Истории о деде (и дедах)

      Разбежались гости, только Полинка последней осталась. Запозднилась она, почти на три седьмицы задержалась. Мать её в Египте по работе была, позабыла, что дочери в школу надо. А как домой прилетела, накинулись на неё учителя, так и спохватилась.       - А так бы и не вспомнила про дочь, - сокрушался дядя Лёва. – ну и не вспоминала бы дальше! Зачем Полинке вообще в город-то ехать? Ей и тут хорошо, и тута школа есть. Что, не выучим? Что, не выкормим? – чуть не плакал мужчина, жаловался Ивану с Оскаром, которые подковы коням молча меняли, да хмуро переглядывались. – У, учителя проклятые! Ну нет Полинки и нет, чего названивать-то Жанне? Занята она… Ох, последнюю отраду жизни, кровинушку отбирают! Уезжать ей завтра спозаранку, зайчику моему солнечному, ненаглядному!       Иван уже воздуха полную грудь набрал сквозь зубы да так глянул на дядю Лёву, что, казалось, подковой пришибёт. У Оскара терпение тоже лопнуло.       - Так иди с племянницей время проведи, а не сопли жуй, - еле сдерживая злость в голосе, бросил Оскар.       Он понимал чувства горемыки. Дядя Лёва до одури любил свою племянницу и как только она приезжала, весь светился от счастья. Как дочь родная она ему была. И сама девочка, никому не нужная в городе и одинокая, тянулась к родному дяде и домашним. Да и Иван тоже осознавал всё это и сочувствовал дяде Лёве. Но слезами горю не поможешь, ещё и работы непочатый край. Нечего под руку ныть без дела.       Пригорюнился дядя Лёва пуще прежнего, вытер уголки глаз, потому что слёзки навернулись, да и сказал:       - Что ж, прав ты, прав. Пойду с Полинкой моей, отрадой солнечной последние часики проведу… - бросил всё и побрёл любимую племянницу искать.       Иван с Оскаром дружно вздохнули с облегчением и принялись ещё шустрей, чем прежде, работу работать. И дело споро пошло, когда под руку никто не ныл.       А дядя Лёва тем временем нашёл Полинку в детской комнате с детьми. Все сидели и усердно уроки учили, а Полинка им помогала. Залюбовался мирной картиной дядя Лёва и стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, покуда Гуленька не подошла.       - Ты чого тут сычём стоишь?       - Тш, бусурманка. Детей пораспугаешь ещё. – Дядя Лёва сердито глянул на Гуленьку.       - Сам ты бусурманин нечистый, бес попутал что ль? Да и кто этих маленьких дьяволят пораспугает? Страшнее попоек нашего древнего ничего нет, - тихонечко хихикнула женщина и окинула взглядом детей, усердно сидящих кружком с книжками и тетрадками, то и дело теребящих Полинку с просьбой помочь и что-то объяснить.       - Полинка-то у меня какая умница, - глаза дяди Лёвы снова наполнились солёной водицей. – Всех учит, всем всё объясняет. Выросла красавицией и умницей, доброй души человеком! Только глянь на неё!       - Э! – Гуленька покачала головой, и ушла, ничего не сказав. Грустно ей стало отчего-то.       Тут и Юленька на неё налетела вся запыхавшаяся и раскрасневшаяся.       - Ты чого як бешенная! – закричала Гуленька.       - А ты чого отлыниваешь! – тут же накинулась на сестру Юленька. – Я тут, значит, по дому ношусь, дела делаю, ног под собой не чую. А ты тут прохаживаешься барской походкой!       - И ничего не барской!       - А вот и барской!       - Да вы чого удумали, супостаточки мои румянобокие? – вдруг откуда ни возьмись между сёстрами возник старый дед. – Опять сор по избе разбрасываете?       - И никто ничего не разбрасывает! – хором воскликнули сёстры. У старика аж уши заложило.       - Ой-её-ей, потише вы! – взмолился старый дед. – Так и оглохнуть недалеко. Шо вы тут за войну опять устроили? Юленька, ты как юла да та стрекоза носишься туды-сюды по хате, тебе и речь держать первой. А я вас так и быть, рассужу. Буду как знаменитый царь Солонина. Мне про него Лизаветта сказывала.       - Соломон, - дружно хихикнули сёстры, после чего сердито зыркнули друг на друга.       