Life As We Know It

Им казалось, что хуже уже просто некуда. Так вот они ошибались. Чонгук с Тэхёном медленно, но верно теряют драгоценные часы, отведённые на сон. Для них уже вошло в привычку вставать рано утром, чтобы сменить Джихён памперс, потому что она начинает хныкать с грязным, однако потом, к великому сожалению, она вовсе не хочет ложиться обратно, поэтому им приходится с боем укладывать её в кроватку. Тэхён мало чего знает о детях, очень мало, но он даже не думал, что будет настолько тяжело с годовалым ребёнком. Разве дети не становятся спокойнее в таком возрасте? Разве они не перестают плакать и начинают разговаривать? Так Тэхён и предполагал, однако Джихён разрушила всё, поскольку единственное, что она делала, это плакала, сигнализируя о том, что хочет на этот раз, но даже так им не удавалось избежать этой игры в угадайку. Она голодна? Нужно сменить памперс? Она заболевает? Скучает по родителям? А знает ли она, что они погибли? Такими темпами Тэхён точно потеряет рассудок. — Смотри, уточка плавает с тобой, — говорит нараспев Тэхён, подталкивая игрушку, чтобы та плавала вокруг Джихён, которая выглядит слегка угрюмо. — Оу, она такая милая, правда? Прямо как ты, — он аккуратно тыкает её в носик. Звук открывающейся входной двери заставляет Тэхёна вздохнуть с облегчением. Он с самого утра сидит с Джихён, поскольку к Чонгуку записались на ранний сеанс тату, и он никак не мог перенести, поэтому сейчас Тэхён как никогда рад возвращению альфы. Выдавив немного геля на руки, он наконец принимается мыть Джихён. Её волосы прилипли к шее и лбу пока она играла, поэтому Тэхён и решил, что ванна поможет ей немного освежиться. Так и вышло, однако это не особо исправило ситуацию с её угрюмым настроением. Наверно она расстроена из-за того, что Тэхён не проводил с ней каждую свободную секунду. Или же они с Чонгуком настолько дерьмовые опекуны, что даже она это чувствует. — Готова вылезать? — спрашивает Тэхён, словно она понимает, что он говорит. Он смывает с неё небольшим ковшиком остатки пены, быстро убирая предмет от её любопытных ручек. — Подожди, Хён-и, мне же нужно смыть с тебя пену. Тэхён быстро понял, что Джихён невероятно упрямая, поэтому после нескольких попыток он всё же сдаётся и отдаёт ей ковшик, пока она не начала плакать. — Так, ладно. Всё равно время купания вышло, — выдернув пробку, омега поднимается на ноги, едва удержав равновесие из-за боли в затекших коленях. Блять, он точно никогда к этому не привыкнет. — Полотенце. Нам нужно полотенце, — сообщает Тэхён, но Джихён игнорирует, слишком занятая игрой с ковшиком. У него уходит всего несколько секунд, чтобы дойти до двери, схватить одно из полотенец, висевших на крючках, и вернуться обратно к ванной. Несколько секунд. И когда он оборачивается и видит Джихён, испуганно вцепившуюся в бортик и пытающуюся устоять на скользкой поверхности, его глаза моментально расширяются, а испуганный вскрик срывается с губ. Тэхён быстро осознаёт свою беспечную ошибку, когда Джихён взвизгивает, теряя равновесие и падая прямо в ванну. На мгновение воцаряется звенящая тишина, прерванная внезапным громким плачем Джихён, который вырывает Тэхёна из оцепенения. Он подбегает к ванной и поднимает Джихён, обворачивая в мягкое полотенце. — Ты в порядке? О господи. Мне так, так жаль, Хён-и, — он шепчет извинения дрожащим голосом куда-то ей в макушку, ощупывая всю её голову на предмет шишек. — Прости меня. Я такой идиот. О господи. О, боже. Дверь