сообщил им, что Гаён и Юнгук указали их в качестве опекунов. — Может потому, что они знали, как мы любим и заботимся о Хён-и? — Любовь и забота не гарантирует, что мы справимся с её воспитанием, — Тэхён знает, что альфа здесь прав. — Ты хоть знаешь, как поменять памперс? — выдаёт Чонгук, поднимая голову со спинки, чтобы взглянуть на сомневающегося Тэхёна. Его нервный аромат заполняет комнату, чем сильно расстраивает Тэхёна. Последние несколько недель он не мог перестать думать обо всём этом, о том, как стремительно и драматично вскоре изменится его жизнь с появлением в ней ребёнка. Ему стоит перестать обдумывать своё положение, иначе его голова попросту взорвётся от всех этих мыслей. — Это не может быть слишком сложно, так? Ты просто… — Тэхён взмахивает в воздухе руками, представляя себе сам процесс, словно знает о нём всё. — Ну понимаешь, — говорит он раздражённо, но Чонгук совсем не понимает. — Ты оборачиваешь его вокруг ребёнка и затягиваешь этими липкими штучками по бокам. Не знаю, как называются. Чонгук качает головой, снова переводит взгляд на потолок и запрокидывает голову в жесте полной капитуляции. — Мы в такой заднице.

🧸🍼

После того, как на слушании в суде судья предоставил им временную опеку над Джихён, Тэхён с Чонгуком поехали домой к Гаён и Юнгуку, чтобы уложить задремавшую Джихён в детский манеж в гостиной. Несмотря на то, что в зале суда они чувствовали себя уверенно, оказавшись в их доме с их ребёнком наедине, вся уверенность куда-то испарилась. Теперь стало особенно ясно, что всё происходящее не выдумка, а самая настоящая реальность. — Что мы вообще делаем? — бормочет Тэхён себе под нос, падая на диван, но подошедший Чонгук его слышит. Тэхён не хотел, чтобы Джихён оказалась в детском доме или оказалась под опекой матери Гаён, которая только и делает, что курит днями и играет в азартные игры ночами. Он прекрасно знает, каково детям, которые растут без соответствующего внимания и надзора, так что если он может, то постарается изо всех сил сделать жизнь Джихён комфортной. Особенно, если Гаён доверилась ему настолько, что указала в качестве опекуна. Пускай это и звучит наивно, но он так хочет доказать своей лучшей подруге, что он справится с этим ради неё. Но ему страшно. Так, так невероятно страшно. — Мы поступили правильно? — в этот раз тишину нарушает Чонгук, высказав свои мысли. Тэхён задавался тем же вопросом, когда они покидали зал суда, но когда он сидел на заднем сидении с Джихён, которая отчаянно боролась со сном, он взглянул на неё и всё понял. В её глазах Тэхён видел лишь Гаён и Юнгука. Этого было вполне достаточно, чтобы понять, что временная опека над ней — единственно верное решение. — Технически, решение принял судья, а не мы, но да. Мне кажется, Ён и Юн знали, на что шли, когда вписывали наши имена. Зачем им было делать это, если они не были уверены в правильности их решения? — Ага, зачем? — цедит Чонгук, сильно тряхнув головой, и прохаживается по гостиной. — Я… я не могу, — прямо выпаливает он. — Теперь, когда мы здесь, и всё официально, я не могу. Я желаю лучшего для Хён, правда, но я не готов воспитывать ребёнка. Это так трудно, Тэхён. — Я понимаю, но ты можешь, пожалуйста, успокоиться и глубоко вдохнуть? — глухо и устало умоляет Тэхён. Омега жутко устал за последние недели после смерти друзей, так что последнее, что ему сейчас нужно — это ссора с Чонгуком. — Типа, какого хера? Они даже не говорили с нами об этом! — продолжает Чонгук, вскидывая руки. Тэхён поглядывает на спящую в манеже Джихён, беспокоясь, что она проснётся от вспышки ярости со стороны альфы. — Из целого миллиона раз, когда мы с Юном встречались, он даже не подумал сказать: «Эй, чувак, видел тот пас между Томом и Джексоном? О, и кстати, я указал тебя в качестве опекуна своей дочери на случай, если умру!». — Чонгук, — одёргивает его Тэхён, замечая, что Джихён зашевелилась из-за громкого шума. — Можешь, блять, потише говорить? Ты разбудишь её. — И что тогда случится, а, Тэхён? В итоге она всё равно проснётся, и что мы будем делать тогда? Тэхён прикрывает глаза, медленно вдыхая через нос. Ему хватало переживаний из-за ребёнка, о котором он понятия не имеет, как заботиться, с лихвой. Так что появившаяся необходимость справляться ещё и с чонгуковым дерьмом и его отстойным отношением — просто блядская вишенка на торте. — Мы разберёмся с этим, хорошо? — выдыхает