Предложение

      Сарават Гунтитанон — генеральный директор фирмы своего отца, талантливый управленец, что словно был рожден для ведения бизнеса, и крайне тяжелая личность. Его трудолюбие и упорство в достижении поставленных целей вызывали восхищение подчиненных и коллег, а неуживчивый характер, вкупе с вечно мрачным образом наводил своего рода страх, что заставлял всех сотрудников компании трудиться с удвоенной силой. Это наилучшим образом сказывалось на цене акций и повышении фирмы в топе самых успешных предприятий Тайланда. Однако это также сказывалось и на личной жизни молодого директора.       К своим двадцати семи годам он так и не имел за плечами ни одних серьезных отношений, чем очень огорчал своих родных. Отец Вата был жестким человеком, который был готов настаивать на своей точке зрения до последнего. Он желал своему сыну счастья, настоящего, искреннего, такого, которое он обрел сам, вступив в брак. Поэтому, будучи владельцем пятидесяти одного процента акций компании, Гунтитанон старший решительно вознамерился воспользоваться единственным рычагом давления на упрямого и несговорчивого наследника. — Что ты сказал? — Сарават редко поднимал на кого-то голос, обычно ему было достаточно одного взгляда исподлобья, чтобы приструнить нерадивых подчиненных. Сейчас же ситуация была несколько иной. Ему поставили ультиматум, крайне глупый, как он сам полагал.       Непонятная злость распространилась по сосудам за считанные секунды, вены на лбу и шее вздулись, Ват был уверен, что сейчас все его лицо пылает алым цветом. Стало жарко, до жути, галстук душил, пиджак стягивал мышцы, вызывая еще большее раздражение, и даже дорогой кондиционер не мог усмирить чужой пыл. — Успокойся, Ват. Я лишь сказал, что если ты до конца этого года не найдешь себе жену, я отдам свои акции Пхуконгу, и главенство над фирмой перейдет к нему.       Глупо. Какой же идиотизм. Сарават не мог поверить своим ушам. Его отец всегда был рассудительным человеком, так почему сейчас он опустился до такой низости, как шантаж. Возможно, это можно было бы оправдать какой-то значимой причиной. Но брак? Ват не понимал с чего вдруг ему так необходимо было жениться, чтобы сохранить свое место в компании, которая стала его детищем, которую он возвысил до небес, полагаясь только на собственные силы. — Я не могу найти себе жену. Я гей, — в попытке остудить пыл отца, парень соврал. Слишком просто и так легко, что его слова даже при большом желании нельзя было подвергнуть сомнению. — Хорошо, мне все равно. Главное, чтобы ты обрел свое счастье. Тогда условие остается тем же, только вместо «жены» в этом уравнении подставь «мужа». Надеюсь, ты меня услышал, — Гунтитанон старший покинул кабинет, оставив Саравата наедине с собой и образовавшейся буквально из ниоткуда проблемой.       Жалюзи колыхались под напором прохладных потоков воздуха, создавая слабый шум, часы мерно вели свой ход, ударяя по обнаженным нервам тихим стуком. Оглушительная тишина, разбавлялась слабыми отзвуками повседневной жизни офиса. А молодой директор не находил себе места. С каждой минутой раздражение все росло, а в голове множились варианты решения неожиданной задачи.       Нанять актера на роль жениха? Нет, его родители были слишком умны, чтобы повестись на такой избитый трюк. Попросить друзей помочь? Тоже не подходит, он бы точно не смог влюбиться в этих славных идиотов. Может тогда выбрать кого-то из ближайшего окружения? Кого-то, кто был бы знаком с привычками Гунтитанона, кто смог бы ответить на море вопросов от родителей. Кто-то удобный. — Тайн, зайди ко мне, — нажав на кнопку громкой связи, Сарават вызвал своего ассистента, а по совместительству последнюю надежду на удержание фирмы.       Типакорн был незаменимым помощником, трудолюбивым сотрудником, ответственным и умным молодым человеком. Гунтитанон часто полагался на него, позволяя некоторые вольности в плане организации незначительных проектов и публичных выступлений. Люди хотели верить Тайну, ведь тот был милым и очаровательным, как щеночек или котенок. Он стремился помочь всем и вся, окружить заботой каждого, кто попадется на пути, но при этом умудрялся сохранять свой высокий уровень профессионализма. — Директор, вы меня вызывали? — Да, Тайн, закрой дверь и присядь, —Сарават не знал, как именно стоит преподнести свою просьбу, что стоит предложить, чтобы помощник просто не имел возможности отказаться.       