в ванную вдруг резко открывается, впуская внутрь Чонгука. — Что случилось? Что с ней? — в панике спрашивает он. — Она упала в ванну, — голос Тэхёна, наполненный стыдом, всё ещё дрожит. Он чувствует себя таким идиотом, потому что Джихён только что пострадала из-за его тупости. — Я, я наверное напугал её? Потому что она пыталась выбраться из ванной сама, а я закричал от страха… — Блять, ну ты дебил, — шипит Чонгук, забирая Джихён из рук омеги и покрывая всё её лицо крошечными поцелуями. — Ты в порядке? — спрашивает он у Джихён, после чего переводит убийственный взгляд на Тэхёна. — У неё есть шишки? Тебе повезло, что она себе череп не раскроила. Тэхён даже застывает от жутких картинок, что мелькают в голове. — Завались, как ты можешь такое говорить? Нет шишек. Я проверил. — Нет, ты завались после того, как чуть её не угробил, — глаза Чонгук сверкают красным, заставляя Тэхёна инстинктивно отшатнуться. — Как она вообще умудрилась упасть? Ты не смотрел за ней? — Смотрел! — защищается Тэхён, но его уже начинает раздражать то, что Чонгук заставляет его чувствовать себя ещё хуже, чем он уже чувствует. — Я отвернулся на одну секунду, чтобы найти полотенце. Я с ней всё утро сидел, да? Будь снисходительнее. — А я всё утро работал. Чтобы мы могли платить по счетам. — У меня тоже есть работа, — напоминает Тэхён, сжимая кулаки. — Тебе просто повезло, что Хё согласилась следить за магазином в одиночку. — Пофиг, — фыркает Чонгук, покидая ванную с Джихён на руках, которая устроила свою голову на его плече. — И поменяй ей памперс нормально в этот раз! — кричит Тэхён в спину альфе, который исчезает в комнате Джихён. — В прошлый раз, когда ты это делал, она испачкала всю одежду! В ответ ему прилетает только громкий хлопок закрывающейся двери.

🧸🍼

— Может, у неё температура? — спрашивает обеспокоенно Тэхён, наблюдая как Чонгук расхаживает по коридору, укачивая Джихён. Она никак не может перестать плакать и ворочается в руках, просясь вниз. Однако когда альфа опускает её в кроватку, она принимается плакать с новой силой и тянет к нему ручки. У него нет выбора. — Нет. Я проверял недавно, — поясняет Чонгук, хмуря брови. С виду кажется, что он вот-вот отключится от усталости. Они оба. Часы показывают около часа ночи, но Джихён плевать на это хотела, решив, что сейчас идеальное время для её выходок а-ля «я буду бороться со сном». — Дай её мне, — Тэхён протягивает руки, устав от отсутствия прогресса со стороны Чонгука. Ему нужно встать в пять, поскольку у Хёджин не получится сегодня открыть магазин, поэтому его раздражает, что он мог бы крепко спать вместо всего этого. — И что такого ты можешь сделать, чтобы заставить её заснуть, а? — Просто дай её мне, — Тэхён плотно сжимает челюсти от того, как не вовремя альфа решает начать срач. — У меня нет сил даже начать спорить с тобой. — Ладно, заклинатель младенцев, — иронизирует он, но получается слишком сухо и не смешно из-за его невыразительного тона. — Твори свою магию. Пожалуйста. Тэхён окидывает Чонгука презрительным взглядом, который тут же меняется, когда Джихён поднимает на него заплаканные красные глаза. — Привет-привет, — тянет он, поглаживая её по спине, когда она обессилено опускает голову ему на плечо, продолжая хныкать. — Тсс, всё хорошо. Пора спатеньки. Джихён отталкивается от его плеча, отрицательно качая головой, как будто понимает, что значит спатеньки, хотя может и понимает, если учесть, как часто они с Чонгуком говорят ей