Привилегии семейства Пак

Спустя целый месяц совместной жизни с Чонгуком, отпрыск семьи Пак увидел жизнь совершенно с другой стороны. Как это он и согласился встречаться с кем-то? Ладно бы просто встречаться… просыпаться каждое утро, видя одно и то же лицо. До ужаса милое, почти детское лицо. Чон действительно выглядел моложе, когда не двигал своими мускулами, не ругался на сатори и не издевался над Чимином в постели. Какое-то время они оставались в апартаментах Пака, но после того, как их случайно застукала бабушка, он больше не позволял Чонгуку оставаться у себя на ночь, предпочитая квартиру младшего. Не так Чимин хотел, чтобы женщина узнала об их отношениях. Абсолютно не так. Он ещё долго будет вспоминать её лицо после того, как ей пришлось лицезреть полуголого брюнета, обернутого в простыни прямо посреди квартиры. Чимин в это время летел с кровати, впопыхах ища боксеры. Их одежда всегда улетала в разные стороны, когда на молодых людей находила животная страсть. Как иначе объяснить то, что Чимин забыл, каково жить без синяков на теле? Бабушка у него тоже была со своим юмором. Пак своими ушами слышал, как она обсуждала личную жизнь Чимина с его сестрой, называя его образ жизни — второй приход пубертатного периода. Не хватало только прыщей на спине и коллекции с порнографией. Он сто раз говорил им не обсуждать его за спиной, но кто, чёрт возьми, его вообще послушает? Хосок перевёлся временно в офис Кимов, сказав, что у него там есть незаконченное дело. В общем-то, ему не так уж и сильно теперь стал нужен помощник. Он справлялся со всем сам, хоть и перерабатывал иногда, но был всем доволен. Чимин в принципе впервые в жизни всем был доволен. Просыпаясь каждое утро, он надеялся, что всё это не было сном. Периодическая эйфория заставляла его щипать себя, чтобы проверить реальность происходящего. Почему ему никто раньше не говорил, что можно устроить жизнь так, чтобы просыпаться без какой-либо тяжести на душе или в мыслях? Чимин называл это сенсацией, а Чонгук смеялся над ним и говорил, что так живут люди, которым не пофиг на качество их жизни. И дело касалось далеко не их банковского счёта. Отношение к жизни стало главным вопросом, который Пак решал по сей день, учась чему-то новому у парня, который так глубоко засел в его голове. Возможно, даже в сердце, но Чимин не такой сентиментальный, чтобы это признавать. Не в этой жизни. Но бывали дни, когда младший улетал по делам в столицу или вообще в Японию, давая интервью, проводя фансайны или концерты. Пак спал в одиночестве по несколько дней и не находить с утра огромную, приевшуюся, любимую тушу, ему совершенно не понравилось. В один из таких дней, когда Чонгук отсутствовал почти неделю и написал блондину, что приедет к девяти часам вечера в пятницу, Пак решил закончить работу пораньше. Хоть он и боролся с приступами проявляющегося романтизма, иногда он просто не мог остановить себя от покупки каких-то милых вещей для своего, как он приучал себя думать, бойфренда. Клубника в шоколаде и вино. Что может быть ещё примитивнее? Однако Чимин закупился и сделал это довольно щедро. За раз они столько не съедят, и он был в этом уверен, поэтому решил вскрыть упаковку раньше приезда парня. Только вот Чонгук не приехал в девять. И в десять. И в одиннадцать. Пак не заметил, как открыл бутылку вина, думая, что от одного бокала ему ничего не будет. Коробка с десертом исчезла в юноше вместе с третьим бокалом вина. Он чувствовал себя пьяным, скучающим и обиженным, отвлекаясь на дурацкие телешоу по телевизору. Когда он услышал, как открывается входная дверь, то понял, что возмущаться у него попросту нет сил. Поэтому он встал с дивана, медленно подойдя к прихожей, наблюдая за тем, как тихо Чонгук скидывал обувь. — Прежде, чем ты будешь ругаться, позволь объяснить, — начал было брюнет, но Чимин молча помотал головой, игнорируя его. Скинув панаму вместе с сумкой, Чон взъерошил свои отросшие волосы и сократил между ними расстояние, обнимая качнувшегося юношу. Чимин обвил руками его шею, довольно улыбаясь, словно кот, когда младший принюхался к специфическому аромату Пака. — Ты пил? — изогнул бровь брюнет, скользя взглядом по лицу старшего, останавливаясь на губах. — В чём измазаны твои губы? — блондин