Юленька гордо вскинула голову и, переведя дух, ответила:       - Да вот послали Гуленьку позвать дядю Лёву, чтобы он батьке и Николию помог. Они решили игрушек разных резных наделать. Делать-то делают, а помочь некому. Батька вот стругает их и зачищает, а Николий со своей одной рукой только красить и может. Вот и решили этого лентяя позвать, чтобы хоть игрушки счищал или что они там делают, чтобы сучков не было. А она взяла и пропал…       - Ой, - спохватилась Гуленька, - я ж говорила с ним. – И дала сестрица дёру в сторону детской комнаты.       - Дурная что ль? – удивилась Юленька.       - Эх, молодёжь с дырявой башкой, - хихикнул старик и пошёл прочь.       Юленьке оставалось лишь махнуть рукой и побежать дальше по своим делам.       А к тому времени Полинка уже всем помогла, детишки разошлись. Увидела племянница дядю своего, подбежала к нему и крепко-крепко обняла.       - Ой, дядя Лёва, ты что это, тут стоял всё время?       - Да я вот наблюдал. Любо было смотреть, какая ты умница у меня, как грамотно и правильно всё детишкам нашим растолковываешь.       - Ну, не зря мама на каждый предмет репетитора мне нанимает, - грустно рассмеялась Полинка. – Хотя я рада, что могу помочь. Знаешь, дядя Лёва, я вот поняла, что учительницей быть хочу. И в начальных классах, детишек совсем маленьких учить… Дядя Лёва, ты что, заболел? – девочка забеспокоилась, увидев увлажнившиеся и красные глаза и нос мужчины.       - Нет, что ты, - Дядя Лёва тут же начал тереть лицо. Я просто подумал, какая же ты у меня славная… Скучно без тебя, не то всё.       - Я тоже по тебе скучаю. Обещаю, когда я закончу школу, то пойду в колледж, выучусь на учителя и приеду сюда жить!       - Сюда? Ты ж учителем быть хотела. А тут что делать тебе?       - Как что? Я и буду учителем в местной школе. Слышала, что постоянно их не хватает. Детишек много, учителей мало и все не справляются. Вот я буду со всеми вами жить и работать. И наших учить и местных! – Полинка вся будто светилась изнутри. Её зелёные глаза словно стали ярче и напомнили дяде Лёве сочную травку под летним солнышком. Так хорошо и тепло ему стало на душе и вмиг все тревоги развеялись. Потрепал дядя Лёва непослушные каштановые волосы племянницы, пригладил их с любовью, представляю, как отрадно будет им вместе под одной крышей жить и зимой и летом, да тут Гуленька налетела на него.       - Да что ж ты делаешь! – накинулся дядя Лёва на нарушительницу такого светлого момента.       - Дядя Лёва, не серчай ты так, она же случайно. Может случилось что. – Полинка взяла мужчину за руку и с таким невинным выражением посмотрела в глаза своего дяди, что тот мигом растаял.       - Да-да, моя хорошая, ты права… Так что ты хотела? – обратился мужчина уже к Гуленьке.       Женщина стояла и мялась, смутившись. Она чувствовала недовольство тем, что забыла поручение Николия и её за это считай почти что отругала Юленька. И ведь насмехаться будет… А тут и на дядю Лёву налетела.       - Там тебя это, Никол зовёт. Помощь нужна.       - Не могу! – твёрдо отрезал дядя Лёва. У меня тут, видишь ли, племянница завтра спозаранку уезжает. Я с ней время провести хочу.       - Дядя Лёва, так мы вместе помочь же можем. Верно ведь, Гуленька? Скажи, что делать надо?       - Ну, - почесала щёку Гуленька, задумавшись, - можешь, да. Твоя пара рук лишней не будет. Там Никол с батькой игрушки из дерева строгают. Вот поможете.       Дядя Лёва обречённо закатил глаза, а Полинка так и запрыгала от радости, хлопая в ладоши.       - Ура, всегда хотелось игрушки самой попробовать делать. Дядя Лёва, пойдём же скорее! – и потащила неугомонная своего дядю.       - Они в кузнице Оскара устроились, если что! – крикнула вдогонку Гуленька.       Пришли Полинка с дядей Лёвой, глядь, а у Стёпушки и Николия уже есть помощники. Ну как помощники… Помощнички. Ваня сидел на низкой табуретке в три погибели и старательно, высунув язык, раскрашивал игрушки, иногда почёсывая бороду, которую он уже успел знатно отрастить после того, как впервые приехал. Дед Михеюшка сидел рядом на табуретке чуть повыше и что-то причитал о делах «туалетных да нескормных», как он выражался. Старый дед развалился на куче соломы, которая откуда-то взялась в кузнице Оскара в самом углу, с важным видом кивал и иногда перебивал деда Михеюшку:       - Да, ридной, да… Так воно и бывает… Как я тебя понимаю... Эх, старость не радость…       - Так замучило совсем, понимаешь? – сокрушался дед Михеюшка.       - Да, ридный, да… Так воно всегда и бывает… Как же не понимать? Понимаю хорошо, сам такой же.       Кроме этих двоих остальные трое хранили гробовое молчание. Тут в кузницу заглянула баба Зоя.       - Я до коровника ходила, вы тут всё ныли друг дружке, остолопы, и вот вернулася, а вы всё на той же балалайке играете. Хоть бы помогли. И не стыдно вам? – Накинулась старушка на стариков.       - Ты, Зойка…       - А ну цыц! – прервала старого деда баба Зоя. – Живо за мной оба, пока шею не намылила.       Делать нечего, пришлось старикам с ворчанием встать с насиженных-налёжанных мест да за бабой Зоей побрести. Полинка с дядей Лёвой переглянулись, да пошли остальным помогать, тихонечка посмеиваясь между собой.       - Хорошо, что пришли, - улыбнулся Николий, увидав дядьку с племянницей. – Я боялся, что совсем не успеем ничого. Лёва, давай сюда, ко мне. Полинка, тебе раскрашивать с Ваней.       Ваня тут же оторвался от своего дела и засуетился, подсовывая девочке табуреточку, игрушки, кисти, воду и краски. Стёпушка подшучивал над торопыгой, который чуть воду не разлил и Полинку табуретом не снёс.       - Тише же ты, а то угробишь нам дивчину перед отъездом. Век потом её мать к нам не пустит.       - Я тебе дам угробить! – тут же накинулся на нерадивого Ваню и дядя Лёва.       - П-простите, я это, ну не хотел. Случайно! – начал тут же оправдываться Ваня.       - Да сядьте вы уже, - вздохнул Николий. – Работы видано да невидано.       На том все и расположились. Дядя Лёва особо не хотел работать, но стоило Николию что-то ему на ухо шепнуть, как мужчина тут же просиял и принялся с усердием вырезать игрушки. Ваня с Полинкой тихонечко переговаривались, вспоминая житьё-бытьё. Стёпушка время от времени посмотривал на старающегося и светящегося всего дядю Лёву, который иногда поглядывал на Полинку, и на саму девочку, непринуждённо болтающую с Ваней.       Баба Зоя же привела обоих стариков на кухню.       - Так, голодранцы…       - А чого мы это…       - А ну цыц! – снова перебила баба Зоя старого деда.       - Да ты беленов объелась шоль цыцкать на меня!       - Молчать! – топнула ного баба Зоя. – Давайте признавайтесь, что у вас за хвори. Мне тут больных не надо. Меня и так с Дашенькой с головой хватает.       - Ну, - заёрзал дед Михеюшка, потупив глазёнки свои добрые, - да вот у меня это… Того… Ну запор.       - Ясно, лечимо. У тебя чего, древняя ты развалина?       - А ну не об… А, ладно, - замахал руками старый дед, испугавшись грозного взгляда бабы Зои. – Меня вот в последнее время диарея замучала… То запор, то диарея. Вот сёдня четырежды раза бегал! И…       - Ясно. – Отрезала баба Зоя и полезла по своим закромам лекарства искать. Ядра грецкого ореха от запора… Есть… Так, а от усрачки у нас сухой корень имбиря…       - А поласковее можно, - проворчал старый дед.       - Я тебе поласковей зад твой тёркой натереть могу, - буркнула баба Зоя и принялась с упоением отвары для стариков делать.       Сделала, да тут её Гастасья кликнула, Юленьке там с чем-то помочь надо.       - Вот все меня гоняют як не знаю кого, - пожаловалась женщина.       - Так, старики, вот с орехом, вот с имбирём. Я пошла. - Поставила старушка два стакана и скрылась.       Дед Михеюшка почесал свои усы.       - Древний, слышь… А какой где?       - Ну вот справа ореховый ядрёный, а справа имбирной коренной. Ты чого, с волосами на башке и мозги потерял? – хихикнул старик.       - Да не, не в этом дело. – Отмахнулся дед Михеюшка. – Я о том, кому какой пить.       Тишина… Муха только жужжит, попавшись в ловушку, сделанную детворой.       - Ну мне ядрёный, - наконец промолвил древний, - а тебе коренной.       - Так это ты у нас коренной, а я ядрёный! – тут же возразил дед Михеюшка.       - А да ну тебя! Кто первый, тот и ядрёный! – и кинулся старик к стакану, а за ним и дед Михеюшка.       Чуть не передрались, отбирали стаканы друг у друга, отхлёбывать только по глотку успевали, как тут же другие руки выхватывали. И так оба стакана по кругу ходили, чудо, что не расплескались. Зато деды из обоих сразу нахлебались. Стояли они и смотрели друг на дружку после того, как последний стакан опустошили. И только тогда до них дошло, что сотворили, когда у обоих животы забурчали, да скрутило их напополам… Миг, вшух, и нет никого на кухне!       Утро наступило, собрались все Полинку провожать. Слёзы лил дядя Лёва, а под глазами у него синяки чернючие были. Тут машина подъехала.       - Мамы нет, только водитель. И опять новый. – вздохнула Полинка.       После её все переобнимали, за щёки и плечи потрепали-пощипали. Стали в путь дорогу напутствия слать, да перекрещивать.       - А где древний и дед Михеюшка? – забеспокоилась Полинка. – Всех видела, но они…       Иван тронул девочку за плечо и кивнул головой во двор. Там из-за сараев еле-еле плетясь и держась друг за дружку, появились оба потерянных старика. Присмотревшись Полинка увидала, что они чуть не повисли на безрогом козле, которого приютил когда-то дед Михеюшка. Он-то стариков и вёл. Вся семья, похихикивая, наблюдала за этой процессией.       - Че это с ними? – зашептала Гуленька Юленьке на ухо.       - Да козёл их знает, - прыснула в ладошку Юленька, отвечая Гуленьке.       Наконец добрели бедолаги до калитки, ухватились за неё, а дальше, поддерживаемые руками родни по очереди подошли к Полинке бледные и осунувшиеся.       - Никол, - ткнул локтём в бок мужчину дядя Лёва, - так они ж хуже, чем я выглядят.       - И ты расстроен? Ну если хочешь, и тебя можем привести в порядок… - Пошутил Стёпушка и рассмеялся вместе с Николием.       - Совсем дурные шо ли… - надулся дядя Лёва.       Первым до Полинки добрался старый дед. Обнял он внучку, что-то пролепетал и дальше поплёлся.       - Что с вами случилось? – Девочка была не на шутку встревожена.       - Да так, - вяло ответил старик, потирая зад. – Сделала нам Зойка отравы с Михеюшкой…       - Отвары, - поправила баба Зоя.       - Всё правильно я сказал! – огрызнулся старик. – Выпили мы с другом моим сердешным, а после всю ночь с нужников не слазили… Благо их у нас на весь дом восемь штук... Семья большая, как… Как… Как же это…       - Предусмотрительно? – подсказал Ваня.       - Да-а-а-а…       - А чего это вас так расколбасило? Всегда всем как надо помогало, - расстроилась баба Зоя.       - А всё потому что мы с древним дураки. - Вздохнул дед Михеюшка, обнимая Полинку на прощание. – Мы забыли, кому какой отвар, и ещё за них драться начали. Кому ядрёный, а кому коренной… Нашли чем бахвалиться. И из каждого вперемешку нахлебались…       Стёпушка закрыл лицо руками, Никола присвистнула и рассмеялась во весь голос, да и остальная родня начала подшучивать над стариками.       - Идём, Михеюшка, медвежик мой злополучный, - потянул за собой старика старый дед. – Никому мы тут с горем нашим не нужны… Один только козёлушка твой безрогий за нас…       - Да и тот ушёл, - сказала Никола, увидав, как козёл развернулся и пошёл во двор травку щипать. -       Горемыки мы, - запричитал тут же старый дед.       - Ой горемычные, - следом принялся приговаривать дед Михеюшка.       Тут рухнул старый дед на землю и мигом захрапел. Дед Михеюшка пошатнулся, погрозил кулаком спящему телу, да в сердцах прокричал:       - И ты меня бросил! Ну я тебя! А вот я покажу, что ядрёный… Ух, я дойду до своей постел… - И тут же рядом слёг.       Полинку уже водитель новый дёргал, дескать, пора, начальница будет ругаться, что так долго. И что вообще за чудаки странные тут обитают? Девочка, садясь в машину, ответила:       - Да не чудаки это, а семья моя. Так-то они нормальные вполне. Но бывает и так что… Что… Дед от деда не далеко падает.