это. Тэхён смотрит на неё в ответ, нахмурившись, но не позволяя раздражению взять верх над собой, однако её периодический плач из-за того, что она борется со сном, начинает действовать на нервы. — Думаешь, её что-то беспокоит? Тэхён прекрасно видит её усталые глаза и то, как она всеми силами не позволяет тяжёлым векам сомкнуться, но вместо того, чтобы спокойно уснуть, она выбирает вариант с громким плачем из-за того, как сильно она устала. — Нет, она устала. Видно, что она просто сопротивляется. — Агх, — Чонгук прислоняется к ближайшей стене и легонько бьётся о неё затылком, зарываясь пальцами в и без того взлохмаченные волосы. — Подогреем ей молоко? Дадим поиграть с игрушками, чтобы она устала? Все эти варианты кажутся Тэхёну утомительными. У него попросту нет сил, чтобы играть с Джихён в догонялки, пока она ползает по всему дому, но чем больше он думает об этом, тем лучше ему кажется эта идея, посколько это точно вымотает её, и она заснёт. Омега сейчас готов на всё, что угодно, только бы она уснула, поэтому он кивает Чонгуку, и они вместе спускаются вниз. В гостиной Чонгук пытается поиграть с Джихён, пока Тэхён разогревает молоко, но она в игре явно не заинтересована. Вместо того, чтобы играть с игрушками, она забирается на колени к Чонгуку и тянет его за футболку, привлекая внимание. Даже молоко не помогает. Джихён к нему даже не притронулась, отворачивая голову всякий раз, как Тэхён подсовывал ей поилку. — Мы могли бы покататься по району? — предлагает Тэхён, пожимая плечами, пока Джихён с сонным хихиканьем ползает по всему телу альфы. — Папа рассказывал, что они часто так делали, когда я отказывался засыпать. — Погнали, — стонет альфа, медленно поднимаясь и придерживая Джихён, чтобы она не упала. — Если сработает, я даже не знаю, что почувствую: облегчение, потому что получилось, или же раздражение оттого, что мы не попробовали раньше. — Это точно будет облегчение, потому что я так устал. Они быстро собирают всё необходимое и покидают дом с самыми большими надеждами. Тэхён усаживает Джихён в автомобильное кресло и сам садится на заднее сиденье, чтобы успокоить её, пока Чонгук полностью фокусируется на дороге. Омега устраивает шоу с ахами и охами, восхищённо сообщая Джихён, что они едут кататься по району. Однако всё идёт не по плану. Поездка «по району» каким-то образом превращается в целый чёртов тур по городу. Тэхён честно пытался не спать, но пару раз всё же отключился, упираясь лбом в детское кресло. Однако его сон длился не больше пары минут и заканчивался, когда Джихён будила его, размахивая кулачками. К тому времени, как они подъехали к дому, и Джихён уснула, Тэхёну уже пора было собираться на работу.

🧸🍼

— Я так с ума сойду, Чимин, — жалуется Тэхён. Он заглянул к Чимину домой, поскольку сейчас была очередь Чонгука сидеть с Джихён. — Как ты справляешься, серьёзно? Как ты с ума не сошёл? Чимин перестаёт кормить своего сына, Джено, и усмехается. — После третьего ребёнка как-то сам привыкаешь, — Тэхён, однако, не уверен, что смог бы привыкнуть к этому безумству даже тогда. — Знаете, что вам нужно? Устойчивый график. — График, — повторяет Тэхён. И как он сам ещё до этого не додумался? Они должны были установить его первым же делом, вместо того, чтобы изматывать себя вознёй с Джихён одновременно. — Точно, он поможет нам выделить время на себя и сон. Чимин спешно извиняется перед сыном, который начинает хныкать и пинаться, поскольку омега так и не донёс до его рта