Будучи директором, он не вникал в подробности личной жизни или характера своих сотрудников, даже приближенных. Он лишь руководил имеющимися в наличии кадрами, порой забывая о том, что все они тоже имеют свое мнение, идеи, что они те же самые люди. Но сейчас требовалась хоть какая-то информация, способная помочь ему получить выгоду из намечающихся переговоров. Гунтитанон буквально слышал, как усердно работал собственный мозг, как шевелились шестеренки проверенной годами машины. Тишина все затягивалась, а торопливые поиски в идеально расставленных отделах памяти не прекращались ни на секунду.       Насколько Сарават мог судить, Типакорн не был меркантильным, поэтому если попытаться подкупить его, ничего хорошего не выйдет. Давить на жалость — неплохой вариант, но явно не выигрышный. Они знали друг друга достаточно давно, и незаменимый помощник был отлично осведомлен об эмоциональном вакууме, что сопровождал каждый вздох, каждый шаг его непосредственного начальника. Оставался шантаж, удобный и привычный, проверенный временем. Да, старый добрый шантаж.       Тайн давно заслуживал стать руководителем собственного отдела, но Гунтитанон никогда даже не заикался о повышении, в первую очередь, потому что не хотел потерять столь ценного сотрудника, который с потрясающей стойкостью выносил все эксцентричные требования, постоянные замечания и претензии. С появлением трудолюбивого юноши работа стала идти гораздо быстрее, приказы и проекты выполнялись в кротчайшие сроки и даже дышать стало немного легче. Сарават видел все ненавязчивые намеки, немые просьбы и молящие взгляды, что буквально кричали о чужом желании наконец получить повышение, но предпочитал игнорировать их. — Ты же хочешь стать руководителем отдела продаж, Тайн? — мужчина спокойно сидел в своем удобном кожаном кресле, нарочито расслабленно откидывая голову на мягкую спинку. Главное показать уверенность, никакой паники и никаких нервов. — Да, — пораженный неожиданным предложением излишне восторженно выпалил Типакорн, но сразу же осекся и продолжил немного спокойнее. — В смысле, да, я бы хотел получить эту должность.       Сказать, что он был удивлен — это ничего не сказать. Неблагодарный, безразличный ко всем окружающим и зачастую деспотичный директор с поражающим хладнокровием игнорировал все очевидные намеки и даже прямые просьбы о повышении, пресекая каждый подобный разговор в зачатке. Но сейчас сам стал инициатором давно намечавшейся беседы. И это наводило на определенные выводы. Гунтитанон ничего не делал просто так, а значит за щедрым предложением обязательно последует очередной приказ, который не терпит отлагательств. — Хорошо, ты получишь ее, если выполнишь одну мою незначительную просьбу, — ухмылка самопроизвольно расползлась по лицу. Все шло по намеченному плану, выбранная стратегия оказалась верной, а значит дело оставалось за малым — получить согласие. — Я не могу дать ответ, пока не пойму суть просьбы, — осторожно уточнил Тайн.       Верить Гунтитанону было опасно, большинство его требований имели одно неприятное свойство. Они были практически невыполнимы. Но обязательный, привыкший добиваться поставленных целей юноша прилежно доводил до конца каждую поставленную задачу. Даже самую нелепую, эгоистичную и не имевшую к его прямым обязанностям никакого отношения. — Как я уже сказал, она совсем незначительна, — скрип кресла прокатился по маленькому помещению, когда Сарават встал медленно подходя к застывшему в ожидании помощнику. — Притворись моим мужем.       Так. Это было что-то новое. Типакорн внимательно разглядывал чужое лицо, силясь обнаружить издевку, подвох. Хотя бы намек на то, что ему послышалось или что все это лишь глупая прихоть уставшего от приевшейся повседневности директора. Но человек, стоявший напротив оставался спокоен, а темные, глубокие глаза не выражали ничего, кроме уверенности. Похоже, на этот раз ситуация была действительно серьезной. — Это, конечно, очень заманчивое предложение, но я вынужден отказаться.       