Штаны цвета хаки

      Вечернее сообщение заставило его проснуться от дрёмы, которая стала частенько накатывать. Он стал больше засыпать с планшетом на груди и на диване. Ему в последнее время все труднее осваивать новые технологии, но без них было невозможно прожить и держать уровень своих песен.

«Ты видел?»

Оповещение на экране блокировки было интригующее, и Глеб еще не сразу понял, от кого оно пришло в мессенджер. Его шея затекла, и он вяло попытался сесть. Веки на одном глазу слиплись от слёз, и, прежде чем посмотреть сообщение, он активно протер глаза запястьем. Проморгавшись и буквально заставляя мозг работать, взял в руки телефон и провёл пальцем ряд цифр для кода. Яркость экрана немного ослепила глаза в полумраке комнаты. Он и не заметил, что проспал часа четыре. Нахмурившись от того, что его разбудил знакомый, всё же открыл переписку. Музыкант увидел фото-файлы. Их было несколько, и то, что было на этих снимках, его совершенно не обрадовало. Несколько минут он, почти не дыша, листал присланные снимки, увеличивал их трясущимися пальцами, отдалял, кусал губы и матерился. Он и сам не знал, что теперь делать с увиденным.

- ... зачем ты прислал мне их? - Посмотреть. Как он выглядит. - Мне абсолютно плевать, как он выглядит. - Уверен? Ты присмотрись хорошенько.

Глеб понимал, к чему ведёт разговор этот человек, и не хотел развивать его. Поэтому только, фыркнув, отшвырнул телефон подальше и направился к балкону, чтобы закурить. «Кажется, он бросает тебе вызов. И ты только один способен его распознать...»

