The Return

30 июня 1975 Дорогой дневник! Первым, что я заметила, вернувшись в свою комнату с чемоданом из Хогвартса, был ты. Почему-то, в пути от Лондона до Кокворта он стал тяжеленным. Ты лежал у меня на столе, рядом со своим милым магглом-приятелем перьевой ручкой. Забытый рождественский подарок от Наны Гвен. Я не думала, что ты понадобишься мне в школе, но так здорово осознавать, что ты был тут все лето. Заметил ли ты изменения в этом доме, или же они были настолько медленными, что ускользнули от внимания? Меня не было дома с самого начала января, и я буквально шокирована положением вещей. Папа выглядит старше своих лет. Черты лица стали более глубокими и выраженными. Волосы, и без того скудные, почти не растрепаны и стали белее. Чудо, что у него все еще есть работа, но увольнение стольких членов команды явно сказалось на нем. От мамы осталась лишь тень ее прежней. Понимаю, почему она решила не отправлять мне письмо, в котором говорилось бы о сокращении рабочего времени в пекарне. Однако мне повезло. Ее сослуживец больше не может позволить себе детскую комнату для ее двух- и четырехлетних девочек на неполный рабочий день. Этим летом каждое утро буду заботиться о детях. Я должна быть в состоянии позволить себе книги и оборудование на пятый год. (Мне не нужно платить за обучение, так сказать, из-за семейной «ситуации».) Думаю посетить библиотеку завтра, запастись материалами для чтения на полдень. Туни невыносима. Не моя в том, что я уезжаю. (Это большая удача; я это прекрасно понимаю.) Мне было бы жаль, если бы она не была такой проклятой коровой все время. Было бы неплохо, как раньше, быть счастливыми сестрами, но думаю, что это невозможно. Она работает в офисе, печатает документы и отвечает на телефонные звонки. Эта работа лучше, чем мамы и папы. Она не должна быть такой несчастной. Я приступаю к работе с утра, поэтому мне нужно немного отдохнуть. Надеюсь, что это начало прекрасной дружбы, дорогой дневник. 2 июля 1975 г. Дорогой дневник, я только что вернулась с замечательной вечерней прогулки. Туни почти не разговаривала со мной с тех пор, как я вернулась из школы, однако после чая сегодня вечером мельтешила под носом, упрашивая выбраться погулять с ней. Было очевидно, она познакомилась с парнем на обеденном перерыве. Он сказал ей, что все будут на площади сегодня вечером, и, конечно, она не может пойти одна. Так что, пожалуйста, пожалуйста, Лили, ты же пойдешь? Между тем, чтобы остаться дома с мамой и папой и смотреть «Старые добрые дни» по телевизору или иметь потенциальное приключение с Туни, выбрать было не так уж и сложно. В конце концов, я же гриффиндорка. Туни выпроводила меня примерно через тридцать секунд после нашего прибытия на площадь, но все было в порядке, потому что, угадайте, кто там был? Не кто иной, как Северус Снейп, совсем не похожий на тот грустный мешок, который он чаще всего бывает в школе. (Прости меня, но это правда. Он выглядит безумно сурово и высокомерно со своими змеиными товарищами.) Он был - осмелюсь сказать - крутым в своих джинсах и футболке Pink Floyd. Если бы он мог так одеваться в школе, он был бы окружен девочками. Увидев меня, он поманил ни говоря при этом ни слова. Протянул мне пиво и закурил. С ним мы простояли всю ночь, подпирая стену. Иногда он приставал ко мне, когда ходил за новой порцией выпивки. (Теперь моя банка из под чая пуста. Заплатив за напитки, я потратила всю свою зарплату. Хотя это была впечатляющая ночь, это должно прекратиться! Я должна экономить. Лили, ты ДОЛЖНА.) Когда стало поздно, я испугалась, что мама и папа будут волноваться. Наконец сказала ему, что должна уйти. Сев спросил: «Прогуляемся?» голосом, который стал таким глубоким и прекрасным. Я почувствовала, что мои колени слегка подкашиваются. (Это ПРАВДА.) Сказав, «Конечно» или что-то не менее блестящее, мы пошли. Повернув за угол, и взяв друг друга за руки, мы немного поговорили об экзаменах и тому подобном, пока не оказались в полквартале от дома. Тогда он