Истории о деде (и дедах)

      - А чего это дядя Лёва ходит такой и грустный и вроде бы как невкусный? – спросил Ваня у Стёпушки, когда они вдвоём на ночь глядя месили чан теста, чтобы на утро для них напекли пирожков.       - А леший его знает, - пожал плечами Стёпушка. – В последнее время столько дел после отъезда Полинки. Уже октябрь начался, с полей всё поубирали, огороды повыкапали, да теперь теплички засадить надо, дров надо натаскать для них и банек. Да и для сараев, чтобы животинки не мёрзли. И в хату дровишки нужны. Шутка ли, семь печей в доме! Ох, тяжка пора осенняя.       - Хорошо, что Кирюша на лесопилке работает.       - Да-а-а-а, а ещё Демьян-то наш угля ещё притащит, тоже хорошо. Дай боже, чтобы зимушка не холодная была и всего хватило. Ртов-то прибавилось, всего больше надо… Эх, ну ничого, прорвёмся…       Ваня как-то поник и тесто мешать стал с меньшим рвением.       - Ну ты чого? – с кряхтеньем выпрямил спину Стёпушка. – Приуныл чегой-то.       - Я просто… Ну… Это… Того, короче, - Ваня махнул рукой и кусочек теста с его руки отлетел прямо в стену.       - Э, - усмехнулся Стёпушка, - ты полегче, братец…       - Простите, - на глазах у Вани навернулись слёзы, - я не хотел… Мешать…       - Так, а ну брысь печаль! То есть, отставить! Что за слёзы, а? Колись давай, - Стёпушка вытер руки от теста полотенцем, взял чуть не ревущего Ваню за плечи и развернул к себе. – Домовой с этим дядей Лёвой, ты то чого унылый такой?       Ваня потупил глаза и старательно рассматривал носки тёплых вязанных тапок.       - Я вот тут свалился, как тот самый снег на голову, как говорится… У вас и так забот-хлопот полон рот, и я ещё на голову как снег… Ну типо… Ну, вы поняли… - Ваня шмыгнул носом.       - Вот дела, - заглянул на кухню Николий. – Ты совсем с дуба рухнул? Как не родной, ей-богу. Ты же наш?       - В-ваш… - неуверенно сглотнул Ваня.       - Ну значит и выбрось ерунду из башки своей красивой, - Стёпушка ласково стукнул Ваню по плечу. – Раз наш, значит, всегда желанен в этом доме. Мы своих не бросаем!       - Да и пользы от тебя явно больше, чем от Янки и Лёвы, - хохотнул Николий. – А вы чого тут вообще на ночь глядя творите?       - Да вот, - расплылся в улыбке раскрасневшийся и успокоившийся Ваня, - попросили мы пирожков. И нам сказали, что ежели мы хотим пирожочков-то, то надо, значит, теста намесить. Вот и месим, типо как… Ну, в общем месим.       - Ну месите, - усмехнулся Николий. – Я тут вам, увы, не помошник, не серчайте. От однорукого меня толку мало.       - Да ступай ты, леший, пока в чан не замесили, - шутливо отмахнулся Стёпушка.       Только Николий собрался уйти, как тут его окликнул опомнившийся Ваня:       - Никол, а скажи, может знаешь, почему уже что-то вроде дня как три дядя Лёва такой грустный ходит? Как вроде бы в воду опущенный.       - Да на дедов наших зол. Он же для Полинки игрушку сделал, а из-за тех придурней забыл отдать. Вот и ходит друг наш не весел, лентяй головушку повесил. Да ты не забивай себе этим голову лохматую. Меси вон, тесто. А я на боковую.       Не успокоило это известие Ваню. Наоборот, ещё сильнее он задумался и ещё полночи усердно и хмуро тесто намешивал. Стёпушка лишь искоса поглядывал на парнишку и головой сокрушённо покачивал.       Утро наступило с ароматным запахом пирожков: сладких, солёных, мясных, с всевозможными начинками. Столько теста намесили Стёпушка с Ваней, что с него спекли семь коробов, и после завтрака порешили по родне гостинцы разослать.       - Понесу я, - вызвался дед Михеюшка.       - А кто Машей будет? – ехидно спросила Гуленька.       - А зачем Машу?       - Ну как? Не садись, мишка, на пенёк, не ешь, мишка, пирожок.       - Да наш древний и будет. Он уже однажды в коробе сидел у Михеюшки нашего косолапого за спиной.       Вся семья рассмеялась, вспоминая, как дед с Михеюшкой и Янкой на рынок «ходил» тайком.       - А я чегось сразу? – насупил кустистые брови дед, жуя пирожок с грибом и запивая это добро холодненьким квасом, который только-только с погреба достали, - я, может, пользу домой приношу.       - Пользу, - в сердцах фыркнул дядя Лёва, вскочил из-за стола так резко, что чуть лавку не опрокинул, и кинулся вон из хаты. Прежде, чем хлопнуть дверью, он сердито бросил, - да от вас только вред!       Воцарилась тишина, в которой было слышно только усердное пожёвывание да стук железной челюсти древнего деда.       - Кстати, - нарушил тишину старик, - Оскар, дружочек-лапотуська-пирожочек мой бесценный, унучек драгоценный, чёт челюсть твоя, мне кажется, подклинивать начала. Проверить бы надобно.       Оскар закатил глаза.       - Твоя она. Проверю после обеда.       - Так ты ж еёшний мастер на все руки не ломастер, бесценный мой. А чого так долго? Я, мож…       - Занят, - оборвал деда Оскар, отламывая кусочек от бока запечённого зайца, чтобы Алёнке было легче жевать.       Старый дед только хотел возмутиться, но умолк под тяжёлым взглядом кузнеца. Так молча и закончили трапезу. Дед Илюша только в конце нахвалил Стёпушку с Ваней за то, что те тесто намешали, и… Но Ваня этого уже не слышал. Он со своей тарелкой и кружкой выскользнул из-за стола, быстро помыл их на кухне и побежал искать дядю Лёву. Очень уж у него сердце болело за него.       Нашёл он мужика на огороде усердно что-то копающего.       - Дядь Лёва, а вы чего это, ну, вот это вот чего и зачем делаете? Типо, вас попросили, да? Ну, я хотел сказать, вам может помочь и, ну…       - Не нуди, - дядя Лёва отмахнулся лопатой, - ступай-ка ты прочь, Ваня.       Ваня постоял, посмотрел, на насупившегося дядю Лёву, с которого уже семь потов сошло точно, а восьмой только начинал сходить, пожал плечами и побрёл прочь. Делать нечего, раз он не хочет помощи, то другим помогать надо.       На утро видит Ваня, дядя Лёва что-то возле нужника копает. Пока Ваня одевался, всё было выкопано и соломой прикрыто.       В полдень, когда с поля брёл вместе с Борькой и Николой, увидел, что под забором лопухами что-то горемычный дядя прикрывал, а рядом – опять лопата.       Вечером вышел, а дядя Лёва, худющий, грязный, лохматый и мокрый уже по пояс в яме рядом с баней был. Ваня не выдержал и подошёл.       - Дядь Лёва, а что вы… Ну… Это тут такое…       - Не твоё дело, - буркнул дядя Лёва и попытался выбраться. Да не тут-то было, обратно свалился.       Не остановило это мужика, он снова полез, да сил не хватало вылезти, земля под ногами осыпалась, трава под руками вырывалась. Бросился всё же Ваня помогать, схватил за рубаху дядю Лёву и потащил на верх. Выбрались, на землю упали и выдохнули.       - Тяжёлый, - еле пролепетал Ваня.       Дядя Лёва даже спасибо не сказал. Достал что-то из сумки, кинул в яму, и давай её ветками прикрывать.       Сидел Ваня на крыльце, смотрел, как солнышко садилось, Дарёна, Лидочка и Надюша птицу да скотину по хлевам-сараям загоняли. Вдруг слышит, Николий говорит дяде Лёве:       - Ты на себя посмотри, на черта лешего похож! Совсем от рук отбился. Тебя, такого и за стол никто не пустит.       - А я, Никол, и не напрашиваюсь.       - Совсем, дурень, уморить себя вздумал? О Полинке-то подумай!       - А ты, диавол однорукий, помалкивал бы!       - Я хоть и однорукий, но мозги тебе как вправлю!       - Да чого вы ссоритесь? – вмешался дед Илюша. – Добро, братцы, добрее будем. Мы – семья.       - Пусть эта семья петрушки принесёт, бестолочь черномазая…       - А вот и принесу, - буркнул дядя Лёва и пошёл на огород.       