***

«За несколько дней до»       Сколько вещей нужно человеку за всю его жизнь? Несчетное количество? Или кто-то может обойтись парой костюмов, свитеров. Жизнь идет, всё меняется. Изнашивается. И как бы ты аккуратно не носил любимую тебе вещь, приходит пора её заменить. Или со временем вкусы меняются и то, что ты никогда бы не надел в прошлом, надеваешь в будущем. Одежда теперь - не только предмет обихода, но и стиль, и самовыражение. Каждый сам выбирает одежду под настроение или ситуацию. А есть вещи, которые покупаются спонтанно и надеваются редко, лежа долго в шкафах. Спасибо, что без нафталина. Вот и мы. Да-да. Мы те самые штаны цвета хаки, которые испытали свой истинный звездный час. Мы долго лежали в дальнем углу на полке. Прижатые другими штанами. Которые не раз согревали своего человека и рассказывали о нём много хорошего. А мы даже забыли тепло его тела. Ибо так бы и не были тронуты, если бы не тот день. Нас быстро схватили. Потом хорошенько встряхнули. Мы были настолько жалкими, даже испугались тому, что нас могут выкинуть или отдать другому человеку. Но внимательный взгляд нашего хозяина прошелся по всем швам и складочкам, от чего наша ткань сжалась еще сильнее. Потом нас снова встряхнули и прошлись уже пальцами по всей длине. Мы вспомнили его руки. Эти грубые мозолистые пальцы. Мы слышали о том, что он музыкант. Вот почему он долго не появляется дома. Почему в квартире стоит гнетущая тишина. Жена нашего хозяина больше не заглядывала в шкаф. Не следила за его гардеробом. Не стирала грязные вещи. Не складывала их аккуратной горочкой. Её голос всё реже звучал в спальне. А, может, она и вовсе ушла. В любом случае нас достали на свет и вскоре уложили в ещё более тесное пространство, которое потом закрылось на молнию. И мы полетели. Никогда прежде нам не приходилось летать, а, значит, мы лежали и почти не шевелились. Чтобы не расстроить своего человека новыми складками.       Вадим хоть и не торопился, но нужно было взять всё необходимое. Он настолько погрузился в новый альбом, от чего приходил домой поздно, а то и вообще оставался ночевать на студии. Зная дату отъезда, он пытался всё распланировать, но дел навалилось в одночасье, и собирать чемодан приходилось чуть ли не в спешке. В его гардеробе было много штанов, но одни были мятыми, другие требовали стирки, третьи он не снимал всё время пребывания на студии. Ничего не годилось. Одно дело, если бы он поехал на пару дней в другой город. А тут почти на неделю. Поездка долгая, тяжелая. Нужна одежда комфортнее. Мужчина стоял перед зеркалом в своих любимых штанах и сокрушался от того, что даже если он бросит их в стирку, то опоздает. Стоя и негодуя, он поглаживал уставшую шею, потом чесал слегка отросшую бороду. Бороду тоже придется брить перед отлетом, а, значит, вставать снова в ранищу. Может, вообще не ложиться? Тогда это чревато другими проблемами. Раздумывая уже о другом, музыкант понял, что чемодан так и стоял пустым. Тогда он стал рыться на полках, выуживая на свет то одни, то другие штаны. Из закромов вылезли старые джинсы. Мужчина развернул их и на какое-то время вспомнил себя несколько лет назад, когда был худее. — Даже не надейся, человек. Твоя нога даже до половины в нас не залезет, — словно услышав, что старые джинсы усмехаются над ним, он небрежно бросил их на пол. Руки перебирали стопку за стопкой, а память вспоминала цвет и фасон одежды. Вдруг на глаза попались странного цвета штаны. Вадим быстро достал их и, встряхнув, поднял их на уровень глаз. Откуда они у меня? И когда я их купил? Он несколько минут вертел их в руках. Осматривал. Ткань была плотной и дышащей. Он даже прикинул их на себя, крутясь перед зеркалом. Его смущал только цвет. Это совершенно не его и далеко не черный. Но выбора не было. Оглядев пол, усыпанный старыми и ненужными штанами, Вадим вздохнул: выбор его всё же пал на эти. В этот раз он долетит в своих, а по прилету переоденется. Понюхав на свежесть и чистоту, он аккуратно сложил штаны в чемодан и принялся складывать другие вещи.       