вцепился в меня и повел к стене, оперевшись на которую мы начали целоваться. Я уверена, что не смогу описать словами. Ощущения от этих поцелуев не были похожи на те, что я когда-либо чувствовала ранее. Хочу повторить их как можно скорее! Возможно, это будет чудесное лето. Теперь я должна поспать и понадеяться на веселые сны. 6 июля 1975 г. Мне нужно столько всего рассказать, столько всего, чего я никогда не должна записывать, но я абсолютно точно лопну, если никому не расскажу. Северус - Сев, то, каким он стал для меня - очаровательное существо за гранью моего воображения. Этот мальчик, которого я каждый день вижу в школе, с длинным лицом, длинным носом и растрепанными волосами - был особенным. Прошлым летом, пока я собирала свой ящик для носков и играла с куклами, Сев вел взрослую жизнь. Он не невинен, спешу заметить. У него была девочка - на самом деле семнадцатилетняя девушка, ведущая светский образ жизни и знакомя его со всеми взрослыми вещами. Наш Сев не краснеющая девственница. Я поняла это в его постели. А теперь дай мне чертову минуту! Хотя, полагаю, что сама получу некоторый опыт до конца лета, я все еще невинна… ну, в большинстве вещей. По ночам Сев чаще всего работает в баре. То, что Туни затащила меня в город в свой выходной, была случайность, правда же? Сев моет стаканы, помогает дойти пьяным домой за зарплату и иногда чаевые. Приходит на работу в четыре тридцать. Это обстоятельство дает нам примерно трехчасовой промежуток между моей работой и его. Мы привыкли проводить время в комнате на чердаке, на его кровати. Мы курим, разговариваем и слушаем музыку. Сидим с противоположных сторон его довольно неровной кровати, но с наступлением полудня становимся все ближе и ближе. Перестаем разговаривать. Смотрим друг на друга. А потом целуемся. Вчера он провел рукой под моей рубашкой и положил ее на бок между поясом моих шорт и бюстгальтером. Он не пытался приподнять его, хотя я бы разрешила. Сегодня я спросила его, делал ли он такое с другой девушкой. Сначала колеблясь, рассказал мне о прошлом лете и Джой. (Это ее имя; прекрасное.) Он говорил тихо и не смотрел на меня, как будто он в чем-то пытался признаться, хотя, мой дневник, должна признать, что было волнительно слушать его рассказ. Он не поделился графическими деталями, однако к полудню, целуясь, все эти мысли не давали мне покоя. На этот раз, когда он просунул руку под мою рубашку, мы сидели на кровати, и я неловко прижалась к нему. Он понял знак и опустил руку ниже, почти касаясь моей задницы. Действуя исключительно инстинктивно, я нагло перекинула через него ногу и, прежде чем смогла остановиться и подумать, оседлала. Он тихо застонал, и я почувствовала удивительную выпуклость в центре, о которой не могла перестать думать. Крепко схватив меня за бедра, запустил руки под мою рубашку. В этот момент я, скрестив руки, сняла рубашку одним махом. Его глаза стали огромными, и сказав: «Лили», а не Эванс, что заставило меня улыбнуться, обнял меня за спину, в месте, где располагались крючки бюстгальтера, и прижал меня так близко к себе, что между нами не осталось места. На этот раз застонала уже я. Думаю, что это связано с тем, что в последнее время меня мучила боль не только между ног, но и до самого живота. Прижившись к нему, я пыталась найти хоть какое-то облегчение. «Лили, стой. ЭВАНС, стой. Ты заставишь меня... Я кончу в штанах, если ты не остановишься.» Из-за того, что у меня была такая большая сила, мне захотелось еще сильнее противиться ему, но я не стала. Расслабившись, я сидела уже на его коленях. Он вдохнул и выдохнул, протянул руки за спину, возясь с ремешком бюстгальтера. На его лице появилось выражение глубокой сосредоточенности, когда он оттянул его и успешно справился с застежкой. Опомнившись, он посмотрел на меня и сказал: «Хорошо?» Я кивнула. Он снял лиф, а затем спустил лямки мне на руки. Дневник, моя грудь выглядит странно. Она сильно выросла за последний год, и хотя она все еще не такая уж большая, она