Минутка – истошный крик. Сбежалась вся семья. Глядь – дядя Лёва в яме валяется, оттуда самогоном несёт, куча шишок и опилок, а также ёлочных иголок в тело впиваются. Ругается дядя Лёва по-страшному. Юленька свой башмак ему в голову кинула, чтобы умолк.       - Тут дети, бестолочь!       Вытащили горемыку, начали его отряхивать.       - А откуда тут яма эта? – недоумевала Гуленька.       - Ещё и самогоном пахнет, - принюхался дед Михеюшка.       Старый дед тут же к яме подскочил, заглянул в неё и запричитал:       - Оё-ёй, ай-ей-ёй, это же бутылошка моего самогончика любимогойшего, драгоценнойшего! А я ходил за репой да и думал, и чого так пахнет знакомо? А оно вон откуда…       - Так вот откуда берётся самогонка… В ямке вырастает. А ямка откуда? Наверное, самогонка ямку кушает… - Дарёна присела на корточки и заглянула в яму. - Вот ты откуда берёшься, водичка древнего дедушки…       - Вы слыхали? – еле слышно прошептал Стёпушка, - она букву «р» выговаривает!       - Да! – ответили так же шёпотом родичи.       И эта новость так всех обрадовала, что про упавшего дядю Лёву напрочь забыли.       Вдруг Борька кричит:       - О, козёлушка Михеюшюкин лопухи под забором жрёт!       Дядя Лёва тут же рванул к забору с криком:       - А ну прочь!       Испугался козёл и рванул в сарай, а мужик не успел остановиться и в яму нырнул…       Пришлось и оттуда бедолагу вытаскивать, а на дне ямы всё то же самое было.       - Это что такое-то, а? РАСТОЧИТЕЛЬСТВО, БУСУРМАНЫ! – бесновался древний дед, сокрушаясь из-за очередного разбитого бутыля самогонки.       - Ямы тут откуда? – хмурилась Никола.       Ваня только хотел было ответить, что их дядя Лёва делал, только ума не приложить, зачем, как виновник и жертва в одном теле махнул на всех рукой и куда-то пошёл. Когда он, прихрамывая, проходил мимо нужника, Ваня только испуганно пискнул и закрыл глаза руками.       - АААААААААААААААААААА!       Опять вытаскивали дядю Лёву из ямы…       - Бусурмане, - уже рыдал старый дед, - изуверы… Изверги… Моя горяченькая… Моя живая водица… Прозрачненькая…       От дяди Лёвы несло не только самогоном, но кучей ещё других непонятных и неприятных запахов.       - Дядя Лёва – жук-вонючка! – Лидочка закрыла нос рукой. – Полинка приедет, и я ей всё расскажу!       - Иди помойся, - предложил Стёпушка, - а мы подождём, за стол не сядем. Вымоешься дочиста и за стол сядешь, поедим картошечки с пылу жару, свининки запечё…       - Сами жрите! – огрызнулся дядя Лёва и пошёл в сторону бани.       - Да откудова ямы-то взялись! – не унималась Никола.       - От дяди Лёвы, - ответил Ваня. – Он последнее время только и делал, что их копал…       - Зачем? – удивился Николий.       - Наверное, чтобы падать, раз он в каждую рухнул и сейчас направляется как раз к последней вык…       Не успел племянник Борьки договорить, как дядя Лёва снова ухнул в яму – самую глубокую из всех. На этот раз – молча.       Родня стояла. Тоже молча. Наконец тишину нарушил Стёпушка:       - А он всегда мстительным был. Ленивым, но мстительным. Зуб даю, это он для стариков. А самогонка, чтобы древнего нашего приманить.       - И там самогоночкаааа… - протянул старый дед и побрёл к дому, свесив свою седую головушку.       Пока вытаскивали обмякшего дядю Лёву, пока его отчитывали да ругали на чём свет стоит, Юленька задумчиво смотрела куда-то вдаль. После подошла к сестре и сказала:       - Гуленька, а давай больше ссориться и палки в колёса друг другу не ставить?       - А? Ты чого это? – удивилась близняшка.       - Да вот посмотрела на дядю Лёву и кое-что поняла, - Юленька взглянула на горемыку, слегка сощурившись, после повысила голос, чтобы все слышали. - Не рой деду яму. Сам в неё попадёшь.