Признаемся, мы никогда не бывали так далеко от дома, поэтому через некоторое время увидели свет другого мира. Нас достали и положили на кровать. Мы успели оглядеть потолок гостиницы и скромную обстановку. В помещении пахло приятно, а сами мы лежали на стеганном покрывале. Лежали в ожидании любовного соития. Все такие жаждущие и готовые на все, чтобы сохранить честь и тепло своего хозяина. Вот только в теплоте он как раз и не нуждался. Когда он надел нас на себя, мы были приятно удивлены, что между нами больше не будет преград. Никакая третья синтетика не будет тереться и держать в скованном состоянии всю гордость нашего человека. А она была отнюдь не маленькая. Мы даже позабыли, каких размеров это богатство, и даже не сразу поняли, как прикрывать это. Но наш хозяин, видимо, решил иначе. Он не хотел ничего прикрывать, а, наоборот, решил все максимально подчеркнуть. Что мы быстро и подхватили. Всякий раз при ходьбе мы создавали комфорт. Наши складочки не терли мягкую кожу бедер. Мы не хотели аллергии и раздражения. Поэтому старались пропускать больше воздуха и проветривать. Но так как наш человек заметно поправился, то вспревание было неизбежно. Но мы старались не создавать дискомфорта, поэтому промакивали его пот своими волокнами, прилегая плотно к коже в нужных местах, и снова отдалялись. Таким образом ему и нам было обоюдно комфортно.       Наш человек был достаточно аккуратным и спасибо ему, что так мало пачкал нас после естественной нужды. Что приятно удивило даже его самого. В благодарность за бережное отношение, мы впитали все выделения в свои волокна и не выдали тайных инстинктов и рефлексов. Мы видели, как реагировал хозяин на тех, с кем он обнимался. Если это были солдаты, то мы даже успели познакомиться с другими формами, которые видели немало пыли, пота, крови и даже смертей. Это было страшно. Как много мы не знали. От джинсов и деловых штанов мы узнавали последние политические новости и даже укладывали свои складки в определенные формы. Это наш собственный язык одежды. Мы тоже можем радоваться, грустить. Выцветать и выглядеть помятыми. Но большую радость и проблему создавали штаны другого пола. Они вызывали возбуждение не только у нас. Когда мы чувствовали положительную реакцию нашего человека, то и сами порой подрагивали, выпрямлялись или струились перед женским полом. Мы робели, торчали, и вместе с нами торчало и у хозяина. Что вызывало неловкость у нас обоих       Вадим сто раз пожалел, что взял эти пресловутые штаны с собой. Он всегда переживал за свой зад, а теперь каждый раз старался выглядеть невозмутимым и надеялся, что фотографировать будут только по пояс. Он замечал интересные взгляды ниже своего живота, и это было нормальным. Он совершенно не комплексовал от того, что не надевает нижнее белье. Да и кому какое дело до его белья, но штаны сидели слишком провокационно. В любом случае, у него в запасе были только концертные, и их нельзя было одевать на прогулки. Не дай Бог где задеть их, порвать или испачкать. То выступать придется в этих. А это недопустимо. Нет. С одной стороны, у него всё закроет гитара. А с другой, поклонники могут не так понять. Всякий раз он пытался раздвинуть ноги пошире. Или приподнять одну, чтобы отвести взгляд от своего нагло контурируемого паха, и одновременно выглядеть невозмутимым. Всё чаще и чаще он старался не думать о том, как он выглядит. И тем самым всё же привлек немало внимания к себе. Теперь надо подумать о том, что сделать с этими штанами. И откуда они вообще взялись.       О да. Счастью нашему не было предела. Каждый саундчек мы были в центре внимания. Сотни глаз смотрели и на нас. И нас не съедала ревность, что на главный концерт нас снимали и меняли на концертные штаны. Которые были профессиональнее нас. Они умели скрыть все, что нужно было скрыть. Натянуться и растянуться в нужных позах и под разными углами. Ведь они были из трикотажа. И более эластичными. Мы даже завидовали их растяжке. Они чувствовали настроение своего хозяина и не велись на его провокации. Были холодными и скрывали за своими складками любой контур или изгиб тела. Возможно, поэтому хозяин полюбил их. Потому что они были равнодушными и безжизненными. Просто штанами без души. В отличии от нас, которые умели жить, дышать, проветривать, оберегать, утешать. Мы уже чувствовали, что место наше так и останется в шкафу, в самом дальнем углу. Ведь мы облажались. Мы не смогли поддержать нашего человека в нужные моменты. И нам было немного грустно от того, что всему этому должен настать конец

