Emotional Diet

Неуверенность пробирает Чимина насквозь, руки почему-то потряхивает — ему приходится даже вызвать такси, вместо того, чтобы поехать на своей любимой Audi RS5. В салоне машины ему два раза становится дико душно, в каждый из которых он просит водителя открыть все окна, жадно вдыхая тяжелый воздух перед утренней грозой. Погода полностью отражает внутреннее состояние омеги, который не может уйти от своих бушующих переживаний. Накопленный за пять лет шквал непроявленных эмоций не дает выловить точку душевного баланса, мозг назло ставит на качели и весело раскачивает, посмеиваясь. Даже йога уже не спасает Чимина, серьезно. Дыхательные практики, мелкая моторика — омега, кажется, все уже перепробовал. Сомнения о правильности принятого решения съедают изнутри. Они же и поднимают его с утра до будильника, заставляя слоняться по дому и безжалостно переставлять предметы декора с места на место. Три раза он звонит в клинику: два из исходящих сбрасывает, а на третий трясущимся голосочком только и может спросить все ли в порядке с его записью на девять утра. Чимин выпивает три чашки кофе и нездорово поглядывает на успокоительные, которые помогали ему все это время. Нервозность не отпускает даже на пороге клиники, а в голову лезут странные вопросы к самому себе, не несущие за собой никаких ответов. Жил же пять лет как вещь, молчал и терпел его. Чего сейчас-то взбеленился? Почему решил прекратить отношения спустя столько времени, а не когда это действительно нужно было сделать? Будет же легче? Ведь будет? Или нет? Уверить себя в том, что это всего лишь консультация, не несущая за собой точного и фатального решения, довольно трудно, но Чимин, все же, уговаривает себя и прекращает внутренний монолог, открывая белую дверь с табличкой «Врач-гинеколог Чон Хосок». С порога в нос ударяет резкий древесный запах с примесью еловой смолы, заставляя омегу сморщить нос из-за чувствительности, а на себе Чимин ловит внимательный взгляд молодого и привлекательного врача. Альфы, твою мать. — Добрый день. Господин Чон? — переминаясь с ноги на ногу, не решаясь войти, тихонько произносит Чимин. Взгляд омеги мечется от мужчины к табличке на столе, за которым тот сидит. А мысль о том, что в предтечный период его, возможно, будет осматривать гинеколог-альфа просто добивает последнюю бьющуюся в предсмертной агонии нервную клетку. — Он самый, — мягким с хрипотцой голосом произносит мужчина, снимая очки. — Вы по записи? — Да, — немного увереннее произносит омега, замирая столбом в проеме, пытаясь вспомнить, а пил ли он вообще на таком стрессе подавители с утра. Нервный смешок Чимина неконтролируемо разносится по кабинету. Не пил. Гинеколог непонимающе смотрит на мнущегося на пороге блондина, который все никак не осмелится сделать шаг в кабинет. — Вы первый раз на приеме? — на улыбке произносит альфа. — Что? — испуганной ланью смотрит на врача Чимин, борясь с желанием вылететь из кабинета, ведь отчетливо чувствует свой же собственный запах, который не замечал все это время. — Я просто не принимаю пациентов на пороге, — смеется врач, одной рукой зачесывая челку назад, — поэтому пройдите, пожалуйста, в кабинет, я вас не съем. Чимин чувствует, как от смущения у него краснеют уши. Один взрослый дядя боится другого взрослого дядю, который в белом халате. Омега соскабливает с пола свою гордость, вспоминая, что не ссал даже перед стоматологом (и, вообще, он биг босс) и проходит в кабинет, присаживаясь на стул с кожаной обивкой напротив стола доктора. Однако, почувствовать себя спокойно на приеме у врача не дает проезжающаяся в мозгу бегущая строка красными буквами крича «свободный альфа». Недотрах — страшная вещь. — Господин Пак, верно? — доктор Чон на секунду заглядывает в расписание на компьютере, чтобы не ошибиться с фамилией и переводит изучающий взгляд обратно на омегу. Чимин только коротко кивает, немного ерзая на неудобном стуле. Запах альфы, кажется, везде. — Отлично, — продолжает мужчина, — что вас привело ко мне? — Я… записывался на консультацию, — Чимин закидывает ногу на ногу, чтобы хоть как-то унять легкий зуд в анальном отверстии, понимая, что похоже течка начнётся раньше, чем обычно. Это был первый звоночек предупреждающий о том, что ровно через три дня ему придётся брать положенный омегам недельный отпуск. Мужчина резко встает со своего места, Чимин успевает вжаться в спинку стула, настолько неожиданным было это движение. Но альфа спокойно проходит мимо него к маленькому белому шкафчику, висящему на стене, и открывает стеклянные дверцы, вытаскивая маленькую, смутно знакомую коробочку. Вернувшись назад и распаковав коробку, врач через стол придвигает серебряный блистер к омеге. — У вас скоро течка, — лаконично произносит доктор Чон, доставая из недр стола бутылку воды, — выпейте две таблетки, — поймав совершенно охеревший взгляд омеги, — это подавители. Чимин чуть ли не трясущимися руками забирает со стола заботливо предложенную воду, немедленно запивая препарат. — Вам не о чем беспокоиться, — спокойно продолжает Хосок, — я в своей практике и не с таким сталкивался, и уж точно не наброшусь на вас у себя в кабинете. Пак часто-часто моргает, пытаясь не акцентировать внимание на последних словах гинеколога. Он никогда не тушевался перед альфами, всегда был гордым и недоступным омегой, за которым ухлестывали толпами. Но этот мужчина, наверное, из-за специфики работы или его собственной нервозности, просто не позволяет сосредоточиться. А его природный запах уносит несчастный и