он, поднимая тяжёлые от усталости веки. — Новоиспечённые родители тоже не рождаются со всеми этими знаниями. — Воу, воу, — Чонгук прерывает его, оказываясь напротив Тэхёна с широко распахнутыми глазами и моргая так часто, словно это поможет ему лучше слышать омегу. — Новоиспечённые кто? — Родители, Чонгук, — припечатывает Тэхён. — Я в курсе, что ты ни на что такое не подписывался, но это именно то, кем мы являемся сейчас. Мы родители. Смирись с этим. — Серьёзно? Потому что я вижу нас, скорее, няньками. — Няньками, — хмурится Тэхён с сухим, хриплым смехом. Боже, он так ненавидит этого альфу временами, и сейчас наступило именно это время. — Ты просто невероятный, знаешь? Они не вернутся, так что мы не «няньки», — шипит он, изображая в воздухе кавычки. — Это всё, блять, происходит на самом деле, Чонгук. — Думаешь, я не знаю, что они не вернутся? — глаза Чонгука сверкают тёмно-красным, а запах предостерегающе усиливается. — Каким хреном я должен знать, что происходит в твоей голове? — возражает Тэхён, повышая голос, потому что ему надоело быть единственным взрослым в здравом уме в этой комнате. — Зачем ты вообще ввязался в это дерьмо, если не хочешь заботиться о Джихён? — Потому что я люблю её, и она — всё, что осталось у меня от Юнгука! — взрывается Чонгук, заставляя Тэхёна вздрогнуть. — Блять, я знаю, что звучит эгоистично, но я не хочу это терять. Я просто представить не мог, что будет настолько больно смотреть на неё и видеть их лица. Тэхён тут же прикрывает рот, не ожидав такого сентиментального ответа от альфы. Он знает, что смерть Юнгука Чонгук переживал так же тяжело, как и любой другой человек, потерявший своего лучшего друга детства, но у младшего было слишком много гордости, чтобы признать, что ему больно. Именно поэтому Тэхёна застала врасплох его реакция. Может, дело в том, что он омега по природе, или в том, что он просто человек такой, но Тэхён вдруг чувствует необходимость успокоить Чонгука, забыв про все их разногласия. Однако как только он открывает рот, его прерывает громкий плач. Повернув голову на источник звука, Тэхён замечает Джихён, которая поднимается в манеже с покрасневшим и мокрым от слёз личиком. — Блять, — бормочет он и подрывается с дивана. Чонгук следует за ним. — Иди сюда, ангел, — Чонгук уже тянется, чтобы взять её, но Тэхён резко отталкивает его руки. — И за что? — По дороге домой я читал статьи, ну, знаешь, чтобы узнать чуть больше про детей, — спешно поясняет Тэхён на фоне громких воплей Джихён, и Чонгук закатывает глаза, подгоняя неторопливый рассказ омеги жестами. — И… и там было сказано, что нельзя баловать детей, поднимая их на руки всякий раз, когда они плачут. Они должны успокаиваться сами. — Успокаиваться сами, — повторяет Чонгук, не особо восхищённый познаниями Тэхёна. — И как нам заставить её это сделать? — Эммм, — Тэхён прокручивает в воспоминаниях информацию, которую успел урывками подцепить из статей. — Так, так. Они говорили, что нужно разговаривать с ними спокойным голосом, так что, эм, — он улыбается Джихён, которая всё ещё надрывно плачет, балансируя на слабых ножках. Он изо всех сил старается контролировать феромоны, которые выделяются из-за нервов, чтобы не расстраивать Джихён ещё сильнее. — Привет, Хён-и, — тянет он, склоняясь, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Однако Джихён начинает сильнее плакать, расстроенная тем, что никто до сих пор не взял её на руки, и в гневе ударяет ручками о края манежа, желая выбраться. В итоге она теряет равновесие и приземляется на пятую точку, что, естественно, только усиливает плач. — Нахер. Я беру её… — Чонгук, подожди, — требует Тэхён, во второй раз останавливая альфу. — Если она привыкнет к тому, что её берут на руки каждый раз, когда она плачет? У нас потом будут проблемы с этим. — Но нам нужно что-то с ней сделать, Тэхён. Она перебудит весь район, если не перестанет так плакать. — Позволь попробовать ещё одну вещь. Одну, — он умоляюще выставляет указательный палец, на что Чонгук лишь ведёт плечом и отступает, как бы говоря сцена вся твоя. — Итак, Хён-и, — омега хлопает в ладоши, продолжая улыбаться, несмотря на то, как ему хочется поплакать вместе с ней. — Тебе нравится музыка? Да, я помню, что мама всегда её тебе ставила, — продолжает он ворковать, после чего начинает напевать какую-то детскую песенку. Спойлер: это тоже не помогает. — Так, у меня