***

      Вадим возвращался домой уставшим от очередного яркого и насыщенного тура. Это было очень тяжело эмоционально и физически. Он был морально истощен, поэтому торопился домой, чтобы принять душ и снять усталость. Дома его никто не ждал, поэтому мужчина даже не удивился тому, что неделю назад в попытках собраться оставил такой бардак на полу и кольцо, которое так и лежало на раковине. Оставляя чемодан открытым в зале, он достал гигиенические принадлежности и скрылся в ванной.       Дом. Милый дом. Мы лежали прямо сверху потрепанные, потасканные, немного пропахшие пылью и сигаретами. С землей и шлаком на месте, где сидела задница хозяина. Мы до сих пор вспоминаем, как трещали наши швы, когда он раздвигал ноги, сидя на корточках или просто на голом бетоне, и курил. Скольких трудов нам стоило придержать навалившийся на нас вес достоинства. Мы в очередной раз не уберегли нашего человека от вопросительных взглядов, но эти прохладные прикосновения мы никогда не забудем. Ведь, как бы мы не пытались их согреть, они всегда были холодными. Этого мы так и не поняли. Но, видимо, синтетическое белье все же не помешало бы надеть. Теперь мы лежали относившие свой срок и с чувством выполненного долга ждали стирку. Наши мысли прервал звонок в дверь, но мы-то знали, что хозяин в ванной. И задавались вопросом, кто же это мог быть       Глеб приехал специально пораньше, чтобы застать брата врасплох. Он стоял и долго звонил в дверь, уже чувствуя, что ошибся в расчетах. Ведь от аэропорта до дома можно было три раза проехаться туда и обратно. Поджав губы, он настойчиво позвонил ещё раз, и замок в двери, наконец-то, звякнул. Вадим, не спрашивая, открыл дверь, стоя в одном полотенце, и буквально обмер. У Глеба перехватило дыхание, и он нервно почесал затылок, готовый провалиться сквозь землю. — Ты чего пришёл? — серьезный и низкий голос вернул его в реальность. — С возвращением! Я поговорить! — промямлил мужчина, и Вадим, хмурясь, пригласил его войти. Он был уставшим, и выяснять отношения у соседей на виду, стоя в неглиже, не было никакого желания. Закрыв дверь за незваным гостем, он прошел в гостиную. Глеб, переминаясь с ноги на ногу, огляделся и, бросив взгляд на открытый чемодан, увидел те самые штаны. — Смотрите, кто пришел! Это же младшенький! — Говори, чего пришёл. Я дико устал и хочу лечь, — обратился Вадим к младшему. — Где Юля? Опять везде и без тебя? — усмехнувшись, съязвил Глеб, и Вадим не стал погружать брата в подробности его личной жизни. — Ты пришёл о моей жене поговорить? — Нет, братик. Я пришел спросить, как твоя поездка прошла? Удалась? Мы заметили что-то недоброе в глазах младшего брата и почувствовали некоторую ревность. А это значило, что они снова поругаются — С каких пор ты интересуешься моими поездками? — сухо спросил Вадим, щурясь, смотря на брата. — Это, конечно, не моё дело. Но мне тут фотографии прислали, — Глеб решительно достал телефон, что-то активно ища. Мы, как и Вадим, напряглись еще больше. От этого человека можно было ожидать чего угодно — Какие фотографии? Ты что, следишь за мной? — Больно надо, — фыркнул младший и, найдя нужные фото, подошёл к мужчине и повернул экран перед его лицом. Мы видели, как меняется выражение лица нашего хозяина, и начали переживать еще больше Вадим внимательно посмотрел фото и сделал вид, что ничего не увидел. — Ну и что не так в этих фотографиях? — Что не так? — чуть взвизгнул Глеб, — Брат, ты видишь во что ты одет? Признаться, я даже завидую твоей смелости, — от этого Вадим удивлённо поднял бровь и усмехнулся. — Завидуешь? Так в путь. Возьми и оденься так же. В чем проблема? — А знаешь? — Глеб с вызовом посмотрел на брата, а потом на штаны. — Почему бы и нет, — он сделал шаг и схватил те самые штаны, которые наделали немало шума. Нас небрежно встряхнули и сжали. Рука была горячей и потной. Мы испуганно побледнели и смотрели на хозяина, моля о помощи — Что ты делаешь? Отдай мои штаны! — эта наглая выходка вывела Вадима из равновесия. Он не любил, когда трогают его вещи, тем более так небрежно. — А что, Вадик? Ты же сам сказал надеть. — Но не нас же! — мы снова взмолились и попытались выбраться. Еле-еле освободив одну штанину из цепкой руки, которая безжизненно повисла отделившая от своего целого — Глеб, это мои штаны. Положи на