практически изнасилованный с утра им самим же мозг куда-то в лес, где спокойно и можно, наконец, расслабиться. За размышлениями Чимин не слышит повторный вопрос от Хосока, который немного нервно на него поглядывает. — А, простите, — встряхивает головой Чимин, пытаясь привести себя в чувство, — я пришел на консультацию по поводу вывода истинности. — Я думал, не добьюсь от вас сегодня ответа, — усмехается альфа, надевая очки. — Прежде чем мы начнем с вами диалог по поводу такого рода операции, хочу уточнить пару моментов. Знает ли ваш альфа, что вы собираетесь сделать? — А это так важно? — вытаращив глаза на гинеколога, восклицает омега, но, встретившись глазами с Хосоком, сразу снижает тон, — Да, он в курсе. — Прекрасно, — улыбается Хосок, — а то знаете, бывали у нас тут интересные случаи. И есть еще момент: если у вас уже стоит метка, то такая операция не сработает. Метка, когда бы она не была поставлена, является ингибитором... — Я чист, — перебивает омега, сцепляя руки в замок на колене. — Хм, — задумчиво выдает гинеколог, — хорошо. Вы что-нибудь слышали о таких операциях? — Нет. — Тогда по порядку, — мужчина подъезжает на стуле ближе к столу, подпирает ладонью подбородок. — Обычно, операция проводится под общим наркозом и весь процесс занимает не более двух часов. Мозг омег и альф устроен немного иначе, чем у бет. Есть небольшой отросток в обонятельном нерве, при блокировке которого вы перестанете ощущать запах истинного совершенно. Первое время после операции возможна паросмия*, ваш мозг будет пытаться найти «пропажу» еще какой-то период времени. Также вы, будете ощущать запахи иначе, не так, как обычно. — альфа пальцами рисует кавычки в воздухе. — Длительность этого эффекта будет зависеть от того, на сколько долго вы были рядом со своим истинным. Вы недавно встретились? — Мы знакомы пять лет, — холодно бросает Чимин, пытаясь переварить поток информации и то, что ему придется вскрывать черепную коробку. «Боже, Мин Юнги, почему от тебя столько проблем?». — Это довольно длительный срок, — выдыхает Хосок, сжимая двумя пальцами переносицу под очками, — поэтому реабилитация может затянутся до полугода. — Я был готов к чему-то подобному, — уверенно произносит Чимин. — И, по-хорошему, вам бы не контактировать со своим истинным в послеоперационный период, — врач опять внимательно наблюдает за сидящим напротив омегой, пытаясь считать его реакцию, — это должно минимизировать возможные осложнения. — Не знаю, получится ли провернуть такое, — задумчиво тянет Чимин, — мы работаем вместе. — Тогда, только фильтры. — мягко произносит мужчина, указывая пальцем на свой нос и Чимин, наконец, замечает маленькую полупрозрачную полоску пластика над верхней губой, которая напоминала септум. Оказывается гинеколог сейчас сам был с этим незатейливым приспособлением. А он было подумал, что альфа настоящий кремень и поэтому его природный запах не сбил его с ног. — Я вас понял, — для верности омега ещё и кивает. — Когда можно будет провести операцию? — Сначала, мы должны взять у вас кровь на анализ, — Хосок поворачивается к компьютеру, щёлкая мышкой, — ее сдать можно у нас в клинике сегодня. — Окей. — Саму операцию можно проводить только после вашей течки, — продолжает деловым тоном альфа, — на третий или седьмой день цикла. Сколько она у вас по дням? Пришло время становится помидором, Чимин. Да что ж его так пугают гинекологи? — Шесть, — еле выдавливает из себя омега под внимательным взглядом врача, молясь, чтобы не повалились вопросы по обильности выделений и регулярности секса. На этих вопросах он захочет стать стеной. Немой такой, непробиваемой. — Тогда, получается, через две недели можно будет сделать операцию, — быстро просчитав в уме все даты, произносит Чон, — как раз успеем получить анализы и вас заодно осмотреть. Так же, нужно сделать МРТ головного мозга и записаться на предварительную консультацию к нейрохирургу и отолорингологу. — Понял вас. — выдыхает Чимин, внутренне радуясь. — Тогда я могу идти? — Конечно, — Чон опять снимает очки и кладет перед собой на столе, — через день после течки прошу вас обязательно зайти ко мне на осмотр и мы как раз с вами пообщаемся поподробнее. Также, на стойке регистрации пациентов вы сейчас можете записаться на забор крови для анализа, я посмотрел по календарю, там есть окошко через пятнадцать минут, — улыбается, — тогда до встречи, Господин Пак. — Благодарю за прием, Господин Чон, — омега поднимается со своего места резче чем хотелось бы, — я тогда сразу и запишусь к вам, как договорились. — Замечательно, — Хосок выходит из-за стола, чтобы проводить Чимина и, неожиданно для второго, добавляет, — я не понимаю вашего истинного, от слова совсем. Чимин удивленно смотрит на древесного альфу, что оказывается к его тушке ближе, чем того требовал этикет. Благо таблетки начали действовать и он не ощутил прилив возбуждения, которое мог бы, от непосредственной близости. — На таких омегах, как вы, — спокойное выражение лица у врача даже немного напрягает, — обычно женятся, а не соглашаются на подобные операции. Я бы такого не отпустил. Чимин проглатывает слова, которые комом встали в горле, и только и может, что хлопать глазами на доктора. Чон обходит принявшего за привычку застывать испуганным сусликом омегу, открывая дверь кабинета. — Всего доброго, Господин Пак, — и ведет себя, как будто омеге просто все это послышалось. Пулей вылетая из кабинета врача-гинеколога, Чимин на полной скорости проносится мимо стойки регистрации и почти добегает до выхода, где