Через окно автобуса

Через какое количество «нет» может пройти человек, прежде чем остановится? Для разных людей это разное количество и зачастую там, где сломался один, другой в такой же ситуации будет более настойчив и упрям. Я упрямая, но моя упрямство чаще оказывается отрицательным качеством, потому что за упрямством скрывается отсутствие гибкости, а значит это твердолобость. То есть, я скорее буду биться головой о стену в попытке пробить её, нежели начну искать какие-то другие ходы. И вот тут вот возникает та самая грань, когда нужно отступить, но не сдаться. Говорят, что обычно, если люди «сходят» с дистанции, основная причина — отсутствие видимости цели. Или нечётко поставленная цель, что в принципе выходит из первого утверждения. Вы, наверное, слышали про молодую пловчиху, которая не смогла добраться до материка в тумане, при этом она и так уже была первой в мире женщиной, переплывшей Ла-Манш. Она сошла с дистанции, не доплыв до конца меньше, чем полмили. Полмили… это чуть меньше километра. На пресс-конференции на следующий день она сказала, что, наверное, смогла бы доплыть, если бы видела берег, но она видела только туман. За то время, что я обзванивала номера, я наслушалась разных вариантов отказа. Чем больше проходило времени, тем меньше оставалось надежды на положительный результат. Мне везло, когда отвечал мужчина, не односложно, а «Слушаю?» или «У аппарата», когда точно можно было понять по голосу, что ответил мужчина. В таких случаях мне не приходилось говорить, вываливать на невольную жертву моего стремления вопрос, и я вешала трубку. Та первая девушка, которая пробудила во мне надежду, оказалась Мариной, живущей совершенно в другой части страны. Она посмеялась над моим вопросом и, в общем-то, это была самая приятная реакция, потому что смех у неё был милый. На её отказ я смогла сказать, только «Жаль» и повесила трубку. Буквально через неделю от неё стали приходить сообщения и мы разговорились. Ей было интересно, как так получилось, и я ей рассказала, не вдаваясь в подробности. Так она стала ещё одним человеком, который был вовлечён в ход моих поисков. Я ей рассказывала о забавных моментах во время разговоров и иногда о своей работе, она делилась тем, чем жила сама. Я не сильно утруждала себя придумыванием текста вопроса, в какой-то момент я его просто выучила и на автомате выпаливала, когда после гудков в трубке слышался чей-то женский голос. Набор номера «…33», гудки: — Алло? — Здравствуйте, а не с Вами ли мы пытались обменяться номерами на пальцах, когда Вы ехали в сторону Адлера? — Бред какой-то… — Извините, до свидания! Перевести дух, посмотреть на себя в зеркало, чтобы упросить сделать ещё один звонок и… Набор номера «…34», гудки: — Да? — Здравствуйте, а не с Вами ли мы пытались обменяться номерами на пальцах, когда Вы ехали в сторону Адлера? — Слушай, малолетка… — Извините, до свидания! Попадались разные люди, пару раз я натыкалась на бабушек и дедушек, несколько раз трубку брали девочки, которые как-то задорно хихикали в трубку, ну хоть не слали меня и не материли, и то была радость. Как я уже говорила, с мужчинами было проще, но попался один, который начал выяснять, кто я такая, чего мне надо и откуда у меня этот номер телефона. Несколько раз девушки после моего звонка в последующие дни перезванивали на телефон и мы даже мило беседовали. Я вкратце обрисовывала ситуацию, извиняясь, что их потревожила, из всех перезвонивших ни одной не было ближе, чем за 1000 километров от меня. Но всё равно, некоторые хотели продолжения общения, а я продолжала искать. Дни проходили достаточно монотонно из-за того, что сезон набирал обороты и шёл полным ходом, порой в день я не успевала сделать ни одного звонка, выматываясь от звонков клиентов так, что на телефон могла смотреть только с ненавистью. В рабочие выходные было проще, народа приходило меньше и если какие-то оптовые клиенты и пытались пробиться в мой кабинет, мой кладовщик их перехватывал и брал на себя, а дальше уже сам распределял между продавцами. Я не исключаю, что такое рвение в работе было полностью заслугой Веры, которая попросила его дать мне немного отдыха. Я не выходила на выходные уже несколько недель просто потому, что не успевала справляться с текущим списком дел и постепенно превращалась в бледное подобие себя. Была и другая причина, острое чувство одиночества, которое можно было глушить дома при помощи алкоголя или уходя в работу по самые уши. Я окружила себя работой, читая информацию по управлению, по растениям, по болезням, по финансам… порой даже вникая в такие области, которые мне вряд ли понадобятся, но это отвлекало. Вера, каждый раз принося мне кофе с утра или под конец дня, когда собиралась домой, одними глазами спрашивала о результатах, а я просто качала головой. Порой ни у неё, ни у меня не было времени на то, чтобы обменяться чем-то большим, чем «Привет» и «До завтра». Часто бывало, что я уходила с работы, когда уже питомник был закрыт. Точнее, я специально задерживалась на