Зефирный принц

      Если человек молчит, значит он что-то обязательно скрывает. О Хосоке часто так говорят, когда его фигура движется по университетским коридорам быстрым шагом, опустивши голову вниз и вжав шею в плечи. Кто-то гадко смеётся за спиной, но молчаливый омега, которого вдобавок ещё и заучкой прозвали за глаза, предпочитает пропустить мимо ушей нелепые слова. Нужны ли ему лишние проблемы? Конечно нет. Пусть болтают себе. Завтра, возможно, эти острые на язык однокурсники и не вспомнят о существовании Чон Хосока, будто его вовсе не было никогда в этом мире. Он снова станет тенью, и всё прекратится на время учёбы. Ведь не только одни «сильные факультета сего» могут за день сменить тысячи масок и даже не заметить.       Недооценивать кого-то — первый пункт в списке популярных альф и завидных омег с милыми чертами лица. Ну что тут поделать? Иерархия есть в любом коллективе, просто среди молодых распространена намного больше. В мире взрослых она скрыта, пусть и по-своему страшна, в мире помладше — сильна в оскорблениях и обсуждениях на ушко с подружкой за партой. У Хосока нет желания ни к тому, ни к другому, да и к симпатичным он себя не относит, поэтому сидит себе спокойно, никого не трогает и учится. А разве для чего-то другого поступают на вышку?       Зато дома Чона в разговорах не остановить. У него есть брат, что старше его всего на год. Он тоже омега и тоже студент, только учится на заочке, поэтому большую часть времени проводит в четырёх стенах, зарабатывая на учёбу и заставляя своего младшенького поесть после пар, а не засесть за рефераты. Вдвоём Усок и Хосок могут говорить о чём угодно. Усевшись на стулья по разные стороны обеденного стола на кухне, заварив рамён, они не замечают, как пролетают несколько часов, а за окном начинает темнеть. Им, конечно, за такие посиделки не редко приходится получать нагоняй от матери, всё ещё опекающей их как малых деток, но они уходят в комнаты довольные беседой и садятся за свою работу.       Хосок кропит над учебниками допоздна. Мама говорит ему не засиживаться, но он упорно продолжает печатать на ноутбуке до часу ночи, пока глаза не начнут болеть. Омега объясняет это просто — домашнее задание само себя не напишет, а доверить её выполнение другому не честно, поэтому не так страшно пожертвовать здоровьем, если это принесёт свои плоды. Схема работает, и не только потому, что Чон первый в рейтинге курса, но и по той причине, что он, кажется, нашёл свою вторую половинку. Наверное, трудно представить вместе постоянную зубрёжку и влюблённость, но ситуации ведь бывают совсем не предсказуемые. Скажу по секрету — они и являются в итоге судьбоносными.       Брат Хосока — симпатичный парень с выкрашенными в розовый волосами и глубокими, шоколадного цвета, глазами, не просто целыми днями сидит в четырёх стенах и зарабатывает, как можно бы было подумать, играя в игры. Нет. Первую часть дня он иногда посвящает написанию эссе и курсовых, а вторую — подготовке к эфиру на радио, который проходит полвторого ночи. Почему так поздно? Просто большинство слушателей — подростки, не спящие по разным причинам. Кого-то мучает бессонница, кого-то, как Хосока, уроки, а кто-то заглядывает для того, чтобы отвлечься от перенасыщенного событиями дня или более сложных проблем. Усок организовал свою станцию на небольшом сайте полгода назад, когда учился на первом курсе. Он всего лишь проиграл в споре, но неожиданно удача улыбнулась ему и оставить дело стало невозможно. И как младшему не заглянуть, как не поинтересоваться, чем так увлёкся его брат?       Хосок втянулся в процесс быстро и неоднократно подкидывал новые идеи и интригующие публику вопросы, но сказать хоть что-то сам в микрофон так и не решился, пусть Усок и сообщал слушателям, что сейчас рядом с ним «сидит его младшенький и передаёт привет». Омеге было достаточно наблюдать, как здорово вот так, не прилагая усилий над внутренним собой, общаться с кем-то совсем незнакомым. Усок смеялся и твердил: «Ничего, ещё будет время, сможешь миру открыться». Хосок согласно кивал, но внутри него бушевал океан противоречий. Он? Открыться? Есть ли кто-то, кому он будет действительно нужен, ведь его даже в университете недолюбливают? Наверное, не в этом городе и не в этой стране.       «Тебе бы чаще со мной выбираться куда-нибудь на выходных. Я со всеми познакомлю тебя. Гарантирую — друзей найдёшь сразу, только не стесняйся сильно», — часто задевал такую тему Усок. Младший смотрел непонимающе, отмахиваясь от такой идеи. Мол, шумные места не для него, да и на неприятности нарваться можно, ведь он омега, и постоять за себя как следует не умеет. Другое дело старший — знает толк в боевых искусствах с детства и сумеет набить морду любому хулигану, даже если по его хрупкому телосложению и не скажешь. Ему и одному остаться не страшно, а если Хосок потеряется в клубе, то пиши — пропало. Поэтому не лучше ли не рисковать зря и остаться дома в единственное свободное воскресенье? Всё справедливо — отмазка отличная и сработала уже не раз, только не ясно в чью пользу.       Ну, а насчёт любви… Дело это странным вышло. Усок искал городские радиостанции и, конечно, открыл для себя список самых популярных. Он прослушал некоторые эфиры и даже выбрал тех, на кого может равняться. Лидером оказался ведущий с Ккюль-ФМ — парень, который называл себя Зефирным принцем и имел популярность чуть ли не у половины сеульской молодёжи. Никто не знал, как он выглядит, альфа он, омега или бета, никто не слышал его настоящего голоса, потому что он старательно прятал его за кучей необходимых настроек, но одного его существования по ту сторону экрана хватило, чтобы Хосок влюбился по уши.       Ради эфиров Зефирного принца в два часа ночи, а то и позже, Чон учил уроки до непроглядной темноты за окном и даже стал пропускать посиделки с братом, который, в свою очередь, начал что-то подозревать. А как иначе? У Хосока чуть ли не каждое утро, после знакомства с Принцем, а точнее с его голосом и образом мысли, с лица не сходит милая, безмятежная улыбка. Он полюбил вставать раньше, несмотря на непродолжительный сон, и готовить семье вкусные завтраки, хотя к плите, на секундочку, его под страхом смерти не затащишь. После универа — нёсся домой, чтобы поскорее пообедать и успеть сделать задания раньше, чем на телефон придёт уведомление о том, что «кумир хосокова сердца», как называл Принца Усок, онлайн. — Втюрился значит, братишка, — объявил однажды старший, заставив Хосока подавиться своим горячим шоколадом с кучей зефирок. — И втюрился по самое не хочу. — Какая разница… — омега смутился и опустил глаза, наблюдая, как зефир тает от горячего напитка. — Ты посмотри… Чего краснеть-то сразу? — Усок облокотился телом на стол и взлохматил брату волосы. — Он тебе правда так нравится? — Да, нравится, — тихо произнёс Хосок, но брат услышал и расплылся в широкой улыбке. — Хочешь попробуем его подкараулить как-нибудь около студии? Я как раз скоро поеду в центр — меня на собеседование приглашают. Возможно, буду бок о бок работать с твоим распрекрасным Принцем. — Он не мой… — А чей же? Собираешься с кем-то поделиться? — Ещё чего? — вспыхнул Чон, резко поднимаясь со стула и ударяя кулачками по столу. — Тише, тише, — Усок смеётся и чуть ли не валится на пол, — Шучу! — Не надо так делать… — Хосок мило дует губы и садится обратно, принимаясь дальше рассматривать тающие зефирки. — А следить за людьми — это не вежливо между прочим. Я лучше буду думать о том, что если нам суждено встретиться — мы обязательно нечаянно столкнёмся где-нибудь. — А не слишком ли это… не правдоподобно? Никто его даже в лицо не видел, а ты, значит, увидишь его и сразу поймёшь, что он тот самый? — Усок откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на младшего. — Пойму. Не знаю, как именно, но пойму, — омега сделал глоток и громко, в знак уверенности в сказанных словах, поставил кружку на стол. — Да ты романтик, Хо, — улыбнулся Усок. Младший ничего не сказал, но по его до сих пор смущённому взгляду и чуть розоватым щекам всё было ясно. Старший поверил, что брат нисколько не привирает и не накручивает себя. Он ведёт себя так, будто знает, что рано или поздно Принц отыщет его, как об этом пишут в красивых сказках. — Удачи, братишка, — сказал омега, кивая. Он доверяет ему, как никому другому. Над друзьями, болтающими о любви на вечеринках за бутылкой соджу, Усок бы подшутил без вопросов. Они почти ни к чему не относятся серьёзно. У них только в сарказме успехи и те ниже некуда. Но зависать с ними здорово — вмиг отвлекаешься от работы и навалившейся усталости. И вообще, старший не то, чтобы жалуется на них или придирается к особенностям характера, просто хочет, чтобы иногда парни посерьёзнее были, а то ведь с ними трезвым даже нормально не поговорить — всё сведут к истеричному взрыву хохота и алкоголю. Вот и получается только с друзьями из интернета разговаривать — те слушают внимательно, но важнее всего — с братом. Хосок у него маленькое чудо.