приходится резко затормозить и недовольной колбаской тащить свой зад обратно. Милая девушка-бета делает вид, что не заметила того, что сейчас произошло, и спокойно записывает его на анализы. Расквитавшись со сдачей крови и оплатив визит в клинику, Чимин с невероятным облегчением вызывает такси до офиса, попутно залезая в почту с телефона, где обнаруживается штук тридцать писем за рабочее утро. А всего час прошел. Рабочий час. Чертыхнувшись и быстро пролистав нападавшие сообщения, откапывая те, которые были с красным флажком, отображающих пометку «срочно», омега практически на ощупь заползает в такси, не высовывая носа из телефона. С учетом пробок, дорога из клиники до офиса занимает около получаса и Чимин, впервые наверное, мысленно благодарит Юнги за предоставленное до обеда личное время. Хоть что-то хорошее, спасибо, Господин-уже-скоро-не-мой-истинный Мин Юнги. Разговор с врачом вселил непонятную ещё самому Чимину уверенность в том, что он поступает правильно. Что этот локомотив безысходности и боли прекратит своё движение, и омега сможет вздохнуть спокойно. Заебало. Просто заебало. Предтечный синдром почти отступил, благодаря услужливо подсунутым гинекологом подавителям, и Чимин бабочкой впархивает по ступеням к крутящимся дверям офисного здания, когда его телефон играет в кармане стандартной мелодией, обозначающий звонок с незнакомого номера. Быстро тыкнув на зелёную кнопку приема звонка, Чимин замирает посреди фойе, потому что на той стороне провода представляются доставкой цветов. А курьер, если зрение не подводит омегу, стоит и ждет его с огромной и по одному своему виду не подъёмной корзиной пионов. Быстро пролепетав, что он уже видит курьера, Чимин, продолжая офигевать от происходящего, подходит к мужчине в серой форме, расписываясь за доставку. Лица двух девушек-секретарей за стойкой регистрации выглядят не менее удивленно, чем его собственное. Заметив в этом безобразии пионов маленькую карточку, Пак аккуратно вытаскивает ее, сразу переворачивая. «Господин Пак, ещё одно подтверждение моей хваленой памяти у тебя перед глазами. К.» — гласит надпись, которая заставляет омегу улыбнуться. Это его любимые цветы, и то, как Намджун умудрился не забыть сей факт — было загадкой. Ах да, феноменальная память, конечно. Чимин подносит карточку к носу, убеждаясь, что ему действительно не кажется — бумага пахнет корицей. Хитер, однако, Господин Ким. Даже записка написана от руки, чтобы наповал сразить любого чувствительного омежку таким широким жестом великолепного принца. Но такое на Пака перестало действовать, когда он связался с гребаным Юнги. Однако попытка засчитывается жирным плюсом в карму такого идеального Намджуна. — Господин Пак? — Чимин вздрагивает от холодного голоса, раздавшегося со спины, и резко поворачивается, обнаруживая мятного альфу с удивленным выражением лица, осматривающего его вместе с корзиной. — Кто удостоил Вас — многозначительно оглядывает цветы Мин, скрещивая руки на груди, — подобным... презентом? Блондин расплывается в улыбке. Это вот ему сейчас не послышалось, да? — Один замечательный альфа, — Чимин привычным движением убирает челку, — Презент, кстати, очень тяжелый. Не поможете донести на мой этаж? — хитро улыбается. Юнги, с нечитаемым выражением лица отодвигает его рукой с дороги и, молча поднимает корзину с пола. Омега в легком ступоре провожает взглядом спину удаляющегося альфы в темно-синем пиджаке, и, опомнившись, стартует на полной скорости за ним. Директоры по маркетингу вообще не бегают по офисам, но сегодня особенный день, по-ходу. Нагнав явно не особо довольного Мина, который источает феромоны сильнее, чем обычно, Чимин быстренько нажимает на кнопку вызова лифта. Терпкий запах мяты, который омега чувствует, когда подходит ближе к альфе, перебивает запах пионов в корзине, и говорит за своего обладателя, что он либо сильно раздражен, либо возбужден. Второе явно не подходит под ситуацию, и такая реакция заинтересовала Чимина не на шутку. В лифте едут молча, Мин фактически бросает корзину на пол, от звука соприкосновения букета с полом Пак едва не подпрыгивает и сдерживает удивленное «оу», когда бутоны пионов пружинят от резкого приземления. Когда лифт останавливается на этаже Чимина, Юнги подхватывает ношу другой рукой и также, не говоря ни слова, выходит, двигаясь прямиком к кабинету Пака. Бросив короткое приветствие секретарю, которая в шоке переводит взгляд с Генерального Директора на своего непосредственного руководителя и обратно, альфа останавливается около закрытого кабинета, выжидающе глядя прямо в глаза омеге. — А, да, сейчас, — Чимин проскальзывает к кабинету, открывая дверь. Мин закатывает глаза и проходит в помещение, сгружая корзину на пол и отряхивает руки. — Пожалуйста, господин Пак. — хмыкает брюнет и удаляется, не слушая поспешные благодарности от Чимина, который прилип к стеночке, пропуская вылетающего из кабинета альфу. — Что это было? — Хе Рин, выглядывая в проем двери, ведет указательным пальцем по кругу. — Господин Мин помог мне донести цветы, которые мне доставил курьер, — как ни в чем не бывало произносит Чимин, разводя руками в стороны. Лицо беты вытягивается от удивления, и она быстро скрывается, закрывая дверь в кабинет директора. Телефон омеги опять вибрирует, оповещая владельца о входящем сообщении. Чимин проходит по кабинету, открывая диалоговое окно: Господин Ким 11.45: Курьер оповестил, что тебе доставили сюрприз. Омега невольно улыбается и решает ответить фоткой, которую делает тут же.