рефлекторно облизнулся, но это не особо помогло. — Я хотел сделать сюрприз, но, — Чимин вздохнул, обернувшись на столик возле дивана, где были вскрытая бутылка и обёртки от конфет. — Подумал, что ты обманул меня. — Вот балбес, — усмехнулся Чонгук, возвращая взгляд с журнального столика на выпившего парня. — Объелся конфет значит и без меня. — А вот раньше надо было, — совершенно по-ребячески показал язык наследник. — Хотя, одна вкусная конфета мне тут осталась, — Чимин слышимо вздохнул, когда почувствовал грубую хватку на своих ягодицах. — Как ты ел, что у тебя даже щеки в шоколаде? — Так оближи, — невзначай предложил Пак, с вызовом смотря на младшего. Чон коснулся языком его щеки, слизывая маркую сладость и целуя блондина. Как бы Чимин этого не желал, губ брюнет не коснулся, оставляя того в разочаровании. — М-м, — промычал блондин, подаваясь вперёд, из-за чего Чон сжал его в руках сильнее. — Это слишком соблазнительно выглядит, — с интересом протяну младший, придумывая более интересное занятие. — Даже жалко трогать. — Хочу ещё конфет, — хмыкнул блондин, собираясь отстраниться от парня, чтобы вернуться к коробкам, но брюнет не дал ему этого сделать, заключив его лицо в свои ладони. — Хочешь сладкого, да? — горячо прошептав, спросил Чон. Блондин активно закивал, покусывая измазанные губы. — Есть у меня для тебя кое-что. — с этими словами Чимин услышал звук опустившейся молнии на штанах, но далеко не его. Пак опустил взгляд, понимая, что младший имел в виду и недовольно пробурчал себе под нос, краснея. — Чего такое, малыш? — ухмыльнулся брюнет, надавливая на плечи старшего. У Пака сейчас особо не было выбора. Он даже не был уверен, хочет ли сопротивляться. Он обижался два часа подряд, а сейчас просто встанет на колени перед своим парнем? Да, он так и сделает. Чимин не спеша опустился на колени, не отрывая своего взгляда от потемневших глаз Чона, который решил не мешать ему. Закусив с интересом губу, он наблюдал за тем, как блондин расстегивает до конца его штаны, припуская их с бёдер. К лучшему то, что он выпил до прихода певца, ибо раскрепощаться долго в действиях ему не придётся. Чон тяжело выдохнул, чувствуя чиминовы губы сквозь ткань белья, обводящие затвердевшую плоть. Пальцы зацепили край боксеров, спуская ткань вниз, чтобы открыть доступ к той самой чонгуковской «сладости». Пак потянулся вперёд, покрыв влажными поцелуями низ живота парня, спускаясь к основанию члена. Он никуда не торопился, лениво обводя языком чувствительную кожу, пока пальцы сжались вокруг ствола. Брюнет томно застонал, прикрыв глаза, когда язык старшего прошёлся под плотью прямо до головки, дразняще надавливая. Чимин поднял свой взгляд на парня, демонстративно обхватив губами чувствительную головку, всасывая её, как леденец, обильно смачивая слюной. — Гр-рх, — Чонгук стиснул зубы, слабо прорычав и не выдержав, положил ладонь на затылок Пака, всё ещё не надавливая. Блондин прикрыл глаза, довольно промычав от заполненности, когда плавно толкнул головой вперёд, обводя активно языком большую длину. Младшему нравились медленные действия юноши, он делал всё так аппетитно, словно вместо члена действительно была конфета. Пак наслаждался собственными действиями, которыми дразнил певца, распаляя в том желание надавить на затылок старшего. Каждый сантиметр набухшей плоти исчезал в чиминовом рту с новым толчком. Юноша надавил на свою промежность, гладя сквозь ткань штанов, пока старался ублажить Чона. — Вкусно? — не без пошлости в интонации спросил брюнет, не в состоянии отвести взор от наследника. Вместо ответа Чимин снова поднял на него взгляд, причмокнув губами, прежде чем ускорить темп головой. — Ох-х, чтоб тебя. Пальцы Чонгука невольно сжались в волосах юноши, на этот раз контролируя каждый толчок головой, помогая ему вобрать в себя больше. Шоколад, который недавно был на мягких губах Пака, давно растёрся и исчез вместе со слюной, которая стала стекать по его подбородку. Ему хотелось передохнуть, но Чонгук бы не позволил, учитывая, что он начинал терять остатки своего рассудка, порой толкаясь в рот старшего чересчур сильно. Чимин упёрся ладонью в бедро певца, снижая его темп. Он хотел, чтобы брюнет ещё немного поиграл по его правилам. Он снова замедлился, почти