жизнь беспросветная

С того дня и началась черная полоса в жизни молодого человека. Ощущение постепенно накатывающейся, словно волна, тревоги и апатии. Друг за другом начинают наступать мелкие неудачи, и ты чувствуешь что-то еще более плохое впереди. Даже сидя в школе на уроке или докуривая очередную сигарету в толпе одноклассников, чувствуешь постоянный тремор. Руки трясутся на столько, что не можешь зажечь зажигалку или надеть на ручку колпачок. Но в чем собственно проблема? Как таковых причин для стресса нет, но всё же липкое неприятное предчувствие постоянно преследует. Александр думал, что его беды кончаться на третьей заваленной самостоятельной работе, но случилось кое-что более плохое. Воскресенье, все будильники отключены, можно спать хоть до понедельника, а это хороший способ убежать от реальности. Но почему-то именно в такие моменты появляется столь редкое чувство голода уже переходящее все рамки допустимого. Очередной спазм в желудке, сильная тошнота и горький привкус желчи на корне языка заставляет хотя бы открыть глаза и начать просыпаться. Машинально проверив телефон на наличие сообщений, их, кстати, было всего два: от оператора и МЧС, стоит начать вставать с кровати. Солнце уже давно светит в комнату и в ней, как оказывается, невозможно душно и жарко, от этого невозможно хочется пить и усиливается горечь на языке. Но все же, утро не такое уж и плохо. «Интересно, почему уже час дня, а до меня никто не докопался? Самое время же». Действительно, это было очень странно, обычно уже часов в девять утра в комнату врывалась мать с криками о том, что в доме никакой помощи и вообще, сколько можно спать. К тому же в доме было очень тихо, как будто все куда-то разъехались, хотя не должны были. Вообще, так даже лучше, можно будет включить любимую музыку на полную громкость, сделать себе кофе и спокойно посидеть. Почему-то эта мысль не сильно радовала. Полнейшая тишина вызывала тревогу и непонятное предчувствие. За 16 лет своей жизни у Александра так и не появилось личного пространства и четкого понятия личных границ, до 14 лет не было своей комнаты. Даже когда он шел в душ, то надо было зачем-то сообщить матери об этом, просто потому что так надо. Практически за любой выход из дома он отчитывался, а во время прогулки с друзьями будет как минимум четыре телефонных разговора с отчетом о передвижениях. Цель, которая стоит практически на первом месте – это уехать с ночевкой к друзьям, как следует погулять с ними и ни разу не позвонить матери за это время. Парень все свое детство и юность вынужден следить за своим голосом, запахом от волос и рук (вдруг дымом пропахли), взглядом и окружением. Надо постоянно себя контролировать. И, желательно, начать шутить дурацкие шуточки, чтобы смеяться и прикрыть другие эмоции, попытаться прикрыть дыру в груди кучей сарказма и цинизма. Может получиться, а может потом будут последствия. Позволить себе просто молчать или сидеть с расслабленным лицом уже достижение. Все же надо выходить из комнаты, выпить кофе, посмотреть, куда все делись. Быстро умывшись, Саша отправляется в комнату родителей, там никого нет, лишь незаправленная кровать, тонометр и стакан воды на прикроватной тумбочке. На комоде лежит пустая папка из под документов и аптечка. Ситуация яснее не стала. Он решает, что всё же, самым разумным решением будет позвонить родителям. В первую очередь матери. Всего один гудок и автоответчик сообщает о том, что аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Дальше долгие минуты ожидания и вызов остается неотвеченным. «Да что же произошло, черт возьми?» с такими мыслями парень проведет остаток дня и лишь завтра узнает, что в 5:43 по Московскому времени его мать умерла от внутреннего кровотечения. Как оказалось, предчувствие было не просто так.       Парень никак не мог объяснить свою реакцию на данную новость. Он никогда не испытывал особо теплых чувств к матери, но была какая-то банальная привязанность на уровне инстинктов. В его душе смешались абсолютно разные эмоции: полное опустошение и при этом облегчение со спокойствием. Осознание того, что главный диктатор его жизни больше не существует, радовало. Правда из-за этой радости просыпалась совесть, как можно радоваться смерти собственной матери, она так много сделала для него. Пыталась воспитать хорошего человека, обеспечить его детство и юность, старалась хоть иногда поддерживать и заботиться. Но это несравнимо с количеством боли, комплексов и проблем с психикой и здоровьем, которые она подарила своему сыну. Так много ругательств и неприятных слов в свой адрес он не слышал больше ни от кого. Практически каждое действие, слово и интонация подлежали осуждению. Именно дома юноша научился скрывать эмоции, переживания, проблемы с физическим и ментальным здоровьем. Смог стать настоящим терпилой. Но это сказалось на нервной системе. Регулярные срывы и истерики. Матери больше нет, а проблемы с психикой и здоровьем останутся надолго. Кажется, что их станет только больше.       Больше всего Александр переживал за отца. Хоть они практически не общаются, но всё же не чужие ведь люди. Отец начнет пить. Начнет ходить к соседу, будет брать в долг, вряд ли станет искать работу, о сыне будет вспоминать лишь иногда. Родительские обязанности будет исполнять на уровне вопроса «ты уроки сделал?» и то не из интереса, а ради галочки. Да, их общение почти всегда выглядело именно так, но все же хотелось малейшего проявления любви и заботы, правда, надеяться было не на что. Не бьет и хорошо – это была единственная мысль, которая удерживала юношу от скандала. А желание уйти из дома перебивалось возможными проблемами со службой опеки. Хотя, если так подумать, то осталось потерпеть несколько месяцев, сдать экзамены, уехать в другой город и больше никогда не возвращаться в здание, которое принято называть домом и к человеку, который должен был быть семьей. Он сможет создать свой собственный дом и найти новую семью, у него еще будет место, где любят, всегда ждут и поддерживают в трудных ситуациях. Надо лишь перетерпеть. А терпеть парень умеет просто прекрасно.       Первые две недели после «трагедии» приходилось каждый день выслушивать якобы чистосердечные слова сочувствия и поддержки. На Сашу смотрели с отвратительной жалостью, так обычно смотрят на котят, которых вот-вот утопят в ближайшем водоеме. Но больше чем жалость раздражало слишком большое количество внимания к его персоне, он привык быть незаметным, а сейчас, почти каждый хотел ляпнуть как минимум одно слово. Лучше бы они издевались или прикалывались, это более привычно. Лишь два человека смогли услышать просьбу парня и перестать говорить о случившемся. Не сложно догадаться, что это были друг и подруга. Но все же, хоть они и пытались поддерживать своего товарища, было хорошо понятно, что он начинает надоедать своими постоянными проблемами. Случилось то, что казалось простым и очевидным: друзья стали отдаляться от Саши. На самом деле, особых изменений не было, но появился какой-то холод и раздражение во встречах, длительные и неприятные паузы в телефонных разговорах, если они шли куда-то втроем, то юноша шел сзади по дорожке и молчал. Друзья стали очень сильно злить, почти на все на все их слова он огрызался. Что-то поменялось в его поведении. Он стал отводить взгляд, постоянно грызть губы и сжимать кулаки до такой степени, что белели костяшки, а на ладонях оставались кровавые следы от ногтей.