Я 11.46: *фото букета*

Чимин умышленно решает не писать пока ничего, посмотреть на реакцию Намджуна. Но не успевает он даже включить рабочий ноут, как телефон опять оживает: Господин Ким 11:50: Ты свободен в 14.00? Однако, прыткости вам, товарищ Намджун, не занимать.

Я 11.53: У вас деловой вопрос? Час смогу выделить.

Господин Ким 11.55: Я заеду за вами в офис. Пак просто переворачивает телефон экраном вниз, пытаясь переварить прочитанное. Крутанувшись на стуле, опять хватает телефон со стола.

Я 12.00: Не буду спрашивать откуда у вас адрес, господин Ким. Договорились.

Господин Ким 12.02: Правильно, не спрашивайте, господин Пак. До встречи. Надо кофе, много кофе. Литр кофе. Чимин гипнотизирует корзину с пионами и понимает, что вряд ли сможет работать с ней в одном кабинете. Потому что при одном взгляде на эти цветы, мысли плавно утекают к альфе с пряным запахом корицы и предстоящей встрече. Омега очень рад, что может переключиться на другого мужчину, и, возможно, это новый виток в его непроглядном унынии и зависимости от истинного. Надежда, что все получится, неумолимо крепнет глубоко в груди. Подхватив лэптоп со стола, омега встает с кресла, намереваясь покинуть кабинет и спокойно поработать в ближайшей переговорке маркетинга. Он потратил уже почти половину рабочего дня и скоро его отдел начнет искать с собаками потому, что на письма он так и не ответил. Не удерживается, проходя мимо пионов, и вдыхает сладковатый запах цветов. А когда ощущает, что губы начинают растягиваться в мечтательной улыбке влюбленного школьника, мысленно дает себе по щам и выходит из кабинета. — Если меня будут искать, я в переговорке, — предупреждает Пак секретаря, — но по всем вопросам, кроме срочных согласовалок, меня нет. И принеси мне кофе, пожалуйста, — подмигивает девушке и скрывается в маленькой комнате на этаже. Чимин удобно устраивается напротив окна, спокойно погружаясь в работу. Но отключиться от внешнего мира у него получается только на пятнадцать минут, потому что в рабочем чате прилетает сообщение от Тэхёна: «Весь офис обсуждает тебя и твои пионы, зараза ты такая. Что происходит?». И если он пишет это в личке рабочего чата, то Чимину хана. Это значит, что старший уже писал во все доступные мессенджеры, а Пак все профакапил. Нервно сглотнув, омега пишет в ответ: «Я тебе расскажу при встрече» и после дописывает «сегодня», мысленно умоляя, чтобы Чон не позвонил. Но его либо не расслышали, либо плохо просил, ведь телефон тут же оживает: — Что значит, «я расскажу тебе сегодня», Пак Чимин?! — гневный голос беременного друга раздается в трубке, Чимину даже приходится ее немного отодвинуть от себя, — ты совсем страх потерял?! — Надеюсь, что ты орешь сейчас в закрытом кабинете, — выдыхает Пак. — Я беременный, а не отбитый, — чуть тише говорит Тэхен, — натравить на тебя Чонгука, что ли… — Нет, тормози, — испуганно бросает блондин, припоминая все те разы, когда муж лучшего друга подключался к их разборкам и проводил профилактически-психологические беседы с омегой, на тему «Быть другом Тэ — сложная, но выполнимая задача. Смирись и покайся, я тебя не сдам», — никакого Чонгука. Сжалься. — То-то же, — довольно усмехается в трубку главбух, чем-то шурша, — рассказывай. — Намджуна помнишь? — обреченно вздыхая, — на курс младше учился с нами, ухлестывал за мной постоянно… — Да, да, красивенький такой, жопа ниче такая, — с набитым ртом, мычит Тэхён. — А ты всех по задницам запоминаешь? — трубка мгновенно угукает, а Чимин не удивлен, вот ни разу, но продолжает, — Так вот, вчера мы лично пересеклись на мероприятии, и он, как ты уже знаешь, решил действовать напролом. Начал с пионов, и вот я с ним сегодня иду на обед… — Ты что-о-о… — перебивает Тэхён, по характерному звуку роняя что-то на стол. — Только аккуратнее, не подавись, — давя смешок, условно-заботливо произносит Чимин. — Щас, — уже ровным голосом чеканит Чон, — не дождешься. А что наш Мин? — Мне насрать, — спокойно с ноткой злости, коротко выдает Пак, — я сегодня, кстати, был в клинике и записался на операцию через полторы недели. — Ты хочешь, чтобы я откинулся раньше времени, да? — еле выговаривает омега, — ты там ограбил банк смелости? — Я тебе больше скажу, — специальная театральная пауза, — Юнги в курсе, что я ухожу. На той стороне провода кто-то, выплескивает воду, которую пил. Фонтанчиком. Через нос. — Тебе конец, — отдышавшись после происшествия шипит Тэхён, — я просто тебе не скажу пол ребенка, который я сегодня узнаю. Живи с этим. — Ну перестань, я принесу контрабанду, и ты сразу меня простишь, — заговорщическим тоном тянет Чимин. — Какую? — сразу меняя тактику, тараторит Тэ. — Пять пачек запрещенки, твои любимые, — опять делает паузу специально, — с вишней. — Шесть, — не теряется Чон, — и так, чтобы муж не заметил. — Обижаешь, — смеется в трубку Пак, — после работы тогда сразу к вам. До встречи. — И только посмей не прийти, иначе завтра к тебе придет Чон Чонгук. — Ты им ребенка тоже пугать собираешься?— шутливо проговаривает Чимин, но внутри что-то предательски дрогнуло. — Да, — безапелляционно. Попрощавшись с Тэхёном и записав в блокноте, что обязан явиться к семейству Чонов домой около семи часов вечера, Пак залезает в почту и даже не замечает, как Хе Рин тихонько приносит ему кофе. За полчаса раскидывается с письмами, и даже назначает на завтра встречу с отделом. Судя по проектам, которые они прислали на согласование сегодня, проще будет обсудить все на встрече. Чимин смотрит на время и охает, у него остается около десяти минут на сборы, поэтому он быстро захлопывает ноут, подхватывает пустую кружку и на полной скорости вылетает из переговорки. Пробежав мимо набирающей воду для полива цветов беты, аккуратно ставит кружку на ее стол и просачивается в кабинет. — Вы на обед? — Хе Рин заглядывает в кабинет директора вместе с лейкой, удивленно наблюдая за мечущимся по кабинету омегой, пытающимся привести себя в порядок. — Да, рабочий телефон переведу на тебя,— Чимин еще раз глядит в зеркало, поправляя челку, — прими, пожалуйста, звонки, если будет звонить Директор Мин. Ну, вдруг. — многозначительно округляет глаза, — А остальных можешь игнорировать. — Поняла. Личный телефон вибрирует в кармане брюк, и омега быстро вытаскивает девайс, на экране которого отражается входящий от контакта «Господин Ким». Бросив взгляд на своего секретаря, которая все еще маячит в дверном проеме, Чимин сбрасывает вызов и строчит смс, что уже выходит. — Господин Пак, — тихонько начинает Хе Рин, пропуская директора, чтобы он смог выйти из кабинета, — если не секрет, кто вам подарил такой прекрасный букет? — О, Ким Намджун, у нас с ним как раз сейчас деловой обед, — тараторит Чимин, поздно спохватившись, что вообще не хорошо болтать о своей личной жизни в офисе, где везде есть уши, — только тсс, — прикладывает палец к губам, — никому не говори. Секретарь лучезарно улыбается и кивает, внутренне ликуя, что у ее директора, наконец, кто-то появился. — Отличного вам обеда! — девушка бросает вслед, удаляющемуся Паку. Тот благодарит, и двери лифта захлопываются.

***

Когда Чимин в последний раз был на свидании? Да и был ли он вообще на таком милом мероприятии? Он не сможет вспомнить, так как все также не было в его жизни единорогов, а радужные пони проскакали мимо, весело помахивая цветастыми хвостиками. А вот всем известные бабочки, которые обычно прописываются в животе, решают осветить своим присутствием морально не готового к внутренней щекотке Чимина, когда он видит ожидающего его Намджуна. Даже кончики пальцев рук покалывает от желания прикоснуться к мужественному и уверенному в себе альфе, который стоит, опершись бедром о свой внедорожник, что-то сосредоточенно читая в телефоне. На Намджуне, как всегда, идеально сидящий на подкачанной фигуре костюм из светлого материала, а темная водолазка выгодно выделяет шею. Похоже, Чимин сейчас заработал кинк на мужиков в кофтах с высоким горлом. Или кинк на конкретного мужика. Сам пока не определился. — Простите, что заставил ждать, — Пак собирается с мыслями и подходит к Киму, который сразу убирает телефон в карман, обворожительно улыбаясь. — Директоры по маркетингу не опаздывают, — альфа учтиво открывает пассажирскую дверь перед Чимом, получая улыбку в ответ, — а задерживаются. Верно? Пособие для омег «как не растечься довольной лужицей перед таким альфой», к сожалению, не было встроенной опцией в мозгу Чимина, но он стойко держит лицо, присаживаясь на сидение, сразу щёлкая ремнём безопасности, когда дверь захлопывается. — Я хотел отвезти вас в тот маленький ресторанчик, в который мы ходили во времена учебы, — Намджун бросает веселый взгляд на удивленного Пака, заводя мотор, — но это далеко от вашего офиса, поэтому я подыскал хороший ресторан корейской кухни поблизости. А Чимин в ауте, понимаете? Даже слов не находит. Автомобиль плавно трогается с места.