вытаскивая член изо рта, оставляя головку лежать на языке, когда отстранился. Брюнет проследил за старшим, зачесывая его волосы назад, играя с прядями, пока тот что-то замышлял. У Чонгука едва не спёрло дыхание, когда Пак снова начал играться, показывая, насколько вкусно ему «есть» его член. Становилось жарко, дурно и совсем не до шуток. — Я трахну тебя прямо сейчас, — горячо выпалил младший, с вязкой слюной во рту наблюдая за умелым наследником. — Вот же блять, аар-рх. — Чимин довольно хмыкнул, прикрывая свои глаза. Пальцами он удерживал ствол, пока скользил языком по нижней части члена, не смыкая губ. Крышу у Чонгука сорвало, когда губы стали снова смыкаться, каждый раз блондин делал этот фирменный толчок головой, всасывая плоть снова и снова, пока веки брюнета не затрепетали от ощущений. Младший резко схватил его за волосы, начиная собственные толчки, которым Пак не смог сопротивляться. Он смотрел на Чона из-под опущенных ресниц, хныча от давления на горло. Старший сглотнул первый раз, второй и третий, прежде чем услышать гортанный стон еле стоящего на ногах парня. Сперма едва вытекла из его губ, пачкая пол и его подбородок, когда Чон наконец вышел из его рта. Блондин шумно дышал, абсолютно опьянённым взглядом смотря на своего парня. Он закрыл глаза и в следующее мгновение Чонгук был перед ним без одежды. Его веки вновь невольно захлопнулись и после того, как он их открыл, был уже на коленях, развёрнутый к Чону спиной. Юноша поморщился, когда ощутил в себе пальцы, быстрыми движениями растягивающие узкие стенки ануса. — Ты так хорошо потрудился для меня, — едкий голос брюнета раздался позади, и наследник отреагировал заторможено, расставляя колени шире под напором чужих рук. — И заслужил вознаграждение. — облизнувшись, Чонгук шлёпнул его ладонью по внутренней стороне бедра. — А-айх, — звонко застонал парень. — Ч-чонгук. — жалобно хныкнул блондин, оборачиваясь на певца. — Что, малыш? — сплюнув на разработанный сфинктер, спросил тот, поднимая развратный взгляд на старшего. Но Пак так и не успел ответить, чувствуя, как член не спеша оказывался в нём, растягивая юношу изнутри. — Ам-мх! — застонав в очередной раз, он ощутил дрожь в ногах. — Так хочешь меня? — войдя до упора, Чон опрокинул слегка голову назад, довольствуясь каждым всхлипом и стоном Чимина. Способность внятно говорить ушла куда-то на задний план и всё, что мог делать наследник — повторять имя своего любовника, словно это было единственное слово в их языке. Колени болели из-за жёсткого пола, на котором брюнет пенетрировал его под разными углами, заставляя скулить от удовольствия. Сильные руки Чона крепко держали бёдра блондина, периодически оглаживая нежную кожу, в которую так хотелось вцепиться зубами и оставить кучу собственнических следов. — Какой послушный, боже, — треснув ладонью по ягодице, он получил в ответ рой более громких стонов, резко ускорившись толчками в податливое тело. Член быстро исчезал в теле блондина и задевал простату, вскоре заставив того потерять равновесие. Младший успел схватит его за руки, потянув за запястья назад, с силой насаживая на свой орган. Пак ощутил влажность на своих щеках, когда стоны перешли в полу крики от всепоглощающих ощущений и похоти, накрывавшей этих двоих с головой. — Аа-а-х! — согнув пальцы ног, Чимин уже не видел перед собой ничего, молясь, чтобы брюнет его не отпускал, иначе он очень больно упадёт на пол. — Я н-не могу! Б-больше, я… — во время своего оргазма он извернулся в сильной хватке Чона, получая грубые толчки по простате и излился на пол. Семя на полу смешалось с чужим, устраивая под ними тотальный беспорядок. Чонгук не успокоился, даже когда вышел из старшего. Он свалил его на бок, заставляя посмотреть себе в глаза, прежде чем снова вошёл во всю длину, трахая Чимина до тех пор, пока не кончил внутрь. Блондин держался крепкой хваткой за его шею и плечо, смотря в тёмные омуты и шепча что-то нечленораздельное о том, как ему хорошо с ним. Чонгук тихо рыкнул, уткнувшись в лоб юноши, плавно покидая размякшее под ним тело. Чимин был не в состоянии сказать, насколько сильно с каждым днём этот наглый пусанский парень заставлял Пака влюбляться в него, напоминая ему об одной простой истине: Чон Чонгук огромное исключение.