Истории о деде (и дедах)

      — А мы оказывается из одного города, — поделился Денис со всеми за обедом.       — С кем? — поинтересовалась Надюша.       — С Линдочкой.       Кристинка с Денисом приехали спозаранку, познакомились с Ваней и Линдочкой, и Денис со своенравной девушкой успел даже поладить.       — Тогда почему она такая вобла? — спросила Янка. — С одного города же.       Линдочка пронзила гневным взглядом Янку, но тут вмешался старый дед:       — Головушка болит… Рассольчику бы мне…       — У тебя похмелье? — удивился дед Нетет. — С роду не видывал, хоть и не так давно живу.       — Бывает такое. Редко, но бывает, — засмеялся дед Илюша. — Нашего деда что хворь, что сам чёрт не берут. Разве что по праздникам.       — А вот пирожок тебе! — сердито сунула старому деду под нос пирожок баба Зоя.       — Нечего нахлыстываться было!       — Так я чуточек, — захныкал дед, взяв пирожок.       — Пол бутыля. — хмыкнул Олежа. — Самогону. Чистого. — И тяжко вздохнул, да получил по ноге от Дашеньки.       — Ну и что с того? Я шо, не человек, а? Али я вам зверь якой чумной! — вскричал старый дед.       — Тише, — поморщился Кирюша. — Голова болит, не буянь. Лучше послушай, что говорят. Во вред нам твои пьянки обходятся, древний.       — Надо приберечь, — сказал дед Михеюшка. — К нам снова Артём с Надеждой, да их Игнат с Феофаном приедят. Вот тогда и отметим все вместе само…       — Никакой самогоночки! — отрезала тётя Саша. — С нашего древнего более чем достаточно.       — И где ж мы все расположимся. Многовато нас что-то стало, — почесала голову Гуленька.       — А тебе что, жалко для родни места? — тут же прицепилась Юленька.       — Сестрички, ну не ссорьтесь, — жалобно простонала Дашенька и чихнула.       Все так и замерли.       — Опять простыла, — сказал дед Назар. — Только Зоя вычухалась, теперь и Дашенька решила слечь.       — Да я это, просто чихнула, — испуганно принялась махать руками Дашенька.       — Вот видите, до чего младшую сестру довели? Опять заболела из-за вас! — накинулась на Юленьку с Гуленькой Гастасья.       — Вроде вместе в одной утробе росли, а собачитесь, как будто чужие, — вздохнул Стёпушка.       — Да мы тут причём! — хором вскричали Юленька с Гуленькой.       Кирюша от этого болезненно сморщился и махнул на них рукой.       — Вообще, — сказал доселе молчавший дед Прохор, — тебе бы, древний, пора завязывать. Ты не молодчик уже, а старик. Причём уже давным-давно. Пора и о здоровье подумать, а не о том, как животы набивать.       Старый дед подавился пирожком, еле откашлялся, да как вскочил:       — Да я! Да я? Да я вообще хлопец ещё тот! Молодой, удалой! Тьфу на тебя, труха пеньковая!       — Сядь уже, дед! — взмолился Кирюша.       Старик и сел.       — Я вон, помоложе и покрепче даже нашевского Кирюши.       Стёпушка хихикнул и хитро переглянулся с бабой Раей. Баба Зоя глянула на них и пожала плечами, тихо проронив:       — Вы только сильно не буяньте, я после хвори не оправилась.       — Ничого, кобылица моя старая, — улыбнулась баба Рая. — Усё буде як надо. Ты ещё довжна мне за это будешь.       На том и порешили. А старому деду и не в домёк, что затевалося.       — Так вы, — прожевал гуся Ваня, — у нас самый молодой, а дед?       — Ещё бы! — приосанился старый дед. — Я ещё ого-го шо могу. Шо видать и не перевидать такого. Да, Нетет?       — А я чего? — сжался весь дед Нетет, воюющий с фасолью в своём салате. — Я ничего, ни-ни.       — А дед Нетет что? — уставилась на стариков Линдочка. — Чё это он видел?       Кристинка отчего-то прыснула и схватилась за кружку с квасом.       — Много чого! — похвастался старый дед.       — Молодой, значит, — протянул Стёпушка.       — Ну ды, — уже начал сердиться старый дед. — Не веришь?       — Да как не верить? Верю, конечно верю. Значит, по-молодецки сёдня и бегать будешь.       — Буду, ещё как буду, да как перебегу всех! — разгорячился дед. — А где бегать-то надобно?       — Мне суседских быков пасти поручили, — с набитым ртом сказал Тымофэй, — мож за ними?       — Во-во! — поддержала баба Рая, — вот этим наш молодой дед и займётся!       — Да не дед я! — снова вскочил старый дед.       — Хлопчик, — меланхолично проронила Алёнка.       — Холопчик, — тихонечко шепнула на ушко Полинке Янка.       На том и порешили. Начали старый дед с Тымофэем до соседей сбираться, дали им по корзинке со съестным.       — Это шо воно такэ тяжёлое? — недовольно заглянул в корзинку дед и увидел там кусок зельца, деревянную тарелочку с холодцом и кусок хлеба, да пустую фляжку. — Тяжёлое и почти ничого нет. Али мы не на весь день идём? Где Зоя? Чого это она нас собрала нищенски?       — Ты Зою-то не трогай, прихворала она, я за неё, — отвечала баба Рая. — И вам вполне хватит. Вы же молодцы, хлопцы хоть куды, гарны молодцы на всю округу. Вам точно хватит, а теперь идите.       Погоревал старый дед, погоревал, да делать нечего. Пошёл вслед за Тымофэем.       — Ты, дед, не переживай, — сочувственно проронил Тымофэй. — Хватит, а ежели шо — я поделюсь.       — И ещё! — крикнула с порога баба Рая, — Тымофэюшку нашевского не обирай. Это по-стариковски у молодчика крошку последнюю отбирать. Только деды так и делают!       — Я и не собирался! — огрызнулся старый дед и пошёл дальше, угрюмее тучи. — Погодь, — вдруг осенило его. — Это мы шо, пешком топать будем?       — Ну да, а как иначе? — удивился Тымофэй.       — Я думал, нас Иван на своих клячах любимых отвезёт, как обычно тебя да других развозит.       — Так он занят сёдня. Его другие сусиди попросили полюшко дальнее вспахать. Говорят, кобылка захворала, а полюшко ого-го какое!       — Ну… Надо же… — пуще прежнего опечалился дед.       — Та ты не боись. Тяжко станет, я тебя на спинке с твоей корзиночкой понесу.       — И ещё-ё-ё! — услышали они в догонку звонкий голос бабы Раи, стоявшей возле калитки. — Ехать на чужой спине тоже не по-молодецки! Так только старики да немощные калеки делают!       — Тьфу ты! — вскричал старый дед от испугу и заглянул сначала в свою корзинку с едой, а затем и в Тымофэену, а после обернулся на бабу Раю. — Я прямо медведём себя из сказки почувствовал.       — Каким таким медведём? — спросил Тымофэюшка.       — Да таким, который в коробе Машу на спине носил! Из сказки.       — А, понял. Люблю эту сказку. Глупый медведь, — расплылся в своей широкой и неизменно доброй улыбке Тымофэй.       — Ладно, — сказал старый дед. — Идём, нам ещё быков пасти. А водицы-то где, у соседей наберём?       — Не, — беспечно ответил Тымофэй. — Там по пути родник с водицей ключевой, в нём быки тож пьют да освежаются, як жара невмоготу. Оттуда водицы и возьмём.       — Так… — начал было дед и осёкся, да обернулся на махающую рукой им бабу Раю. — Ничого… Ладно…       Вдруг она что ещё крикнет?       Зашли к соседям, забрали стадо быков, погнали их на дальний луг. Солнце поднимается, жара повышается, старый дед с Тымофэем потом обливаются.       — Слышь, Тымофэй, ты не устал, а? — еле ворочал языком старый дед.       — Не, — беспечно отвечал Тымофэй.       — А мож уже на привал?       — Не. Вот прийдем, водицы наберём во фляжечки, и тогда привал.       Старый дед тяжело вздохнул, почесал затылок и побрёл дальше. Наконец дошли они до луга, разбрелись быки кто куда, хотел дед упасть на травушку-муравушку, да поглядел на Тымофэя — ну шо за статный молодец? Лихо потянулся, всем быкам улыбнулся, словно только с перины поднялся.       — Дед, пойдём по водицу?       — Да не дед я! — огрызнулся старик. — Я молодец, ещё и ого якой!       — Славно, — простовато и добродушно улыбнулся Тымофэй. — Так идём по водицу?       — Да, испить бы не мешало, — и побрёл старый дед вслед за Тымофэем.       Ох, и намучился он… То за быком побеги, поближе к стаду приведи, то воды принеси, то жарко, то в сон клонит, то мушки-букашки… Ещё и съестного мало оказалось! Привыкший досыта есть старик под вечер чуть не хныкал, а живот его песни такие пел залихватские, какие сам дед в молодости не исполнял. Видел Тымофэй, добрая душа, как страдает старый, хотел было и едой поделиться, и предложить под деревцем соснуть, да наотрез отказывался древний — он молод ещё!       Наступил вечор, стали наконец пастухи собираться. Еле быков согнали, так один деду ногу отдавил, да так сильно, что слёзы выступили на глазах. Привели их домой, наконец и в свою хату завалились. Дед еле ноги переставлял, а его баба Груша в баню мыться тут же погнала. Взвыл наконец старик не своим голосом:       — Йисточки охота! Не в моготууу! — и бросился на кухню.       Залетел он и кинулся к чану, крышку открыл, а там картошечка только сваренная. Схватил он её руками и в рот. Горячо, но сытно!       Баба Зоя дар речи так и потеряла, а баба Рая сказала:       — А вот нечего было хвастаться… Ну шо ты творишь, а? Як зверь голодный. Не помрёшь с голоду, молодой ещё ж. У нас все молодцы наши с работы, в баньку и за стол, а ты…       Старый дед тут же перебил её:       — Когда я ем, я глух и дед.