***

Рабочий телефон Хе Рин внезапно оживает на столе, показывая на экране переадресацию и имя звонившего «Генеральный Директор Мин», и девушка чуть не роняет папку мимо шкафчика, в который собиралась ее убрать. Бросив ее рядом, плюхается в кресло и прочищая горло, нажимает на кнопку принятия вызова. Но сказать ничего не успевает, так как: — Чимин, ты в своём кабинете? — жёстким голосом произносит альфа на том конце провода. Тысяча и одна мысль проносятся в голове беты, которая первый раз за свою карьеру секретаря реально теряется при принятии входящего вызова. — Господин Мин, прошу прощения, это секретарь, Хе Рин, — девушка находит силы взять себя в руки, — Господин Пак отлучился на обед и перевёл свои звонки на меня. — Мне нужно забрать один договор, — как-будто полностью игнорируя слова девушки, спокойно добавляет Юнги. — Хотите я Вам принесу их.. — Нет, — резко перебивает альфа, — я сам. Сам заберу. Секретарь удивленно смотрит на телефон, из динамика которого слышатся только короткие гудки сброшенного вызова. Хе Рин опасливо отодвигает от себя телефон и встает, чтобы убрать папку, как двери лифта на этаже открываются, являя темноволосого альфу со взглядом убийцы. — Мне кажется, — Юнги бросает взгляд на чёрные наручные часы, — у вас перерыв на обед. — Да? — секретарь застывает непонимающим оленем. — Да. — твёрдо произносит Мин с нажимом. Хе Рин сглатывает и, подхватив сумочку, выскакивает из-за стола и быстро ретируется в безопасном направлении, стараясь не думать, что вообще происходит. Юнги озирается по сторонам и резко открывает дверь в пустующий сейчас кабинет директора по маркетингу. Помещение полностью пропиталось запахом соленой карамели, в котором отчетливо чувствуется навязчивый аромат пионов. Сморщив нос, альфа взглядом окидывает корзину. Складывает руки на груди и прикасается указательным пальцем к губам о чем-то раздумывая. Внезапно двигается к столу Чимина, выуживая фиолетовый квадратик бумаги с ручкой. Что-то написав на нем, приклеивает его к ноутбуку омеги. Ещё раз осмотрев кабинет, уверенно подходит к корзине с цветами, подхватывая ее одной рукой. Еле пролезает с ношей через дверной проем, сдерживая мат. Уже спокойнее сгружает пионы в лифт и везет на нулевой этаж паркинга. Там как раз расположены два мусорных контейнера.

***

— Я все ещё хочу, чтобы ты работал на меня, Мин-и, — переворачивая мясо на гриле, мягко произносит Намджун, наблюдая за реакцией сидящего напротив омеги. Спустя каких-то пятнадцать минут альфа устает играть в игру Чимина «мы коллеги и не более», и сам переходит на ты. Когда Пак бросает на него гневный взгляд, смеется и говорит, что наедине не собирается соблюдать формальности и напоминает омеге, сколько лет они знакомы. Блондин дуется, мгновенно превращаясь в обиженного бурундука, но так же быстро оттаивает, когда видит, куда его привёз Ким. А ещё через пятнадцать минут в речи мужчины проскальзывает давно забытое ласковое обращение. Он, конечно, получает от омеги прицельным ударом по ноге, но чувствует расплывающееся в груди счастье: по хитрому выражению лица омеги все прекрасно считывается. — Я вообще-то тебе, хён, — наблюдая за тем как Ким подкладывает в его тарелку ещё жареной свининки, гордо произносит Чимин. — Прости, я как-то не привык называть омег, которые мне нравятся, хёнами, Мин-и, — лукаво шепчет Намджун. — Так и знал, что ты бабник, — ухмыляется Чимин, отправляя кусочек мяса себе в рот, жмурится от удовольствия. — Не страдаю полигамией, — Ким серьезно смотрит на собеседника. Чимин мило улыбается, полностью удовлетворенный ответом альфы и быстро переводит разговор в непринужденное русло. Беседа идет легко до самого конца обеда и, расплатившись, Намджун отвозит омегу обратно в офис. И, естественно, берет с него обещание подумать над предложением о работе и даже закрепляет все клятвой на мизинчиках, как они делали в универе.