ложку с яблочным пюре. — Вы можете распределить дни, тем самым у вас будет время для Хён и… Юнэ! — прерывается Чимин, чтобы отчитать дочь. — Слезь с тумбочки сейчас же. — Но я хочу печенье, — надувает губы она, явно не собираясь слезать по первому требованию. — Съешь печенье после обеда. — Но я не хочу есть. Я хочу печенье. — А я говорю, что сначала ты пообедаешь. Юнэ наконец слезает с тумбочки, но она ещё не закончила со своей драмой. Она топает ножками и скрещивает ручки на груди, как бы иллюстрируя, насколько она злится. — Я не буду обедать, пока не получу печенье, — заявляет она безоговорочно. — Ты будешь, иначе я скажу Юнги, что ты очень… чёрт, прости, Джено, — Чимин протягивает ему ложку с пюре, улыбаясь. Выражение лица Юнэ меняется по щелчку, она громко вздыхает и тычет пальцем в сторону папы. — Ооу! Я расскажу папочке, что ты ругаешься! Ты должен положить доллар в копилку сейчас же! Чимин только закатывает глаза, выслушав нравоучения от своей восьмилетней дочери. — Да-да, — затем он понижает голос до шепота, обращаясь к Тэхёну: — Всё равно из-за Юнги эта копилка всегда полная. — Я знал! — в комнате появляется пятилетний сын Чимина, Сонхун, добавляя беспорядка. — Это Юн взяла моего плюшевого медвежонка, потому что я не могу его найти! — Неправда! — Юнэ, всё ещё стоящая посреди кухни, глядит на него ошарашенно. — Правда! — Нет же, мелкая задница! — Ты, блин, грубиянка! — Сонхун продолжает плакать из-за пропавшего медведя. — Я знаю, что ты его взяла! — Вы можете оба, — Чимин прикрывает глаза и сжимает переносицу, но Джено тут же решает напомнить о себе, выпрашивая ещё пюре у забывшегося отца. — Эй, — Тэхён аккуратно берёт баночку с пюре из рук Чимина, поглядывая то на Юнэ, то на Сонхуна. — Ты займись ими, а я покормлю Джено. — Спасибо, Тэ, — улыбается Чимин устало и благодарно. Тэхён приступает к кормлению Джено, изображая драматичные звуки самолётов, чтобы увидеть его милую улыбку. Наблюдая за полным беспорядком, что творится у Чимина дома, Тэхён про себя радуется, что им с Чонгуком приходится воспитывать не троих детей, а только одного. Боже, даже думать о трёх ужасно. Справившись с проблемой Сонхуна (мишка оказался под диваном) и Юнэ (ей было обещано одно печенье и мороженое после обеда), Чимин плюхается на стул рядом с Тэхёном с усталым вздохом. Джено переместился на колени Тэхёна, который мягко улыбается, наблюдая за тем, как он лопочет что-то неразборчивое и держится за его большой палец. — Знаешь, — Чимин смотрит на Тэхёна со своим сыном. — Мне кажется, ты себя недооцениваешь. Тэхён мотает головой, с грустной улыбкой наблюдая за Джено. — Потому что нечего оценивать. — Неправда. Как давно вы сидите с Джихён? Две недели? — спрашивает Чимин. Две недели и три дня, но кто считает вообще? — Да. У вас была возможность отказаться, но я знаю тебя, Тэ, и я знаю, что ты считаешь это своей обязанностью, раз Гаён указала твоё имя. Тэхён не отрицает. Он правда хотел бы делать всё это из безусловной любви к Джихён, но другая часть его, та, которую он не хотел слушать, рассматривала это как способ пожалеть Гаён. Пожалеть, потому что они погибли в таком молодом возрасте и так быстро. Пожалеть, потому что они никогда не увидят, как растёт их дочь. Как бы много боли и неудобств это ни причиняло, воспитание Джихён много для него значит. — Да, думаю так. — Серьёзно, — говорит Чимин, заставляя Тэхёна поднять на него взгляд. — Перестань загоняться и начни ценить свои старания.