казалась неуклюжей и обвисшей, отнюдь не привлекательной. Сев посмотрел на нее, как на прекрасную награду. Он взял по одной в каждую руку и зарылся лицом, прежде чем по очереди целовать, а затем посасывать… дневник, я понятия не имела. Оказывается, между грудью и… другими частями существует прямая связь. Я тоже снял с него рубашку. На животе располагалась небольшая привлекательная тропинка, которая вела прямо к пряжке его ремня. Как можно устоять? Через несколько секунд мы оказались на кровати обнаженными, и я понятия не имела, что делать дальше. Сев начал двигаться первый. Лежав лицом друг к другу, мы снова начали целоваться. Не думая, я перекинула ногу через его бедро. Он опустил руку, исследуя пальцами и касаясь меня везде, где болело. Продолжая, он врезался мне в бедро. Я положила свою руку и сжал его длину, теплую и ТАКУЮ большую - ты не представляешь. Он двигался в моей руке; Мне действительно не нужно было ничего делать. Он коснулся меня в том же ритме, в котором двигался, и продолжал все быстрее и быстрее. Я почувствовал приближение чего-то, чего я никогда не чувствовала раньше, но поняв, что это, мои нервы взорвались вокруг его руки, всего моего тела. меня ослепило ярко-белым светом, я закричала, а ОН вскрикнул и кончил на мое бедро и руку. Мы медленно целовались, пытаясь снова дышать. Пластинка закончилась, я села и потянулась за одеждой. Одевшись, он прикурил две сигареты. Мы курили, пока ему не пришлось уходить на работу. Дневник, я хочу провести остаток лета на чердаке с этим мальчиком. Сегодня увидела банковскую выписку. У меня столько денег! Думаю отдать немного маме и папе, потому что, Святой Мерлин, я богата. Как накопилось столько за две недели ухода за детьми? Первые три дня зарплаты я потратила на пиво! Боюсь, что в конце концов буду оплачивать школу. Есть вещи в моей жизни, которые не всегда имеют смысл. Полагаю, такова природа волшебного мира. 2004 г. В конце концов школа закончилась. Стало большим облегчением то, что они смогли приостановить игру в Хогвартс. Лили по прежнему работала в магазине йогуртов, а еще подрабатывала в библиотеке три раза в неделю. Она управляла «Джефферсон Транзит». Кендра и Кевин углубились в серию дел об убийствах, не связанных между собой, но связанных по расовому признаки. Жертвами стали молодые афроамериканцы. Коллеги раскрыли каждое из этих дел, но не было ощущения выполненного долга - просто еще больше удручающей статистики и новых заключений. Убирать убийц с улицы даже не было вознаграждением, потому что их всегда было больше, а условия, которые ускоряли убийства, никогда не улучшались. Маркус уехал на лето в довольно триумфальное турне по Show Boat . Ходили слухи, что его могут поднять для возрождения в Нью-Йорке. Для Маркуса это было бы кульминацией мечты. Кендра могла бы порадоваться, если бы не была так несчастна в течение многих месяцев. Лили теперь вела дневник, и это событие привело Кендру к еще большему замешательству и внутреннему беспокойству. Лили была вполне способна сохранить свою работу и жить в условиях секретности. Но ее дневник показывал, что она полностью погрузилась в жизнь 1975 года. На страницах дневника были только намеки на ее реальность. Когда Кендра прочитала дневник, то ей стало не по себе. Все началось в середине тетради нумерологии. Внезапно строки Лили превратились в повествование. Кендре следовало немедленно положить дневник на место, но ее втянуло в этот мир. Они вместе изучали нумерологию с начала учебного года. Лили перестала писать эти бесконечные строки после своего пробуждения, но внезапно, в начале четвертого года в Хогвартсе, строки вернулись. Она могла часами сидеть за кухонным столом, снова и снова сгорбившись над блокнотами. Кендра была шокирована. У нее все еще были записи Лили, написанные четыре года назад, когда лингвист из Колумбийского университета предположил, что они свидетельствуют о психическом заболевании. «Что это, Лили?» - Конечно же, домашнее задание по нумерологии! Это