***

Чимин в приподнятом настроении, едва не вприпрыжку, поднимается к себе на этаж. Плавающий в своих приятных мыслях, не замечает отсутствие секретаря и сразу направляется к себе в кабинет. И застывает. Букета нет. Блондин нервно хихикает и потирает кулачками глаза, но корзина с пионами так и не материализуется перед ним. Что это, собственно, за хрень? Пак подходит к своему ноутбуку, чтобы посмотреть камеры, к которым у него есть доступ. Не должно было быть, конечно, но милая мордашка творит чудеса с отделом айти. И тут он замечает приклеенный на крышку стикер. «У тебя аллергия на пионы.» Чимин идентифицирует почерк моментально. Это становится последней каплей в его переполнившемся чане с эмоциями. Комок злости перекрывает воздух в районе трахеи и омега начинает вышагивать вдоль кабинета, пытаясь успокоиться. Но, похоже, не получится. Руки бесконтрольно сжимаются в кулаки, оставляя следы от ногтей на ладонях и Пак совершенно не выдерживая полыхающей ненависти к этому альфе, пулей вылетает из кабинета. От любви до ненависти один шаг, говорите? Того, что он испытывает в данный момент, хватает настолько, что омега за считанные секунды взлетает по лестнице, игнорируя любимый лифт. Яростной массой пролетает мимо охеревшего от увиденного секретаря Генерального Директора и без стука врывается в кабинет Мина. Когда дверь кабинета впечатывается в стену, Юнги поднимает скучающий взгляд из под очков от документов, идеально отыгрывая непонимающую ничего в этой жизни невинную шестилетнюю девочку, и прямо, не мигая, смотрит на омегу, который молча подходит к его столу, источая ярость. Запах соленой карамели, усилившийся в разы, истерично бьет в голову альфы, передавая весь спектр эмоций, которые сейчас ощущает Чимин. Омега выдергивает из рук Мина паркер и хватает пустой листок со стола. Не отходя от стола Генерального, который непонимающе наблюдает за происходящим, что-то быстро строчит на листке, от сильного нажима разрывая бумагу ручкой. Не теряется, комкает и быстро сбрасывает бумагу на пол и берет новый лист, в этот раз немного спокойнее начиная писать. Выпрямившись, бахает пятерней с листком прямо перед Юнги, который следит за его движением глазами, и аккуратно кладёт ручку рядом. — У меня аллергия на тебя, — шипит Чимин, яростно сверкая глазами, — и только посмей не подписать. — С чего бы? — рассматривая заявление об увольнении, которое написал Пак, чуть заторможенно произносит Мин. Омега, который уже успел дойти до двери, застывает в проеме, резко оборачиваясь, показывает средний палец. — Видел? — лицо Чимина больше ему не подвластно и подсознание умело говорит, что он похож на истеричку. Чуть-чуть (нет). Но как же давно он хотел это сделать и увидеть это идеальное лицо, приобретающее сейчас эмоциональность. Мин буквально в ахуе. — Завтра я передам дела, — не давая даже слово сказать хлопающему глазами альфе, который когда-то казался таким родным и любимым, однако, сейчас вызывает только отвращение. И вот это он пять лет любил. — не подпишешь, пойду в кадры. Чимин хватается за ручку двери и яростно захлопывает ее за собой. Как только стекло не вылетает — не понятно.

***

Отпускает резко. Как-будто камень с души Чимина пролетает со свистом с горы Намсан, и блондину кажется, что он слышит глухой стук о землю. На смену ярости приходит умиротворение, как будто он сгонял на неделю в Индию и погрузился в нирвану после медитаций. Внутри спокойно и даже мысли не проскальзывает, что он поступил опрометчиво и неправильно. Пусть Мин ебется с собой и своей компанией дальше самостоятельно. Почему-то Пак думает о переезде, но быстро гонит от себя эти мысли, сетуя на то, что этот отмороженный альфа-ублюдок вряд ли сунет нос в его жилище. Он уже сидит в кабинете добрых два часа и успевает написать Тэхёну, с копией финансового директора, о выплате премии своему секретарю. В двойном размере. Назначает на завтра встречи, чтобы передать дела и лично переговорить со своим отделом о своём уходе. Он не собирается отрабатывать две недели, но вполне уверен, что Генеральный может заставить его это сделать. В чем он, откровенно говоря, сомневается. Телефон вибрирует на столе, оповещая о приходе сообщения: Господин Ким 17.34: Решился? Намджун, по ходу ещё и провидец. Чимин расцветает в улыбке. Неужели это, наконец, ему перепало удачи и капельку счастья, за все им пережитое?

Я 17.36: Да, завтра последний день.~ Могу выйти к тебе в пятницу.

Господин Ким 17.37: Все в порядке? Мне заехать? Прочитанное удивляет омегу. Подобное отношение было настолько непривычно, что повергло в шок. Ощущение, как по голове ударили чем-то сильно тяжелым. Поэтому Чимин ожидаемо подвисает на несколько минут, пытаясь не уронить телефон из ослабевших рук. В глазах защипало от проявления заботы, но он стойко держится.

Я 17.45: Нет, все хорошо, не переживай.

Господин Ким 17.46: Не верю, завтра заеду, все обсудим. Так же, в 14.00. Чимин откладывает телефон и устало трет лицо, пряча в ладонях улыбку. До конца рабочего дня остается несчастных пятнадцать минут, но ему придётся задержаться на полчаса, чтобы пробежаться по бюджету на мероприятие, которое ему выслал руководитель отдела ивентов. Сравнив все цифры и убедившись, что тендер проведён корректно и цены действительно средние по рынку, отправляет финальное «ок» на письмо. Завтра явно будет тяжелый день, весь в беготне и переговорах. Надо не забыть все сделать по-человечески для своей команды, хотя возможно, будет ещё и много слез. Записав в напоминалки на телефоне «выпить с утра успокоительные и подавители», омега поднимается с насиженного места и закрывает крышку ноутбука. Маленький фиолетовый квадратик с аккуратным почерком Юнги все также несчастно висит на том же месте. Что двигает Чимином, который остервенело сдирает этот листочек с лептопа и, зачеркнув написанное дважды, пишет «аллергия на тебя, мудило», а потом вообще засовывает в конверт, выудив его предварительно из первого ящика стола, для чего приходится перегнуться через этот элемент мебели, ибо было лень снова обходить его. Аккуратно выводит в строке получателя Мин Юнги, волшебным образом удерживается от написания злобных обзывательств, и дописывает рядышком «лично в руки». Стягивает бумажную полоску, которая закрывает доступ к нанесённому клею, и, с садистским удовольствием и дьявольской улыбкой на пухлых губах, запечатывает клапан. Шумно выдыхает, пытаясь стабилизовать эмоции, которые просто бьют ключом, кидая из агрессии в неестественную радость. Выходит из кабинета, с удовольствием подмечая, что секретарь уже ушла домой, кладет к ней на стол прямо на брендированный ежедневник, который она использует для записей, свою маленькую бумажную пакость и покидает этот, в ближайшем будущем уже чужой, офис.