уже голова раскалывается, — Чонгук легонько отпихивает Тэхёна, когда его стратегия с пением проваливается, и наклоняется, чтобы подхватить Джихён. — Ну же, — он слегка покачивает её, широко улыбаясь и используя куда более нежный голос, чем в любом другом случае. — Что не так, Хён-и? Хочешь есть? Пора менять памперс? — он приподнимает её, принюхиваясь, и отрицательно качает головой. — Нет, всё в порядке. — Может, покормить её? — с надеждой спрашивает Тэхён, всё ещё прижимая сложенные руки к груди. Он никогда ещё не видел, чтобы Джихён плакала так сильно, и потому тут же начинает переживать, что проблема куда более серьёзная. — Попробуем? Я, эм, часто видел, что Гаён смешивала в блендере тыкву с бананом. — У нас нет на это времени, Тэхён. Просто дай ей какой-нибудь йогурт, который часто давал Юнгук. Или кашу. — Ей нужна нормальная еда, а не перекус, — парирует Тэхён, словно это очевидный и всем известный факт. Ведь так и есть. Сорвавшись на кухню, Тэхён тут же начинает готовить еду, достав тыкву из холодильника. — С каких пор каша — это перекус? — не успокаивается Чонгук, словно эта дискуссия важнее всего происходящего сейчас. — Чонгук, пожалуйста, — Тэхён перестаёт нарезать тыкву и поднимает руку, надеясь, что хотя бы это сможет заткнуть альфу, но он с раздражением осознаёт, что Чонгук решает сменить тактику и безмолвно пялится на него. Громкий плач Джихён совсем не спасает всю ситуацию. Чонгук бормочет что-то себе под нос, но старшему слишком наплевать, чтобы прислушиваться. Альфа наконец-то усаживает Джихён на высокий детский стул, концентрируя всё своё внимание и энергию на попытках успокоить её, но они оба знают, что он терпит неудачу. С крахом. — Тэхён, — нетерпеливо подгоняет альфа. — Ты зря тратишь время. — Это займёт каких-то две минуты, — паникует Тэхён, очищая банан. Он не парится с нарезкой, и бросает фрукт прямо в блендер к порезанной тыкве. — Может, даже меньше. — А дать ей йогурт можно было за две секунды. — Это неполноценная пища, — шипит Тэхён, накрывая ёмкость крышкой и включая. — Я видел, как Ён давала ей это тысячу раз, — ему приходится перекрикивать блендер. — Она обожает это. Кухня погружается в настоящий хаос, и Тэхён ненавидит всё происходящее всё сильнее. Он не может больше контролировать свой запах, который наверняка ещё больше нервирует Джихён, и каким-то образом шум блендера кажется в десять раз громче. Он заглушает даже её плач, превращая атмосферу в ещё более сумасшедшую. Хватая первую попавшуюся миску и ложку, он наводит полный беспорядок, пока перекладывает пюре из блендера в миску резкими неосторожными движениями. Закончив, он обегает кухонный островок и отпихивает Чонгука в сторону, который, к счастью, не начинает протестовать. — Хорошо, хорошо, — напевает Тэхён, подцепляя из миски немного пюре, и подносит ложку ко рту Джихён. — Вот, кушай, — Джихён отрицательно мотает головой, из-за чего ложка пачкает её щёку. — Пора кушать, Хён-и, — повторяет Тэхён в отчаянии. — Это же твоё любимое, да? — Определённо её любимое. Именно поэтому она и не ест. Тэхён оставляет саркастичный комментарий Чонгука без внимания, улыбаясь Джихён слишком натянуто. — Пожалуйста, Хён-и? Съешь ради меня две ложечки? Разве ты не этого хотела? Есть? — умоляет он, стараясь запихнуть ей в рот хотя бы немного, но она, обидевшись, начинает махать руками, едва не выбив из рук Тэхёна ложку. — Вот, — Чонгук возвращается, открывая контейнер и вываливая на небольшой столик целую кучу упаковок с жидким йогуртом. — Бон апетит. Джихён в ту же секунду замолкает, медленно хватает упаковку и принимается пить с довольным видом. Тэхён не понимает детей. Нет, он не понимает детей. Совсем. — …Да ты издеваешься? — Почему ты просто не послушал меня? Сначала ты хотел, чтобы она сама себя успокоила, потом ты принялся кормить её тем, что она, вероятно, терпеть не может. Но да, Тэхён, — его голос звучит резко и чётко, пока Чонгук ставит контейнер с йогуртом на островок. — Мы с тобой правильные кандидатуры для её воспитания, так ведь? Тэхён слышит, как Чонгук сбегает на улицу, но он не тратит время на то, чтобы спросить у альфы, куда именно он собирается. Вместо этого он решает уделить всё внимание изучению того, как Джихён икает раз в пару секунд. Её глаза немного красные, щёки мокрые от слёз, но она хотя бы ест. Молча. Тэхёну даже думать о том, что Чонгук мог быть прав, ненавистно.