очевидно. «О да. Чувствую себя неловко, но не могла бы ты помочь мне?» Лили постоянно помогала. Кендра подумала, была ли она когда-нибудь учительницей или любящей матерью. Эти мысли всегда приходили с острой болью. Я найду. Летом ранее Google представил функцию оповещения. Кендра немедленно установила оповещения для бесчисленного множества людей: Северуса Снейпа, Минервы МакГонагалл, Петунии Эванс, Сириуса Блэка, Альбуса Дамблдора и еще для примерно сотни других личностей. Каждый раз, когда она открывала электронную почту на работе, у нее появлялся крошечный пузырек надежды, что этот день настанет. Это было не так далеко от правды. «Это глупое задание - шансы на квиддич. Думаю, Вектор пытается привлечь студентов. Обидно.» Кендра не понимала точно, что же такое квиддич, за исключением того, что это спорт на метлах. Лили же считала квиддич колоссальной тратой времени. «Мы используем символы для четырех домов, понимаешь?» Она указала на четыре символа на своей странице. Кендра могла выбрать символ в виде пиктограммы льва, змеи, орла и барсука. «Ты добавляешь числа и символы лучших игроков для каждого». Лили провела пальцем по линии, чтобы Кендра могла последовать за ней. Она, конечно, не могла, это выглядело как последовательность случайных букв, цифр и символов, но все равно кивнула, как будто действительно могла. «А потом просто позволяй линиям развиться». Чтобы линии развились, потребовалось еще несколько страниц с буквами, цифрами и символами. В самом конце было число и символ змеи. «Итак… Слизерин имеет наибольшие шансы на победу в кубке. Разве Северус не будет доволен?» Она улыбнулась и закатила глаза. «Цель - вычислить вероятность?» «Вероятность разных будущих результатов на основе известных величин. Я думала, что в среду все было довольно понятно, разве нет?» Лили озадаченно посмотрела на Кендру. «Думаю, что так и было. Я, должно быть, замечталась». Кендре никогда не снилось ни одного мгновения своей академической жизни. «Ты много помнишь о своей жизни в центре?» «М-хм», - внезапно сказала Лили, погруженная в свой дневник. Она никогда не рассказывала о своей жизни, пока не переехала в квартиру. «Ты тогда писала строки для арифметики, - тихо сказала Кендра. «Могу я показать их тебе?» Сердце сильно забилось. Если бы это действительно был инструмент прогнозирования, невозможно предсказать, что бы раскрыли линии. «Хорошо», - сказала Лили, не поднимая глаз. Кендра пошла в шкаф в своей спальне за коробкой. Принесла и вынула из него три блокнота. Отнеся их к кухонному столу, открыла один рядом с Лили. Та взяла книгу и поморщилась. «Все это не имеет смысла. Ты уверена, что это моя работа? Я не знала о нумерологии до этой недели.» «Может быть, это был кто-то другой. Ты ничего из этого не узнаешь?» Лили поморщилась. «На самом деле, нет. Конечно, некоторые символы мне знакомы, но я не знаю, как они складываются из цифр и букв. Это очень сложно. Мы только начали их изучать». «Конечно. Я уберу их.» Лили вернулась к своей домашней работе. Нумерология стала центром жизни Лили вне работы. Линии становились более замысловатыми с течением года. Кендра скептически относилась к этому как к инструменту прогнозирования, но сохраняла непредвзятость. Возможность протестировать эти знания появился в январе. Маркусу пришлось выбирать между тем, чтобы остаться в Новом Орлеане и работать над постановкой «Smokey Joe's Café» , или устроиться на работу в туристическую компанию Show Boat . Он любил работать с режиссером гастрольного шоу, но Кендра с нетерпением ждала его дома на лето. На помощь пришла нумерология. Лили заполнила пять страниц журнала перед тем, как представить свой отчет. «Маркус, у тебя будет прекрасное лето с Smokey Joes’s , но Show Boat продвинет твою карьеру... и эти строки, - указала она на кусок плотной арифмании на полстраницы, - указывают на то, что именно они будут продвигать твою карьеру как ничто другое со времен вашего первого тура Les Mis.» Кендра ворчала, но Маркус уже и так