🧸🍼

— Итак, я тут подумал, раз уж я работаю на себя, то у меня более гибкий график, — начинает Тэхён, записывая что-то в блокнот-планнер, который купил по дороге с работы. — Он как-то по-особенному у тебя гнётся, что ли? — усмехается Чонгук, закатывая глаза. Джихён сидит на коленях альфы с соской во рту, поглядывая на них двоих с любопытством. Тэхён уже начал нервничать по поводу того, что она в год всё ещё сосёт соску. Они потихоньку пытаются отучать её, но Джихён слишком упрямая, чтобы совсем отказаться от неё. Хуже всего, что без неё она не может уснуть и начинает визжать, как проклятый скример, когда Тэхён пытается отобрать соску. — Нет, — сухо отвечает Тэхён. — Но это правда. — Ладно, — соглашается Чонгук, пожимая плечами и подтягивая Джихён, которая начинает сползать с колен. — Кому какие дни достанутся? — Я возьму понедельник, среду и пятницу, ты — вторник, четверг и субботу. В воскресенье будем с ней вместе. — Не-не, так не пойдёт, — тут же не соглашается Чонгук, не дав Тэхёну отдышаться. Омега громко цокает в ожидании объяснений. — У меня смены по субботам. Я не могу просто не прийти. — Нужно искать компромиссы, Чонгук. Я не буду сидеть с ней два дня подряд. — И где теперь твой хвалёный гибкий график? — издевается Чонгук, опуская Джихён с колен, когда она заёрзала и потянулась к маркеру в руке Тэхёна. — Нет, это нельзя брать. Иди поиграй со своими игрушками. Губы Джихён начинают дрожать, пока она сидит на попе, стараясь дотянуться до заветного маркера, однако, когда Чонгук снова поднимает её, она не упускает возможность дёрнуться за ним, хныча. — Именно поэтому я не могу сидеть с ней два дня подряд, — нервно бросает Тэхён, отодвигая маркер подальше и одаривая Чонгука многозначительным взглядом, словно говорящим: понимаешь, что я имею в виду? Джихён только громче плачет, выплёвывая соску на пол, чтобы сделать всю ситуацию с простым маркером ещё более драматичной. — Для своего же блага, не могу. — Ну, нам нужно что-то решать, потому что я не могу просто так пропускать работу. Нам нужны все возможные средства. Разве счета не на следующей неделе придут? — Да, но у меня есть кое-какие сбережения, чтобы покрыть сумму, которой нам может не хватить. Всё в порядке. Мы в порядке, — говорит Тэхён с тяжёлым вздохом. Он уже не понимает, кого так рьяно старается в этом убедить: Чонгука или себя самого? — Я попробую поговорить с боссом, но не гарантирую, что успешно. — Просто, — Тэхён встаёт, упираясь ладонями в столешницу, — спроси, пожалуйста. Это всё, что от тебя требуется, — добавляет он, после чего обходит стол, поднимает выброшенную Джихён соску и споласкивает её в раковине, чтобы отдать обратно в её протянутые ручки. — Отлично, — кивает Чонгук, тоже поднимаясь, но вместе с Джихён. — Если не получится, нам придётся искать другой выход. Ради Джихён. — Ага, ради неё, — Тэхён долго на неё смотрит и не может сдержать улыбки, когда встречает её любопытный взгляд. — Ты такая заноза в заднице, знаешь? — он нежно оттягивает её за щёку, заставляя задорно хихикать. — Тебе повезло, что я люблю тебя.