место и купи себе свои, — старший старался говорить ровно. — Нет! Я хочу твои штаны! Ты же так щеголял в них по всей Донецкой республике! — Хозяин, не отдавай нас ему! — С каких пор тебя волнует, как и в чем я хожу? — Вадим словно слышал крик мольбы и ему было жаль отдавать свои штаны брату. — А почему я должен за тебя краснеть? И объяснять всем, почему мой брат носит эти чертовы штаны с мотней и не одевает под них трусы, светя всем достоинством! — Глеб высказал это на одном дыхании и прикрикнул. Вадим никак не ожидал такой реакции на свой внешний вид и лишь закатил глаза. — Отдай штаны и убирайся к черту! — он схватил одиноко висевшую штанину и дёрнул ее на себя. Наши швы треснули и мы поняли, что это конец... — Почему ты так сильно любишь эти штаны? Ты себя уродуешь! — Глеб визжал, как резанный, ни в какую не выпуская предмет раздора из рук. — То же самое я могу сказать и о тебе! Какого черта ты не следишь за собой и можешь выходить на сцену в непотребном виде? — эти слова больно ударили по самолюбию младшего. Он замер, тяжело дыша и яростно смотря на брата. Мы замерли тоже. Нас натянули с такой силой, что жизнь наша висела на паре швов, которые так предательски готовы были разойтись. — Ненавижу тебя! — процедил Глеб сквозь зубы. — Это я уже слышал. Скажи что-нибудь новенькое, — безразлично ответил Вадим и хотел было снова дернуть за ткань. — Ненавижу твои штаны! — снова прошипел Глеб, и мужчина снова усмехнулся. — Отлично. Тогда я их забираю. А ты вали восвояси, — Вадим резко вырвал штаны из рук брата и, схватив того за шиворот, буквально поволок к выходу. Тот сопротивлялся и возмущался. Мы очень сильно испугались, но смогли спокойно выдохнуть, когда оказались лежать на полу. Распластанные и заклейменные потной пятерней младшего брата — Вадик. Стой! — Глеб резко остановился и посмотрел в злые и стеклянные глаза старшего. — Я хочу быть твоими штанами, — он положил свои горячие пальцы на грудь Вадима, и тот, выпучив глаза, встал как вкопанный. Это произвело впечатление, и младший решил продолжить. — Я хочу быть твоими штанами. Хочу быть так же рядом, как и они. Хочу вновь касаться твоего тела и чувствовать его тепло, — он задыхался и говорил сбивчиво. Сам не понимая, что за отчаянный поступок совершает. Он смотрел в холодный взгляд мужчины и не находил в нем отдачи. Тогда Глеб провёл рукой от груди вниз по животу, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. — Зачем ты мучаешь меня? Всегда! Постоянно! Ты же знаешь, как я зависим от тебя. А ты еще больше провоцируешь, — Вадим почувствовал, как влажные от пота пальцы решительно прошлись по торсу, и только когда рука младшего попыталась сжать его слегка напряжённый член поверх полотенца, он наконец-то вышел из ступора. — Поздно, Глебка. Поздно. И штаны тут ни при чем. Даже когда я смотрю твои концерты, они меня не возбуждают, — на выдохе произнес музыкант, перехватывая наглую руку и буквально выталкивая ошарашенного брата из квартиры. Мы слышали все. Стали свидетелем очередной попытки запретной любви и проследили за тем, как наш хозяин снова скрылся в ванной. Не знаем, сколько прошло времени, но мы но тут кто-то резко и небрежно схватил нас. Запихнул в полиэтиленовый пакет и унес. Унес далеко из жизни нашего хозяина. Нас ждала неизвестность...

***

— Так вот вы какие. Штаны брата, — Глеб сидел в компьютерном кресле и аккуратно извлекал те самые цвета хаки, которые он выкрал через несколько минут после того, как брат выгнал его. Он знал, что сумел возбудить Вадима, а это значит, что тот пошел добиваться логического завершения в ванную. Тогда-то он и проник в квартиру, заведомо замечая, что брат даже забыл запереть дверь. И выкрал их. И вот теперь он смотрит на них, как голодный зверь на жертву. Он пока не придумал, что сделает с ними, но он так давно не чувствовал запах брата, что, как безумный, буквально вжался всем лицом в ткань в том самом месте, где находился пах. Глубоко вздохнув, он, опьяненный, откинулся на спинку, представляя старшего и видя его образ перед собой. Мы стали невольными свидетелями рукоблудия младшего. Он кончил прямо на свои домашние треники, которые были совершенно не рады этому. А вот нам предстояла новая миссия. Сохранять запах прошлого хозяина как можно дольше. Ведь от этого зависела наша жизнь