***

Доезжает до дома Пак очень быстро, ему хочется переодеться и добраться до друзей на своей машине. В темпе вальса кружит по гардеробной, выуживает драные голубые джинсы и огромную белую толстовку оверсайз без принтов, в которой карамельный омега практически тонет, но чувствует себя безумно комфортно. Заскакивает на кухню в поисках мятных пряников, которые покупал на прошлой неделе в супермаркете на углу дома, и, улыбнувшись быстрой находке, сначала с удовольствием откусывает от одного, а потом выплевывает прямо в мусорку под раковиной. Неприятные ассоциации с истинным заставляют выпотрошить все пряники в ведро, а потом ещё и аккуратненько прикрыть зелёным пакетиком сверху. Вспомнив об обещании Тэ-Тэ, которого он наедине всегда называет Риттер Спортом, несется в гардеробную за какой-нибудь пустой коробкой из под обуви. И ему несказанно везет, что он откапывает такую с лейблом гуччи, ведь теперь Чонгук точно не сможет прикопаться, даже при условии, что у них разный размер. Хихикнув самому себе под нос, подхватывает в прихожей чёрный шоппер, и выходит из квартиры, не дожидаясь, когда пиликнет замок. Ему остается заехать за конфетами, которые он торчит своему другу и, добравшись до ближайшего крупного супермаркета, под любимые треки из своих бесконечных плейлистов, Чимин затаривается семью пачками конфет из молочного шоколада с вишней и, проходя мимо тортиков, не может отказать себе в покупке, хотя мог и схлопотать в доме Чонов этим самым лакомством по лицу, что вполне было в стиле младшего альфы. «Not today,» — вслух произносит Пак, выходя из магазина с самым большим тортом, который прям буквально «смотрел» на него с витрины. Открывает багажник, сгружая в коробку все упаковки конфет и перекладывает ее в шоппер, который бросил там же. Тортик занимает почетное место рядом с водителем, его даже заботливо пристегивают, а черную сумку омега ставит вниз под сидение, чтобы не болталась по багажнику и салону. Мурлыча песни, Чимин успевает собрать пару пробок по дороге, но это никак не портит ему настроение. Он рад этим минутам умиротворения, отсутствия мыслей и плавного движения Audi под спокойную музыку из колонок. Ему больше не нужно нервничать по поводу непонятного будущего, не нужно вкладывать себя в безнадежные отношения. Чимин почти встал на правильный путь избавления, и сердце уже не ноет, кажется, не бьется пичужкой в груди быстро-быстро, как с утра, когда омега места себе не мог найти. Сейчас он переживает только за торт с большими вихрами белого крема, который пахнет на всю машину приторной сладостью и свежими фруктами. Припарковавшись у многоэтажки, озаренной со всех сторон вечерними огнями, Пак только сейчас внезапно вспоминает о том, что не принял вечернюю дозу подавителей, но, на удивление, чувствует себя зашибенно: ни неприятных ощущений, ни чувствительного носа. Что же за таблетки ему дал доктор Чон? Надо будет обязательно поинтересоваться и выпросить рецепт. Семья Чон владеет пентхаусом. Ну, как семья? Тэхён. Он напрочь отказался переезжать в дом Чонгука, когда тот предложил ему съехаться в первый раз. На что, тогда еще Ким, сказал ему, что даже носа не покажет из своего дома, и еще список из десяти пунктов почему он этого не сделает. В добавок, поставил ему ультиматум: либо живешь со мной здесь, либо катись, бублик, на скорости, восвояси. Чонгук покрутил пальцем у виска на заеб истинного, но вскоре переехал, так как хоть кто-то должен в паре оставаться адекватным. Хотя бы эпизодически. Мило поздоровавшись с портье, Чимин спокойненько шагает к лифтам, нажимая на последний этаж и сразу сканируя ключ-карту. Этот дубликат очень давно выдал ему Тэ со словами «А вдруг я окочурюсь? Кто меня спасет если что?». Улыбнувшись своим воспоминаниям, Пак проходит к нужной двери, но открывать самостоятельно не спешит. Кто знает, чем там эти бесы заняты. Учтиво стучится в дверь и только собирается повторить это действие, как дверь ему открывает Тэхён в милом пушистом свитере, на который одет темно-синий фартук из тяжелого материала, облепляющий фигурку омеги и четко очерчивая маленький животик. — Ну что, принес? — тоном наркомана без дозы, заговорщически шепчет Тэхён, втягивая Чимина за толстовку в квартиру, попутно оглядываясь. А этот маньяк-сладкоежка еще не видел торт, который благоразумно спрятал за спиной Пак. — Обижаешь, — Чимин одной рукой стягивает сумку с плеча, протягивая ее уже чуть ли не капающему слюной Тэхёну. — И что у вас тут происходит? — из-за угла выруливает Чонгук в белой льняной рубашке и широких домашних штанах, что-то активно помешивая в зеленой пластиковой миске. А на голове у альфы красуется маленькая пальмочка из волос. Так готовить удобнее, челка в глаза не лезет. Два омеги застывают мышками: Чимин с протянутой сумкой, а Тэ — пытающийся незаметно потянуть лямки шоппера на себя. — Ну и? — вишневый альфа переводит взгляд с одного на другого, чуть приподнимая бровь. Когда ложка в миске замирает, Пак, как по волшебству, отмирает и выуживает из-за спины коробку с тортом: — Вуаля, — наблюдает за расширяющимися глазами Чонгука, метод отвлечения внимания он выбрал отличный. И когда альфа уже набрал побольше воздуха, чтобы отчитать его как маленького мальчика, торопится сказать, — у нас сегодня два праздника! Тэхён, как завороженный, смотрит на кремовое безобразие в руках Чимина, и по тихому прячет сумку за спиной. Актриса еще та. Но Чонгук не такой дебил, чтобы не заметить этого движения, хитрожопость своего омеги он изучил за полтора года совместного проживания от и до. — Праздника два, это безусловно отлично, — помешивания в миске возобновились, — но в руках у тебя что, Тэ? — Я принес обувь, которую одалживал, — накрывая одной рукой открывшего было рот Тэхёна, быстро произносит Пак. — Интересный поворот, — задумчиво произносит альфа, прожигая мужа глазами и переводит уже спокойный взгляд на Чимина, — торт за дверью оставь. — Он, — Пак осматривает торт, находит, наконец, калорийность, которая оказывается просто огромной, и выпаливает, — диетический. С фруктиками. Чонгук на это только хмыкает, и его хвостик смешно болтается, потому что он чуть качает головой и скрывается в глубине квартиры. Омеги обмениваются слегка шокированными взглядами и переводят дух. Тэхён шмыгает в ближайшую комнату вместе с заветной контрабандой, а Чимину как раз удается сбросить кроссовки на коврик в прихожей. Омега тащится со сладкой ношей на огромную кухню, ставит ее на остров, присаживается на барный стул и наблюдает за Чонгуком, который переливает в форму для выпекания массу из плошки и спокойно ставит ее в духовку. Когда Пак вгрызается в яблоко, честно стыренное из вазочки на столе, он замечает, что