🧸🍼

— Итак, — шепчет Тэхён, толкая тележку вперёд между рядов со стеллажами и разглядывая названия и размеры памперсов. Он не имеет ни малейшего представления о том, какие именно ему нужны. Запасы, оставленные Гаён и Юнгуком, недавно закончились, но, к сожалению Тэхёна, он не смог узнать размер, поскольку они были переложены из упаковки в ящик. Хорошо, что Джихён была слишком занята игрой с деревянной ложечкой, которую Тэхён нашёл в отделе столовых приборов, потому что делать покупки без её недовольного хныканья было куда проще. — Бля, нужен размер три или четыре? — он наклоняется, подцепляя красную упаковку Huggies, читая размер и рекомендованный возраст. Он хватает обе коробки и выставляет их перед Джихён: — Тройка или четвёрка, что думаешь? Она тут же бросает ложку на пол и тянется к упаковке с третьим размером, но тут же дуется, когда Тэхён не позволяет взять её. Вместо этого, Тэхён кидает нужную упаковку в корзину, а вторую убирает обратно на полку. — Держи, — он поднимает ложку и пытается всучить её обратно, но Джихён громко протестующе кричит. — Ты не удержишь упаковку с памперсами. Она слишком тяжёлая для тебя. — Тэхён осознаёт всю тупость своих действий, когда Джихён не перестаёт вредничать. — Хён-и, пожалуйста, — умоляет он, доставая ключи и потряхивая ими перед девочкой. — Хочешь их? Они легче и веселее. Джихён берёт ключи, но только для того, чтобы в ту же секунду швырнуть их на пол. Омега изо всех сил старается самому не закатить истерику прямо посреди магазина. Вот, что ты получаешь взамен, попросив у ребёнка совет по размеру памперсов. — Ладно-ладно, — он отстёгивает ремни и поднимает её из кресла, прижимая к своему боку. Это работает. — Отлично, теперь я балую тебя, позволяя думать, что получать желаемое плачем — правильно. Джихён, кажется, осознаёт последствия своих действий, потому что тут же начинает хихикать и хлопать в ладоши. Тэхён наклоняется, чтобы поднять ключи, которые внезапно становятся Джихён очень интересными, и она хватает их быстрее, чем Тэхён успевает убрать их в сумку. — Ты точно делаешь мою жизнь в разы сложнее, — бормочет он, толкая и маневрируя тележкой одной рукой. — Давай купим салфетки и поедем домой. — Знаете, никогда не забывайте уделять время себе, — вдруг говорит пожилая женщина, с улыбкой глядя на них с Джихён. Она машет Джихён, но та куда более заинтересована ключами омеги. — У меня две маленькие внучки, и они доводят мою дочь до белого каления. — Да, могу представить. Она и в одиночку с этим справляется, — смеётся Тэхён, слегка смущённый тем, что женщина стала свидетелем того, как плохо он справляется с Джихён. — Мы любим их, но иногда нам тоже нужно от них отдыхать. Я это рекомендую. Устройте себе спокойный день, выпейте вина и повеселитесь. Тэхён благодарно улыбается её доброму совету, но когда у тебя есть ребёнок, всё не кажется таким простым. Если он не на работе, он волнуется о том, насколько мало он поспит в эту ночь. Он не может выкроить время, чтобы хотя бы просто подумать обо всём, не то, чтобы найти время на отдых и наслаждение жизнью. — Ага, — кивает он, желая поскорее убраться из этого отдела, пока ключи не надоели Джихён, и она не начала хныкать снова. — Так и сделаю, спасибо.

🧸🍼

— … её поилка в холодильнике. Я недавно налил в неё молоко, так что оно всё ещё свежее, однако она любит оставлять поилку по всему дому, так что убедись, что оно… — Да-да, — Чонгук даже не пытается извиниться, что перебивает. — Я сам всё это знаю. Не первый же раз я остаюсь с ней, знаешь. — Да, но всё же. В прошлый раз ты пытался дать ей молоко, которое простояло на тумбочке всю ночь. Чонгук выгибает бровь, складывая руки на груди, и Тэхён закатывает глаза, прекрасно понимая, что за этим жестом последует. — Ладно, — растягивает альфа, — мы теперь соревнуемся в количестве ошибок или что? — Может и стоит, раз уж ты так любишь напоминать мне о том инциденте