склонился к этому. Она месяцами готовилась стать театральной вдовой. Затем было дело Великого Мастера Клюка. Ресторан с цыплятами был ограблен, а управляющий убит. Осталось нечеткое видео преступления, но не было ни подозреваемых, ни советов, которые бы имели смысл. У Кендры и Кевина была теория, что один из сотрудников был ответственен за ограбление, если не сам стрелок, то тот, кто координировал мероприятие. Стрелок идеально наклонил свое тело, так что его лицо было полностью скрыто от камеры, которая находилась внутри потолочной панели. Они провели расследование в отношении нескольких бывших сотрудников и ничего не нашли, но было двое действующих сотрудников, которые вызывали вопросы. В отчаянии Кендра и Кевин принесли ящик с уликами в квартиру с сумкой для выпечки и горьким кофе для Лили. Кендра написала досье обо всех известных им фактах по этому делу. Лили провела всю субботу и большую часть дневника заполняла строчкой за строчкой. В три тридцать у нее появился подозреваемый. Кевин и Кендра допросили этого человека. Конечно, они не могли передать работу Лили судье, но после недели тщательного изучения получили признание. Они пригласили Лили на ужин в «Кокетт», чтобы поблагодарить. В голове Кендры бурлили возможности нумерологии как исследовательского инструмента. К лету они не получили ни одного слишком сложного дела. Однако Лили все еще практиковалась. Она учитывала популярность новых вкусов йогурта и сочетаний вкуса и топпинга, реорганизовала библиотеку, чтобы пространство использовалось более эффективно. (Менеджер библиотеки поблагодарил ее, но сказал, что это лишнее.) Когда она не занималась нумерологией, то вела хронику своего сексуального пробуждения с Северусом Снейпом в его спальне на чердаке или кралась за сигаретами в магазин через парковку. Лили пыталась свалить свою пахнущую сигаретами одежду на коллег, но Кендра все и так поняла. Кендра виновато читала записи - Лили обычно оставляла их на столе, уходив на работу. Кендра отреагировала в равной степени изумлением и ужасом. В пятнадцать лет она не была даже близко с кроватью мальчика. Не была ни в одной из этих постелей, пока не встретила Маркуса, два года спустя своей карьеры, не целовала мальчика до колледжа. 12 июля 1975 г. Дневник, как я могу ожидать выполнения таких повседневных задач, которых требует моя текущая жизнь, когда так много изменилось, особенно как сильно изменилась я. Я не могу разложить эти события по аккуратным упорядоченным коробкам, как я делала всю свою жизнь. Сегодня днем ​​мы в этой комнате мы обошлись без магии, но это был самый волшебный опыт в моей жизни. [рядом с этой линией находился ряд символов мира, сердечек и ромашек.] Прошла неделя с тех пор, как мы впервые оказались обнаженными на его кровати. Я была все смелее и смелее, и даже после всего, я все еще немного краснею. Действительно ли люди делают такие вещи? Неужели мама и папа, профессор МакГонагалл, Флитвик, директор школы, профессор Слизнорт (о, конечно, НЕТ!) Допускают такое распутное поведение? Если бы ты сказал мне, дорогой дневник, всего несколько месяцев назад, что у меня в руках будет чье-то мужское достоинство... во рту, я бы подумала, что ты совсем обезумел. И все же я сделала это, а потом даже больше. Сегодня он так сильно меня заполнил... Я даже не думала, что это возможно. Смотреть на него, пока он был в моем теле. Как это могло случиться? Но это случилось. Сам акт… если быть откровенной, я не нашла это таким восхитительным, как когда он приложил ко мне рот и язык. (Он сделал это. Я не могла в это поверить. Я слышала какой-то шепот, но никогда, НИКОГДА не думала, что мальчик, мужчина, подумал бы о том, чтобы сделать что-то так... я имею в виду... Та же самая игра пальцами раньше не была похожа на его язык на месте, для которого у меня нет названия. (Неправда. Сев сказал мне, как это место называется, но я не слышала этого слова раньше, так что я собираюсь подождать, чтобы изучить его в библиотеке, прежде чем