Проклиная все

Я не помню, сколько пролежал на том месте, солнце зашло уже давно, а на небе смеялся над всеми месяц. Обрывки воспоминаний появлялись у меня в голове заставляя чувствовать себя паршиво. Раньше я посмеялся бы над словами, что вскоре привяжусь к человеку, а сейчас уже не так уж и смешно. Посмотрев на ночное небо, я вспомнил, когда признался ему в своих чувствах. Мы шли в глубине леса, на его плече висел уже мертвый человек. В последнее время я все время витаю где-то далеко от людей, мира, Бога. Я уже не помню, когда в последний раз молился перед сном, тайком подглядывая на Какузу, как он считает деньги, или пишет, что-то в своем блокноте. Меня посетила мысль, что я должен ему рассказать о том, что чувствую. Я не знаю, что будет с нами сегодня или завтра, кто из нас выживет или погибнет, а может, мы погибнем вместе, как романтично, ухмыляюсь своим мыслям. Он стал не много раздражительнее из-за того, что я в своих мыслях и не сосредотачиваюсь на нашей миссии. Я сам не заметил, как уткнулся в его спину и раздался его грубый голос: -Ты так и будешь молчать или же ответишь на мой вопрос? Посмотрев в его зеленые глаза, я тише обычного ответил: — Извини, не знаю, что на меня нашло, все думаю о чем-то, а о чем понять не могу. -Послушай, нам нужно отнести этот труп на черный рынок и дальше думай, о чем захочешь, если нас заставят врасплох из-за твоей невнимательности, я найду способ тебя прибить, несмотря на твое бессмертие — тяжелым голосом он ко мне обратился. Я промолчал, и мы продолжили путь. Через несколько часов начало темнеть и Какузу настоял разбить лагерь. Мы сидели у костра, я смотрел на огонь, который так и танцевал с нашими тенями. Подняв глаза, я встретился с его внимательным взглядом. -Что с тобой происходит? Не ожидая такого прямолинейного вопроса, я минуту молчал и думал, что ответить. Найдя в себе силы, сказал: -Отвали, занимайся своими делами, а ко мне в душу не лезь. -Не смей со мной так разговаривать Хидан, то, что мы напарники не дает тебе право так со мной разговаривать.- С раздражительностью он произнес. -У тебя тоже нет права ТАК со мной разговаривать, а тем более лезть туда, куда тебе не нужно лезть. Я думал, мы в самом начале наших партнерских отношений договорились, что не будем друг друга трогать. Мы всего лишь напарники не более. — Под конец своей речи я понизил голос, и казалось, были слышны грустные нотки. Не успев понять, что случилось, я был прижат к какому-то камню, и его рука сдавливала мне шею. -Ты начинаешь меня раздражать своими выходками, раньше раздражал, но сейчас ты действуешь мне на нервы больше чем когда-либо.- Злоба в его голосе раздалась в моих ушах, как звон колокола в каком-нибудь храме. Неожиданно для меня из глаз брызнули слезы, и они попали на лицо Какузу. Внутри, что-то начало активно двигаться, вырываясь наружу, я слышал много раз об этом. Этому чувству есть название, как Боль и она очень сильно отличается от той, которую я чувствую во время ритуалов. Не может быть, что из-за такого холодного человека, как он я начал чувствовать, что-то близкое к людскому существованию. Подняв на него взгляд, я увидел, что он в растерянности, не контролируя свои слова, произнес: -Ты хотел узнать, что со мной происходит, но что тебе это даст? Ты всегда говорил мне, что прожив ни один десяток лет, ты разучился, что-то чувствовать по отношению к другим, тебе важны лишь эти никчемные бумаги, что называются деньгами. От того, что я тебе скажу, не поменяется ничего. Солнце все также будет светить, животные будут умирать, и будут рождаться новые и не изменяться и наши отношения. Он все также держал меня за горло, всматриваясь в мои глаза и что-то обдумывая, спустя минуты две раздался его голос, но уже спокойный: -Я спросил тебя не просто так, если я спрашиваю, значит, на это есть причины. И лес помнит, помнит река, у которой мы разбили лагерь, а также и луна на небе была свидетелем, как я чуть ли не прокричав, признался, что он, наверное, дороже всех на свете и что я, возможно, его люблю. Вынырнув из воспоминаний, я решил походить по этому лесу и немного размяться. Я шел по тропе и разглядывал лес, я видел, как олени спят, давая спокойство. На тот момент в моей голове не было ни одной мысли, воспоминании, только пустота, которая отпускала мою душу далеко от этого мира. Пройдя через кусты, я наткнулся на небольшое озеро, подумав о том, что не мылся уже, как два дня, решил искупаться. Вода на удивление была не холодной, что заставило меня задуматься о том, что теплота поддерживается чакрой клана. Мою голову посетили мысли о том пареньке. Он меня оставил в живых и при этом пообещал принести все необходимое, что же ему от меня нужно? Я решил не забивать свою голову, а просто дождаться его и спросить. Выйдя на сушу, я нашел ветки, развел костер, повезло, что зажигалка была в кармане моих штанов, и смотрел в огонь, пока он в итоге не потух.

<center>***

</center> Выйдя из леса, я начал думать, что же с этим отступником делать, нет, у меня был план, но с чего начать я не знал. Я вошел в свою родную деревню, и на душе стало легко. Медленным шагом я направлялся к резиденции Хокаге. Миновав, почти, всю деревню я добрался до нее и стоял уже у кабинета, не много помедлив, я постучал. Голос с той стороны позволил войти и передо мной открылся вид строгой беловолосой женщины. -Ты расправился с убийцей твоего сенсея, Шикамару? — с ухмылкой произнесла она, всматриваясь мне в лицо. -Да, Цунаде-сама — спокойным тоном ответил я. -Ну, тогда даю тебе неделю отдыха, а потом придешь ко мне и я дам тебе новую миссию — уткнувшись в свои бумаги, парировала она. Поклонившись, я направился домой, попутно зайдя в магазины и купив все необходимое для моего заложника, если так можно сказать. На небе уже виднелся закат, а в голове было желание добраться до дома и смыть сегодняшний день.