в ванной, — возражает Тэхён, но тут же останавливает себя взмахом руки, потому что на очередную ссору у него просто нет времени. — Забыли, это… это не так важно. Просто не нужно кормить её тухлым молоком. — Вот чёрт, — драматично вздыхает Чонгук, так что Тэхён уже готов к тому, что за этим последует какая-то колкость. — Я чуть не забыл об этом, потому что ты напомнил всего три тысячи раз. Тэхён усилием воли не трёт виски, в очередной раз удивляясь тому, что альфе даже стараться не нужно, чтобы вызвать у него головную боль. — Что ж, меня не будет допоздна, так что звони, если что. — Да, а теперь иди к своим друзьям, пока не начал жаловаться, что я отнимаю у тебя свободное время. Тэхёнов план раскусили, но не то чтобы ему было совестно. — Хорошо, — соглашается он, заглядывая в гостиную, чтобы попрощаться с Джихён. Та слишком погружена в «Подсказки Бульки», пуская слюни на сырные шарики на экране, чтобы думать о его уходе. Надув от обиды щёки, он наклоняется перед ней: — Даже не попрощаешься? Джихён тыкает пальчиком в телевизор, бормоча что-то неразборчивое, и по-прежнему не смотрит на Тэхёна. Тот смеётся, целуя её в лоб, и выпрямляется. — Хорошо, понял тебя предельно ясно. Оставляю тебя в одиночестве. Предупредив Чонгука ещё раз о его обязанностях, Тэхён, наконец-то, покидает дом. — О, чёрт, — шипит Чонгук, внимательно наблюдая за прямой трансляцией баскетбольного матча по телеку. — Ну же, давай, давай, — бормочет он, не отрывая глаз от экрана. Джихён хнычет со своего места в паре метров от него, перестав играть с кубиками. Чонгук бросает на неё быстрый взгляд, проверяя не пострадала ли она, но на вид с ней всё хорошо. — Что случилось, Хён? Джихён, однако, уже ползёт в его сторону, желая получить недостающее внимание. Несмотря на то, что ей уже 13 месяцев, она всё ещё не ходит, что начинает немного беспокоить их с Тэхёном. Максимум, что она делала, это пара шагов, после чего тут же сдавалась, и, несмотря на то, сколько раз они поощряли её, она лишь вредничала. Альфа знает, что все дети развиваются по-разному, но его мама рассказывала, что он сам начал ходить в один год, так что его немного волнует Джихён. Они хотели спросить об этом её доктора на запланированном осмотре на следующей неделе и надеялись получить хоть какие-то ответы на их переживания. — Ладно, ладно, — смягчается Чонгук, отрываясь от экрана, чтобы поднять Джихён, которая принялась дёргать его за штанины, требуя внимания. Он сажает её рядом с собой на диван, полагая, что ей хотелось посидеть с ним, но он ошибся. Джихён тут же хватает пульт, что лежит справа от неё, и пытается протянуть его Чонгуку. О. О, пожалуйста, только не это. — Эй, Хён-и, разрешишь Гукки досмотреть сначала матч, пожалуйста? — с надеждой спрашивает он. Альфа даже имитирует забавный детский голос, над которым Джихён обычно смеётся, засыпая, но в этот раз не срабатывает, потому что она только сильнее дрыгает ногами, раздражаясь. — Джихён, ну же, — умоляет он, понимая, что просто тянет время. — Ты весь день смотрела свои мультики, теперь моя очередь. Джихён нет никакого дела до его слов. Она продолжает показывать свой характер, пока Чонгук не сдаётся и переключает на детский канал. Его уже не должно удивлять то, как она моментально прекращает лить свои крокодиловы слёзы, весело подпрыгивая на месте и наслаждаясь передачей. Она делает так постоянно, когда получает желаемое. — Невероятно, — бормочет Чонгук и раздражённо откидывает голову на спинку, заслышав знакомую детскую песенку. Кажется, если его разбудят посреди ночи и попросят спеть один из всех эти саундтреков к детским телешоу, он в ней не сделает ни одной ошибки. — Ты отродье, — с обидой говорит он Джихён, которая не обращает на него никакого внимания. Похоже, что ему придётся спросить итоговый счёт у Минхо чуть позже. Чонгук резко распахивает глаза, разбуженный громким хлопком закрывающейся входной