записать в журнал.) Кстати, я сижу в библиотеке часами. Думаю, что теряю счет времени, и это меня обескураживает. Я работаю по утрам, после обеда провожу время с Севом, а остальные часы провожу в библиотеке с тележкой для книг. Я знаю, что с этим делать, но это заставляет меня задаться вопросом, сколько часов в сутках? Я наполняю чашки мороженым, которое они называют йогуртом (я имею в виду девочек Дженнингса), провожу время в библиотеке, лежу в кровати Сева, сплю в своей комнате у мамы и папы, а потом Кендры и Маркуса. Я сижу за столом Кендры и занимаюсь нумерологией, а потом просыпаюсь и чувствую глубокую грусть... потерю, и я не могу мельком увидеть то, о чем мне так грустно, только то, что эта грусть есть. Я знаю, что думала об этом, но детали уходят когда я просыпаюсь. И все это происходит за сутки. Я отвлеклась, мой дневник. Все это привело к сегодняшнему дню. Я знала, что это произойдет, когда проснулась сегодня утром. Пока я готовила кашу для девочек, а затем чистила машину для мягкой подачи, все, о чем я могла думать, это то, что произойдет на чердаке. Мне так повезло, что со мной был Сев. Он думал обо всем. У него были презервативы - до сегодняшнего дня я видела только использованные в полях. Я знаю противозачаточные чары, и он тоже знает, но он боялся, что нас отследят. Он только что заставил меня кончить своим ртом, и мой разум был в тумане, где ничто или никто не могло меня побеспокоить, и все было место только для нас. Он вошел очень медленно. Это было немного болезненно, но я должна признать, я была изумлена тем, что он сможет поместиться во мне. Это длилось недолго, что, думаю, его смутило, но, честно говоря, я была готова к тому, что все закончится; не потому, что мне это не нравилось, скорее это было странно, и я не знала, как реагировать. Северус сказал, что с практикой все станет лучше. Это уже так прекрасно, но я с нетерпением жду своего возвращения завтра, а затем вновь и вновь. Я принесла домой музыку из библиотеки: Led Zeppelin, Дэвид Боуи, The Rolling Stones. Я слушаю это, пока пишу и засыпаю. Иногда я засыпаю в своей постели у Кендры, и как только я закрываю глаза, я оказываюсь в постели Сева. Играет Brown Sugar или Since I'm Been Loving You. Это наша песня. Северус положил иглу на проигрыватель, доставая коробку с презервативами из чемодана. Пластинка заиграла, когда он вошел в меня. Пока хватит, дорогой дневник, но я скоро вернусь. 1 августа 1975 г. На этой неделе у меня были месячные, поэтому вместо обычных дневных занятий мы с Севом проводили большую часть времени рядом в постели, куря, слушая музыку и записывая несправедливости нашего мира. В его жалком доме воплощена неоспоримая несправедливость. Не говоря уже о грустной, молчаливой маме, я никогда не была в таком доме, как в Паучьем тупике. Строение было достаточно прочным, с каменными корпусами, но есть предположение, что если бы мы перенеслись на сотню лет назад, то дом не претерпел бы никаких изменений. Сев явно огорчен отсутствием туалета и всегда настаивает, чтобы я сходила в туалет до прибытия, как будто я упала бы и умерла, если бы мне пришлось использовать его уличный туалет. (Хотя у меня нет желания проверять, но я уверена, что не стала бы.) Кухня - это не что иное, как древняя плита и холодильный шкаф. Одиночная лампочка висит на веревке в центре комнаты. Обе лестницы шаткие, но на второй мне легче, потому что пункт назначения рядом. На вершине этого убогого сооружения находится мое самое любимое место в мире. Он сделал его таким: плохо преобразованная кровать, небольшой коврик из тряпок, набор полок с его книгами, пластинками и проигрывателем, небольшая фарфоровая тарелка, которую он своровал из Большого зала, старое волнистое окно, на котором мы курим, он накрыл потрепанной наволочкой, которая весь день танцует на ветру. Это мои лучшие часы. И именно здесь мы решаем проблемы наших миров. Мы оба согласны с тем, что домашняя система в школе - ерунда. Почему шляпа должна определять, кто