Дело было не в том, что Типакорн не хотел повышения. Конечно, хотел. Но не так. Не таким образом. Предложение Гунтитанона прозвучало оскорбительно, словно за годы упорной работы парень не был годен ни на что, кроме как исполнять роль послушного помощника и бегать по мелким поручениям, будто верный песик. Возможно, он был молод, возможно, казался наивным, но глупцом уж точно не был и знал цену себе и своим способностям, поэтому и не собирался соглашаться на подобного рода унижение.       Вежливо высказав свою позицию, Тайн с чувством собственного достоинства покинул директорский кабинет, даже не пытаясь подавить торжествующую ухмылку. Отказывать зазнавшимся идиотам всегда приятно, в особенности если роль этого самого идиота выпала твоему начальнику, человеку, который в любом случае и при любом раскладе привык получать то, что хотел. Даже разочарование от оборвавшейся возможности заполучить долгожданную должность отошло на задний план, когда все нутро затопил восторг вперемешку с гордостью за себя самого. — Тайн, мы еще не договорили, — Сарават вышел вслед за помощником спустя пару минут, которые потратил на осознание произошедшего. Ему четко дали понять, что шантаж не привел к желаемому результату и что очередной выверенный план, пусть и сумбурный, совершенно неожиданно пошел прахом.       Типакорн удалился быстро, негромко хлопнув дверью и оставив молодого директора наедине с шоком и тихим шумом кондиционера. На то, чтобы свыкнуться с мыслью об отказе ушла минута, на то, чтобы принять свое плачевное положение еще три. В итоге безвыходность и отчаяние пересилили, заставив запихнуть гордость подальше и добиваться от последней надежды в лице миловидного парня нужного ответа. — А я думаю, что мы пришли к логическому завершению нашей короткой беседы, — даже не смотря в сторону Гунтитанона, официально ответил Тайн, спешно собирая вещи в сумку.       Рабочий день закончился еще полчаса назад, но он всегда задерживался немного дольше, потому как помешанному на своей работе начальнику независимо от графика могло срочно что-то понадобиться, а бегать от дома к офису Типакорну не особо хотелось. Но не сегодня. Сегодня его нервам нужен был покой, может быть, расслабляющий фильм, горячая ванна…и мороженое. Клубничное. — Что ты хочешь за это? Повышение? Особые привилегии? — Сарават очень надеялся, что не выглядел жалко в этот момент. Надеялся, но не верил. Вот совсем.       Он следовал за своим собственным помощником, словно привязанный, не отставая ни на шаг и осыпая предложениями. Таким образом они сначала миновали холл, а затем оказались в лифте, где под аккомпанемент ненавязчивой мелодии Гунтитанон продолжал неудачные попытки достучаться до парня, который лишь казался невинным зайчиком, удачно скрывая свою истинную суть. Тайн молча качал головой на каждый вопрос, смиренно ожидая момента, когда наконец сможет отвязаться от надоедливого начальника. — Я даже готов заплатить тебе за это. Сколько ты хочешь? — Сарават исчерпал все запасы своей безграничной фантазии, остановившись на самом последнем, проверенном временем и опытом варианте. — Мне не нужны ваши деньги. Я не хочу даже косвенно участвовать в этом фарсе. И, пожалуйста, перестаньте меня преследовать.       Оживленная улица мегаполиса, разношерстная толпа мельтешащих людей, что спешили по своим делам. Обычный шумный вечер пятницы, когда многие идут на встречу с друзьями, стараются успеть домой на семейный ужин или же просто слоняются по оживленным бульварам. Тайн же был вынужден поступиться своими планами в пользу очередного каприза самовлюбленного директора. Прощай, морозная сладость клубничного мороженого, прощай, любимая пенная ванна. — Перестаньте. Хватит за мной ходить. Неужели не ясно, что я не соглашусь на ваше предложение? — Гунтитанон шел за ним пару кварталов. Молча. Действуя на нервы одним своим присутствием. И Типакорн не выдержал. — Прости, но я не привык сдаваться. И, поверь, я готов на многое, чтобы получить желаемое. У всего есть своя цена. И у твоего согласия она тоже имеется. Просто назови.       Ладно. Тайну просто нужно было придумать что-то, на что этот самонадеянный осел никогда не решится. Что-то, что ударит по его гордости и унизит его достоинство в глазах окружающих. — Хотите, чтобы я стал вашим мужем? Тогда…здесь и сейчас встаньте на колени и сделайте мне предложение, — это был отличный вариант, просто идеальный. Гунтитанон был слишком зависим от чужого мнения и слишком ценил свой статус, чтобы вот так просто унизиться перед своим подчиненным.