Истории о деде (и дедах)

      Утро — вовсю. Петухи поют — заливаются.       — Да сколько ж можно, блин, — зажала уши руками Линдочка. — Бесят.       — Я тоже долго привыкнуть не мог. А теперь, — Ваня полной грудью вздохнул, — красота неописуемая.       — М-да… — Линдочка отодвинулась от него подальше.       Тут Денис подошёл, рядом с Ваней присел. Сидели они так молча на крыльце, видать, ждали чего-то. Опять петух.       — Да задолбал! — закричала Линдочка. — Сколько можно? Я тебе голову оторву, птица ты проклятая!       Не успели Денис с Ваней её схватить, как кинулась девушка петухов по двору гонять.       — Оставьте, — рассмеялась выглянувшая из окна Кристинка. — Она привыкнет ещё.       — Да, пообвыкнет. Верно, Надежда? — тут же высунулся и дед Артём, а за ним и баба Надежда.       — Ко всему пообвыкнет, — улыбнулась старуха и скрылась.       — Шумно тут. Ну, типо это не плохо, а весело. Вроде того, — заёрзал Ваня.       — Да, тут всегда так. Особенно когда летом много родных приезжает. Жаль, что на следующей неделе Лизаветта уезжает. Она редко у нас бывает, — вздохнул Денис и взял на руки маленькую трёхцветную Окрошку. — До чего же ты красавицей будешь, когда вырастешь. Пушистой…       А Линдочка всё петухов гоняла, пока на улицу детвора не высыпалась: Алёнка, Дарёна, Лидочка, Сёма и Феофан. Принялись дети с весёлым свистом и криком за Линдочкой носиться, и было уже не разобрать, кто кого гоняет.       — То ли Линдочка петухов, то ли дети Линдочку, то ли петухи детей… — усмехнулся дед Артём, эхнул да как выпрыгнул из окна, всех индюков, пасущихся туточки, перепугал.       — Ты мне птицу не пугай, — сердито прикрикнула Никола, несущая вёдра с водой.       — Не боись, — бойко подмигнул дед Артём и подбежал к Линдочке. — Хей, красавица, а хошь, я тебя жизни поучу-то?       Линдочка наконец остановилась, и её тут же снесли дети. Завалились все в пыль, принялись барахтаться, а дед Артём знай в стороне стоит да посмеивается.       — Как бы худо ей не вышло, — улыбнулся Денис.       — А чё это худо будет? — удивился Ваня.       — Да если дед Артём от нашего деда древнего нахватался всего, то… Ладно, посмотрим, что там дальше. Наблюдай. Для неё, может, так и лучше будет.       Озадаченный Ваня почесал подбородок, на котором начала проступать щетина, и принялся, сощурившись, внимательно смотреть.       А Линдочка тем временем поднялась, сердито отпихивая от себя хохочущих детей и отряхнулась.       — Чему ты меня учить собрался, а? Я тут в вашем сарае оставаться надолго не собираюсь!       — Ну так покуда тебя Демьян не забрал, никуда ж не денешься. А приспособиться-то надо. Я тебя научу. — Дед Артём помог стряхнуть пыль с волос насупившейся Линдочки.       — Ну ладно, посмотрим. Давай, валяй, чё ты там мне учить собрался.       — Чему, — поправил девушку Сёма, поднимая на ноги свою сестру.       — А, — отмахнулась Линдочка и пошла вслед за дедом Артёмом.       — Перво-наперво, — начал дед Артём, — закалиться надо тебе. Вот закалишься, и что жара, что холод, что пыль с ударами — всё ни по чём будет.       — Чё это за дичь? — недоверчиво спросила Линдочка.       — Сейчас узнаешь, — потёр руки дед Артём и повёл её к коровнику.       Там стояли вёдра с молоком, которые не успели убрать. Дед Артём взял два ведра и велел Линдочке взять ещё одно. Та, кряхтя, подняла его, и потащила вслед за дедом Артёмом. Вышли они на огород, что позади хаты был, там вёдра и поставили.       — И чё мы тут делать будем, — тяжело вздохнула Линдочка.       — Поливать. — торжественно ответил дед Артём.       — Э, я в рабство не писалась! Чё это за дела такие, а? — тут же вскричала Линдочка.       — Погодь ты, неугомонная. Это тренировка такая.       — Тренировка? Чего-о-о?       — Ты будешь закалять своё терпение, волю и силу! И скоро ничего тебе будет ни по чём. Что крик петушиный, что ругань пьяного колхозника.       — Ты это, дед, знай, что я тут не собираюсь торчать. И у деда Демьяна тоже. Я сваливать буду, понял? Сбегу.       — Ну убёгти всегда успеешь, — хихикнул дед Артём. — Только это от Демьяна, а то хлопот домашние потом не оберутся. А пока ты туточки, будем закаляться. Да и в жизни за городом пригодится тоже.       — В городе, — поправила Линдочка.       — Ну, в городе, так в городе.       И принялись они поливать. А потом полоть. А потом до картошки дошли. А после к коровам пошли. А там их купать начали. А потом дед Артём по коленке получил задним правым копытом, а Линдочка передним левым. А потом пошли в кошару, овец стричь. А опосля они эту шерсть сложили в мешки. Дальше пошли петухов кормить.       — А чем? — спрашивала Линдочка. — Я бы их перерезала.       — Горохом. А резать мы их завтра будем, — отвечал дед Артём.       И пошли они на огород, позже сидели на порожке курятника, чистили горох и кидали горошинками в петухов. Наступил вечер.       — Вечор уже, сбираться на ужин пора, — позвала Алёнка по просьбе деда Назара Линдочку с дедом Артёмом.       — Уф, ура, — вздохнула Линдочка и ногой отшвырнула пустое от гороха ведро. Ведро покатилось под ноги Алёнки, но та ловко перепрыгнула и ушла, словно ничего и не было.       — Ну нифига себе, — присвистнула Линдочка. — Акробатка.       — Ну-с, идём.       Зашли в хату, а их мыться в баньку отправили. Вымылись, уселись за стол. Позже всех пришла Никола, за ней Оскар, Иван с Прошей, Тымофэй и Борька.       — А чого это мы задерживаемся? — недовольно пробурчал старый дед, которого уже ложкой по рукам дюжину раз стукнули, когда он свои руки к мискам с едой тянул. — Я тут с голоду чуть не помер! Исколотили все бока мне, пока вас заждались.       — А чего вы ждали? — уселся Борька.       — Да как же? Мы же, пока все не соберёмся, не едим. Правда же? — робко спросила Надюша.       — Правда, — ответила тётя Саша. — Тебе бы, Борька, знать пора. Всю жизнь в этой семье живёшь.       — Ой, — отмахнулся Борька и схватил ножку молодого ягнёнка.       — Куды? Делить! — схватил нож дед Назар и потянулся к ножке.       И все остальные принялись за еду.       — Не чавкай, — получил по затылку той же ложкой старый дед от бабы Зои. — А то между устами твоими сладолюбимыми эту ложку ща как просуну, и через зад твой тощий вытащу.       Дед Нетет поперхнулся, но взгляда от тарелки не оторвал. Чего доброго, баба Зоя ещё и над ним расправу учудит какую.       — Кстати, а где вас носило-то, опаздыши наши? — поинтересовался Игнат Атёмыч. — Меня Феофан уже весь извёл, так сладенького хотел.       — Да вот, — подал голос Оскар, отчего все так и замерли, — управлялись.       — Оскар за столом говорит, — в ужасе прошептала Янка. — Вот что эта чумазючка Линдочка делает. Глядишь, и Иван со всеми разговаривать начнёт. Денис с Полинкой, сидящие по обе стороны от Янки, хихикнули и наступили ей на ногу. Янка ойкнула, но на неё тут же Кристинка, всё слышавшая, со смехом шикнула.       — Чё это? Мой муженёк с Линдочкой же сегодня дела по двору до самой ночи делали, — удивилась баба Надежда.       — А твой муженёк с Линдочкой, — тяжело ответил Оскар, — дел наделали.       — Каких это? — вскочила Линдочка.       — Дровяных, — ответил Оскар и насыпал Алёнке салату, в который она чуть носом не тыкалась, пока просила.       Больше Оскар ничего не сказал, Никола продолжила.       — Вы сегодня поливали.       — Поливали, — ответил дед Артём       — Это был не вопрос. А вот теперь вопрос. Вы по сколько на куст поливали?       — По ведру, — ответила Линдочка.       — Почему?       — По вед…       — Я спрашиваю, с чего вы взяли, что столько надо?       — Дед Артём сказал.       — Ладно. А чем вы поливали?       — Ведром.       — А что в ведре было, светлая голова ты наша?       — Молоко.       — А когда молоко закончилось?       — А мы в погребе ещё нашли.       — Всё вылили?       — Всё, но нам не хватило.       — И что вы сделали?       — Из бочек взяли.       — Каких?       — Там, в погребе стояли. Такие как будто в саже. Там чё-то такое было не очень по запаху.       — Кисляк то был. Кто сказал оттуда брать?       — Дед Артём.       — Дальше. Полили вы кусты, что дальше?       — Полоть начали.       — В том месте, где полили?       — Да, дед Артём сказал.       — А потом картошка? Что вы делали?       — Подпушинивали.       — Подпушивали, — поправила Никола. — После?       — После полили то, что подпушиливали.       — Чем? — вздохнула Никола.       — Дед Артём сказал, что самогоном можно, — при этих словах старый дед поперхнулся пупочком в супе.       — Полили то, что подпушили, да?       — Дед Артём сказал, что так…       — Потом что вы сделали?       — До коров пошли.       — И?       — Купали.       — Как?       — В вёдра воды набирали из колодца и поливали. Это что за допрос такой, а?       — Дальше! — повысила голос Никола.       — Ну… после мы их натирать начали.       — Чем?       — Травою. Дед Артём сказал, надо траву. На подорожник было похоже.       — А я думал, — пробормотал дед Прохор, чё это они подорожника столько подле забора на карачках рвут.       — Сухим подорожником?       — Не, мы его в молоке мочили и тёрли.       — Чего?       — Коров.       — Я не про это… Молоко вы откуда взяли?       — Подоили.       — Кого?       — Козу.       — Какую? Наши все подо…       — Да соседскую. Дед Артём сказал, что это село и тут, типо, принято всем помогать, вот мы через забор перелезли, там коза. Дед Артём сказал, что её никто не доил, хозяева только к вечеру приедут, а мы доброе дело сделаем, и…       — Так, дальше что вы делали.       — Ну потёрли коров, да пошли в баню за вениками. Дед Артём сказал, что веники хорошие, и мы начали этих коров хлыстать.       — Сухими вениками, — утвердительно сказал Николий.       — Да…       — И синяки от коров? — закатила глаза баба Надежда.       — Ну да, — продолжила Линдочка. — Деда Артёма одна по коленке засадила, он слишком сильно веником приложился. А меня по ноге за то, что я ей в нос попала. Ну а дальше мы пошли овец стричь.       Никола тяжело вздохнула:       — Чем вы их стригли? И зачем?       — Ну дед Артём сказал, что все стригут, и мне надо научиться. А стригли мы секатором.       — Зачем се… Ах да, дед Артём…       Дед Артём весь так и сжался, на нём уже лица не было.       — Не, ну а шо? — пробормотал он.       — А шерсть-то куда дели? — спросил Николий.       — В мешки.       — Какие? — Никола принялась растирать себе лоб.       — Ну те, которые в сарае каком-то валялись.       — Где сено было, да?       — Ну да, там эти, тюки или как их там, стога, блин, были.       — В мешки из-под сена шерсть засунули. Ага. Дальше?       — Ну а дальше мы петухов кормили.       — Горохом.       — Да.       — С огорода.       — Ну не с цветника же.       — В петухов горох кидали.       — А в чём проблема?       Никола обвела всех тяжёлым взглядом и сказала:       — Вот этим мы и занимались. Их…       — Дрова, — усмехнулся Кирюша.       — Да, дрова разбирали.       Даже Тымофэй тяжело вздохнул и головушку повесил.       — Тяжко було, хорошо подсобили.       И повисла тишина, только старый дед жевал, отчего от бабы Зои по хребту отхватил, и только тогда умолк.       — Ну, — нарушила тишину Кристинка, — думаю, тут всё и так понятно, и каждый сделал вывод.       — Какой? Да что не так? — пуще прежнего разозлилась Линдочка, на что Кристинка ей мягко ответила.       — Ученье свет, а неученье — дед.