альфа многозначительно тычет указательным пальцем на холодильник, а потом на торт. — А, да, — Чимин подхватывает коробку, фиксируя яблоко зубами, и оттаскивает кремовое безобразие, за которое ему точно в ближайшее время отомстит Гук, в холодильник. Тэхён вплывает в кухню, и Чимин, оглядывая довольное лицо друга, пытается понять сожрал ли он уже упаковку конфет или просто хорошо припрятал все шесть. Тэ подходит к мужу, стаскивает ненавистную резинку с его волос и чмокает в нос, в благодарность за помощь на кухне, пока Чимин удобно устраивается на своём привычном месте за островом, и ещё раз смачно откусывая от яблока. — И где мой рассказ? — Тэхён тыкает в жующего Пака лопаткой, которую достал из ящика, чтобы пожарить курицу. Альфа, стоявший рядом уже нарезал филе, чтобы потом сгрузить в объемную сковородку, в которую его муж уже налил масло. Чимин не перестает удивляться их взаимодействию в стенах дома, когда они становятся просто обычной парой, без всяких должностей. Они настолько гармонично и слаженно занимаются домашними делами, общаясь без слов. Это завораживает и восхищает Пака, который ерзает на стуле, откладывая огрызок фрукта на подготовленную заранее белую салфетку, начиная пересказывать все в подробностях о Намджуне. — Мин? — коротко вбрасывает Чонгук, отвлекаясь на секунду от нарезки овощей, заглядывает в духовку, проверяя не сгорела ли там его святая запеканка. Тэхён тоже отворачивается от плиты, внимательно окидывая взглядом Чимина, на наличие какой-либо реакции. А блондин даже в лице не меняется, его настолько отпустила эта ситуация с истинным, что он даже сам от себя не ожидал такого хладнокровия. Пак детально рассказывает о произошедшем за эти дни, прерываясь только на гневные комментарии от лучшего друга, намеренно оставляя основную новость на потом. — И Юнги теперь точно идет нахуй, так как я уволился, — завершает свой рассказ про выходку генерального директора Чимин, сдувая спадающую на глаза челку и болтая ногами в воздухе. Барные стулья в доме Чонов великоваты для его маленького росточка. Далее следует эпичное неразборчивое и что-то сильно матерное от Тэхёна, и шок резко разогнувшегося, до этого копошащегося в духовке, со смешными прихватками-варежками на руках, Чонгука. Альфа напоминает маленького крабика. Ну, как маленького? Здорового такого краба... — Повтори, — немного успокоившись, глухо сипит Тэ, сжав в правой руке несчастную лопатку, как оружие. Чимин снова пересказывает всю ситуацию в кабинете Генерального Директора, дополняя ее новыми фактами. За это время младший альфа успевает достать блюдо из духового шкафа, а его муж уже выкладывает мясо на тарелку. — Дай угадаю, — по окончании рассказа, Чонгук поднимает большой палец прямо в прихватке, забыв ее снять, но, заметив маленький коллапс, сразу же стягивает варежку, — ты даже скоро выйдешь на новую работу. — В Лотте, — заканчивает за мужа Тэхён, на что получает утвердительный кивок от лучшего друга. На кухне на некоторое время повисает охуевающее молчание, но первым приходит в себя старший омега, подбегает к Чимину, по пути вытирая руки о фартук, скидывает с себя синюю ткань на рядом стоящий стул и лезет обниматься: — Я тебя хочу убить, конечно, — отлипает от Пака, счастливо улыбаясь, — и мне без тебя в офисе будет безумно грустно, но — возмущенное чонгуково «Эй!» тотально игнорируется, — так этому недо-альфе и надо, я так рад за тебя! Омеги смеются и Пак сползает с высокого стула, чтобы помочь женатикам накрыть на стол. Когда все устраиваются, а Чонгук привычно притаскивает мягкую квадратную подушку под спину мужу, (и дело вовсе не в интересном положении второго, омега всегда так сидит), Чимин лукаво глядя на этих двоих, накладывает в свою тарелку риса, и произносит: — Ну, а вы мне что интересного расскажете? — наблюдая за тем, как альфа в то же мгновение расцветает счастливой сакурой, а лучший друг на долю секунды выпадает из реальности, но быстро берет себя в руки, возвращая нормальное выражение лица. — Ты будешь первым, кому мы это скажем, — серьезно произносит Тэхён, — даже родителям не говорили еще. Узи сегодня подтвердило, что у нас будет альфочка. Чимин уже хочет завизжать от радости, как маленькая девочка, но шатен продолжает: — Но не один, а целых два... — на этих словах Пак роняет вилку, которая падает на посуду, отскакивает и летит на пол. Он смотрит прямо в глаза своему такому родному лучшему другу, ставшему старшим братом, которого у него никогда не было, на собирающиеся слезинки в уголках кофейных глаз и чувствует влагу на своих собственных щеках. Неописуемое счастье за близкого человека полностью затапливает Чимина, который уже обогнул стол и обнимается с животом немного всхлипывающего Тэхёна, в свою очередь мягко поглаживающего блондина по волосам. Потом лезет обниматься уже с Тэ, шепча на одной ноте поздравления. — Мне же не стоит ревновать? — шутливо тянет альфа, наблюдая за фонтанирующими эмоциями омегами, мгновенно получая от мужа по плечу ладошкой и смеется, поднимаясь за салфетками. Вечер проходит на той же счастливой ноте, за обсуждением будущих покупок в преддверии рождения малышей. Осталось всего четыре месяца и организацию праздника Пак полностью берет на себя, как будущий ответственный крестный, и никакие Мины впервые больше не упоминаются в разговоре до окончания посиделок. И Чимину все-таки удаётся схомячить кусок торта. Два куска, если честно, под завистливым взглядом шоколадного омеги, которому не разрешили. Они также за разговорами спокойно убирают со стола и еще много болтают, пока Чонгук моет посуду, предварительно налив омегам по большой кружке какао. Зарядившись ненормальной дозой положительных эмоций, Чимин сообщает чете Чонов, что пора бы и честь знать и обещает заехать в самое ближайшее время, но это будет не раньше, чем через недельку — полторы. Гук шутливо предупреждает его, что не стоит так часто тусить у них дома, иначе он уже будет реально искать способы, как его сплавить одному из знакомых свободных альф и угрожает тем, что не покажет даже фотки ни одного из мужчин, потому что выберет специально пострашнее. Пак делает страшные глаза, наигранно злясь, а Тэ просто ржет над их вечными подколками. Супруги провожают блондина до двери, и, когда дверь захлопывается, в прихожей неожиданно звучит ровный тон альфы, который поворачивается к своему истинному, слегка приобнимая: — Неси сюда конфеты. — Какие конфеты, о чем ты? — Те самые, в коробке из под Гуччи. А в сейфе альфы горько плачут шесть пачек конфет, которые он вытащил из, уже в прошлом, заначки Тэхёна, когда отлучался с ужина. А в обувной коробке лежат шесть пакетов с очищенной морковью, которые завтра утром обнаружит омега.