двери, за которым следует тихий смешок. — Что за… — он подрывается с дивана, забыв про радионяню, что до этого лежала на его груди, а теперь с громким стуком падает на пол. Звук привлекает внимание Тэхёна. — О, смотрите-ка кто не спит, — Тэхён щёлкает выключателем, ослепляя только что проснувшегося Чонгука. — Где Джихён? Чонгук как раз собирается сказать, что отнёс её наверх, поскольку она начала засыпать прямо на диване, но затем замечает расфокусированный взгляд Тэхёна и то, как он использует стену в качестве опоры. — Ты пьян? — спрашивает он в итоге. — И что? — хмурится Тэхён, скрещивая на груди руки. — Я взрослый человек. Мне по закону можно ходить в бары и напиваться. Чонгуку спорить сейчас совсем не хочется. Он даже не знает, сколько сейчас времени, но явно больше полуночи. — Пофиг. Только не разбуди Хён, иначе сам будешь потом с ней возиться. — Конечно, буду. Ты же никогда ничего не делаешь, — бросает ему в спину Тэхён. Чонгук же чувствует, как закипает внутри него ярость. — А что по-твоему я делал все эти часы, а? Ты ушёл где-то в пять. — Да, и что? — То, — Чонгук плотно сжимает челюсти и смотрит в ответ, — что я за ней смотрел. Я только уложил её спать, и мы оба знаем, что если она проснётся, начнётся сущий ад. Так что я предлагаю тебе заткнуться, если не хочешь бодрствовать всю ночь, успокаивая её, в таком состоянии. — Ого, позволишь пьяному человеку следить за ребёнком? Не очень-то по-отцовски, Гукки. Чонгук понимает, что прозвище было использовано, чтобы задеть и подшутить, поэтому он просто оставляет его реплику без комментариев. Поднявшись с дивана и схватив с пола радионяню, он подходит к омеге и с тихим: «Пойдём», обхватывает его за талию, позволяя опереться. — Ооу, — пьяно воркует Тэхён. — Посмотрите, Гукки помогает мне. Похоже, что у тебя всё-таки есть сердце, а, — бормочет он, всем телом повиснув на альфе. — Ха-ха, — припечатывает Чонгук. Они поднимаются на второй этаж, и Тэхён с пьяным: «Юху», валится на свою кровать не без помощи альфы. Тот уже почти выходит из комнаты, но старший тянет к нему руку, и альфа замирает, удивлённо смотря на то, как крепко держит его запястье Тэхён. — Ну? — …Думаешь, мы хорошо справляемся? — С Джихён? — Чонгук прикусывает щёку изнутри. Тэхён кивает, и Чонгуку впервые не хочется быть грубым, но он и не собирается приукрашивать правду. — Думаю, мы могли бы и лучше. — Но, — Тэхён всё ещё держит его за руку, используя её, чтобы подняться и принять сидячее положение. — Но если ты прав, то почему у нас всё ещё не отобрали права на временную опеку над Джихён, а? Она в порядке. Жива и здорова. Я думаю, что мы, блин, отлично справляемся. Несмотря на то, что Тэхён безбожно пьян, в его словах есть смысл. Для тех, кто впутался во всю эту канитель без какого-либо опыта воспитания детей, они справляются хорошо, но… могли бы и лучше. И они оба это знают. Мешки под глазами и слабость во всём теле — доказательства. — Что ж, Джихён всё ещё с нами, и это плюс. Нам нужно… немного лучше с ней управляться. Как-нибудь. — А что, если у нас никогда не получится, — шепчет Тэхён, медленно ослабляя хватку на запястье Чонгука. — Мне кажется, что она начинает ощущать, что её мамы с папой больше нет, и… и я не смогу вынести этот тяжёлый разговор, понимаешь? — Тэхён, ей всего год, так? — напоминает Чонгук. — Она не поймёт этого. — Ладно, но что будет, когда она дорастёт до того возраста, когда начнёт задавать вопросы. Что мы будем делать? — Я не знаю, — тут же признаётся Чонгук. Он правда не знает, и не хочет даже думать о такой тяжёлой ситуации так рано, потому что у них ещё есть время разобраться. Во всём этом разобраться. — Я правда не знаю. Прости. — Ну, нам надо что-то придумать, потому что я хочу быть готовым, — бормочет Тэхён. Он ложится на спину, зажмурившись, и старается не заснуть, чтобы продолжить разговор: — Я не хочу причинить ей боль неправильными словами.