друзья? Судьба? Не ошибитесь; она это делает. На амбиции студентов сильно влияет то, куда они были отсортированы. Мы делились секретами факультетов, и так приятно слышать, что происходит в подземельях. Как бы меня ни раздражали мои товарищи-гриффиндорцы, слизеринцы кажутся прямо-таки дьяволами. Северус все время нервничает. Неудивительно, что в школе он такой замкнутый. Он не такой, дорогой дневник. Он милый, теплый и такой забавный. Держал меня на руках всю неделю. Однако мы переходим к поцелуям, и я так разжигаюсь, что беру его в рот и тщательно исследую руками. Он часто кончает на моей руке или близко ко рту - в большинстве случаев он отстраняется, хотя я бы не возражала, если бы он кончил… кончил мне в рот. (Признаюсь: мне нравится, когда он проливается на меня. Он тщательно вытирает мою руку, бедро, грудь или губы своей рубашкой, но запах сохраняется до следующего душа, а чувства сохраняются еще дольше.) Мы оба читаем магловские газеты. Папа оставляет наши на столе после завтрака, и я беру ее с собой в Дженнингс, а Сев каждый вечер из паба забирает одну к себе домой. Мы говорим о забастовках и слухах о забастовках. О нашем неэффективном правительстве - здесь сталкиваются два наших мира. Мы говорим о международных событиях. Война во Вьетнаме наконец-то заканчивается. Политика Америки заставляет нашу казаться почти причудливой. Конечно, они, или Советы, или оба. Все равно скоро конец света. И ничто из этого не кажется непреодолимым, когда я лежу напротив него в его постели. Да, дорогой журнал, наша любовь предотвратит ядерный холокост. Ха! Ха! Какая глупость. Когда я с ним в той комнате, так легко погрузиться в такое волшебное мышление. Школа становится все ближе с каждым днем, и хотя в некотором смысле избавление от настоящих страданий Кокворта - это облегчение, ничто не будет прежним. Мы уже обсуждали, что не сможем продолжать наши отношения в школе. Никто из нас не может рисковать отчислением из-за такого нарушения правил. В этом году мы решили поработать над легименцией, чтобы никто не узнал об этом. Но осталось четыре недели. Я закончила с ежемесячными делами на оставшуюся часть лета, и не планирую терять ни минуты. 2004 г. Кендра не видела Маркуса с июня. Через две недели она планировала поездку в Чикаго, чтобы навестить его; Лили останется с Кевином и Пэтти. Она вполне могла оставаться одна, но Кендра не хотела думать о том, что она одинока. Лили любила Коннеллов. Кендра винила в своем отсутствии в браке продолжение чтения дневника. Она чувствовала себя извращенкой, но что-то чувствовала. Пятнадцатое августа было такой типичной несчастной летней ночью Нового Орлеана. Было влажно и жарко, и Кендра отказалась от игры с волосами, скрепив их пучком на затылке с плоскими желированными завитками. Она уже потела в одном наряде на мессе рядом с мамой на Вознесении Девы Марии. Вера Кендры возродилась после ночи с котенком из рюмки и доказательства того, что существует магия. Если в этом контексте была магия, то, возможно… Ее еще не было, но она стоила горчичного зерна. По дороге от парковки к своему столу она вспотела сквозь удобную блузку. Обычно она надеялась, что они получат дело, потому что это ускоряет время, но сегодня она была бы совершенно счастлива проводить часы за своим столом с вентиляционным отверстием прямо над головой, работая всю ночь над оформлением документов. Кевин уже был там с огромной чашкой сладкого чая и еще одной чашкой со льдом для нее. «Кевин, я тебя обожаю». «Это чувство взаимно, дорогая», - сказал он, уже поглощенный отчетами с вчерашней смены. Кендра сделала большой глоток чая и включила компьютер. В ее аккаунте электронной почты было четыре новых письма, и она щелкнула взглядом по корзине с обедом, которая пахла очень похоже на знаменитые спагетти Пэтти. Она взглянула на экран и чуть не уронила чай. Предупреждение Google: дом по адресу 331 Greenings Court был приобретен 30 июля 2004 года Северусом Снейпом и Гермионой Грейнджер. «Кевин!» она ахнула.