работе, не стремясь возвращаться в пустую квартиру. Мне нравилась моя работа, нравилось видеть растения, чувствовать их энергетику, ощущать, как они расслабляются, когда питомник затихал и никто из клиентов не ходил по территории. В такое время я специально прохаживалась по округе, чтобы прикинуть, какие растения выставить поближе на обозрение, чтобы на них обратили внимание в первую очередь, когда заходили в питомник. Правда, приходилось уворачиваться от полива, который включался, когда рабочий день заканчивался, но это была небольшая плата за удовольствие побыть наедине с собой в покое. Питомник меня успокаивал, особенно, когда я находилась среди своих любимых хвойников. Я постепенно вносила уют в это место работы и старалась распространить его везде, где была. И в кабинете, и в отделе удобрений и горшков, и в самом питомнике. В отличие от нашего главного офиса, мы были намного меньше и потому коллектив, который и без меня тут сложился довольно хороший, был сплочённым, а я просто пыталась показать и приучить людей к тому, что я их слушаю и слышу. Что их запросы для меня не пустой звук, и что мне действительно важно их мнение. И они открывались. Я не знаю, что повлияло на затухание и нежелание двигаться именно у них, и кто стал первопричиной, но до моего прихода питомник действительно пребывал в каком-то запустении, как сад, на который давно плюнул хозяин. Он зарастал и терял свои очертания, одни растения умирали и оставались надолго среди своих живых собратьев, внося запустение и бардак. Но в отличие от сада питомник, на который наплевал хозяин, выглядел не столь романтично. Он приносил доход, но всё меньше и меньше. «Привет» — пришло сообщение от Марины. «Как твои поиски?». «Да всё так же». «Ты ещё кому-нибудь звонила?» «Нет, времени не было. До сих пор на работе». «А сколько у тебя номеров осталось?» «Порядка 10» «Мне кажется, я бы не выдержала обзванивать 100 номеров». «Зато с тобой познакомилась))» — попыталась сделать комплимент я. «Да. Но я не она» и чуть позже «К сожалению» «Не переживай, — утешая, — встретишь и ты свою суженную. У тебя хотя бы список лиц не ограничен 100 телефонными номерами», — пошутила я «У тебя тоже» «Марин…» «Извини» Честно говоря, Марина была права, меня правда не ограничивал этот список никоим образом. Из головы никак не выходила незнакомка, черты которой я уже начинала забывать, но я помнила то чувство, с которым я смотрела на её пальцы, когда она показывала мне номер телефона. Это было сродни надежде на что-то чудесное. Фактически в голове и остались неясные черты её лица и её руки… потому что столько внимания и эмоций было уделено именно им за такой короткий срок, и неудивительно, что она не выходила у меня из головы. В кабинет снова постучали. — Ольга Николаевна? — Вера нерешительно зашла в кабинет. — Тебе что-нибудь нужно? Это странное сочетание «взрослого» имени и отчества, и местоимения «ты» могло бы резать слух, если бы рядом был кто-то другой. Но на «ты» она обращалась ко мне только наедине, оставляя за собой роль подчинённого, когда рядом присутствовали другие коллеги или клиенты. — Нет, Вера, — ответила я и на незаданный вопрос, — сегодня, наверное, пообзваниваю оставшиеся номера и на этом можно будет поставить точку. — Знаешь, Оля, — глядя куда-то в сторону, сказала Вера, — я тут недавно работаю, если честно, и не могу судить о том, какими были люди до твоего прихода. Но то, что с тобой они стали намного живее — это точно. Не с каждым человеком происходит что-то необычное, с тобой это случается постоянно, и я думаю, что ты как магнит для чего-то чудесного. Ты же наверняка слышала выражение, что «чудес не бывает, но есть чудотворцы». И даже если эта сказка не будет иметь счастливого конца, само стечение обстоятельств просто прекрасно. — Спасибо, Вера, — грустно улыбнувшись, поблагодарила я. — У тебя имя очень правильное и подходящее для тебя. — Ой, не стоит, — смутилась она. — И, тем не менее, тебя дома ждёт семья, так что иди-ка ты домой, — хмыкнула я. — До завтра, Ольга Николаевна. — До завтра. «Слушай, Оль, а напиши в группу «Вконтакте», «Подслушано в Сочи». — Пришло сообщение от Марины. «Ты смерти моей хочешь?))» «Нет, но если ты всё равно ищешь, может, твой пост опубликуют анонимно и она всё-таки прочитает» «В конце концов, что тебе мешает?» В общем-то, ничего и не мешало, но, когда поиски не дают результатов — это угнетало. Поверить и ждать, что она есть в ВК, что она прочитает сообщение, что она решит написать комментарий под анонимной записью? Слишком во многое нужно поверить и при этом ждать… В этот день я обзвонила оставшиеся номера и, как и думала, ни один из них не оказался нужным мне. Я решила закончить поиски, тем более это слишком сильно нервировало и не давало сконцентрироваться. Надо было достойно закончить сезон, чтобы дальше проводить свои изменения в питомнике, а для отношений всё равно не было ни времени, ни сил. Тем более для таких фантомных… «Обзвонила последние десять номеров. Результат отрицательный.»