***

      День заканчивается быстро, когда поглощён учебным процессом. Хосок ни слова не упустил из тех, что сказал профессор, и записал в тетрадь аккуратно и быстро. Иногда он удивляется, как ему удаётся без всяких сокращений вести конспекты, но хвастаться не перед кем, поэтому омега говорит себе: «Молодец!» и отправляется на следующую пару. Но на сегодня уже хватит. Их отпустили пораньше, а значит пришло время зайти в любимое кафе и съесть вкусный чизкейк. У Хосока традиция такая — после занятий радовать себя вкусняшками. Разве может быть что-то лучше? Сладкое поднимает настроение и стирает напрочь мысли о том, что ты снова беспросветный одиночка. Многие идут вместе учить уроки, возвращаются в общежития большими компаниями и делают всё, что хотят. Наверное, стоило бы позавидовать, но Хосок счастливо смотрит на проходящих мимо однокурсников и других студентов, ведь его ждёт кое-что получше. А именно — чизкейк под сладким клубничным топпингом и зелёный чай.       Зефирный Принц как то поделился, что терпеть не может горькие напитки, вроде эспрессо или американо. Жутко противные вещи, фу. «Лопайте вкусности, не изводите себя ради повышения энергии. Ешьте то, что вам нравится — и тогда будете бодры целый день» — так он сказал, и Хосок этому верно следует. Но следует не слепо, а потому, что совет и правда оказался полезным. Принц всегда попадает в самую точку, когда говорит, будто знает всё и про всех, вот только откуда — тайна за семью печатями. Омега доверяет ему, как близкому человеку. Он никогда не навредит, никогда не разочарует и не осудит. Он поддержит и даст столько уверенности в себе, что на всю жизнь хватит.       Никто не заметил, но Хосок научился быть тихим в университете. И не только снаружи, но и внутри. Он уже не реагирует на чей-то шёпот за углами и сплетни за спиной. Подумаешь, потерпеть пару годиков. Если голову лишним не забивать, то в ней не будет места для пустых мыслей о тех, кто любит позлословить. И знаете, иерархию к чёрту. Главное самому себя ценить, но, разумеется, не переоценивать и не бояться, когда путь преграждают в коридоре, чтобы позадирать лишний раз. Отвернулся и пошёл себе дальше — пусть думают-гадают, так ли их угрозы действенны и имеют ли смысл. Вот такая вот стратегия, да. Хосоку нравится её придерживаться, пусть она иногда заставляет поставить себя под сомнение, которое, к слову, пропадает в тот момент, когда с задней парты раздаётся голос альфы, ни с того ни с сего защищающего всеобщего не любимчика. Его имя — Юнги, и Чону сложно понять, что у него на уме, но он благодарен этому устрашающему высокому парню, который, кажется, тоже совсем не такой, каким привык быть на людях. А иначе — зачем ему не в своё дело лезть, да ещё и заступаться?       Хосок, вообще, довольно наблюдательный. Он смотрит на человека, даже если спиной к нему сидит. Он чувствует пронзающий, но тёплый взгляд, очерчивающий его плечи, чувствует, как альфа ограждает его ото всех своими феромонами, защищая, как что-то, принадлежащее ему. Омеге не некомфортно, потому что он знает, что Юнги старше его, и потому заботится, как о своём хубэ (пр. как о младшем по курсу). Так что пусть всё будет так, чем по другому. Дураков в университете хватает и хоть какая-то помощь, хоть от одного альфы, ему не повредит. Главное, чтобы Юнги не изменил свои намерения и не начал в один прекрасный момент распускать слухи, как все остальные.       В кафе царит приятная тишина. Она сидит в каждом уютном креслице с мягкой обивкой, на каждом диванчике с милыми подушками пастельных тонов, забирается по книжным полочкам к замысловатым люстрам и опускается к полу по листьям растений, которых здесь очень много. Какому же тихому человеку, натерпевшемуся шумных аудиторий, здесь не понравится? Хосока проводит к его столику красивая девушка-омега. Она давно запомнила постоянного гостя, поэтому улыбнулась и молчаливо повела за собой. Около окна, в конце зала, где на столиках ещё лежат оранжевые лучи солнца, девушка остановилась, оставила меню, вежливо поклонилась и ушла, предупредив, что официант примет заказ через пару минут. Чон оставил портфель на кресле напротив себя и удобно устроился в другом. По улице, не замечая его из-за затемнённого окна, шли разные люди. Хосок не всматривался в их лица, зная что в этом нет смысла, ведь в будущем они всё равно не пересекутся. Да и знакомиться ни с кем не хочется. Хочется просто отдохнуть и съесть любимую сладость.       Хосок не находит в общении необходимого спасения. Для него всегда лучше одному, всегда лучше только с братом или на проводе с Принцем. В детстве было чересчур много страданий от людей, с которыми волей-неволей приходилось встретиться. Больше не нужно — хватило. Но внутри омега ждёт, когда кто-то абсолютно особенный ворвётся в его жизнь и заполнит всё пустое пространство, прогонит всю тишину и навсегда останется рядом, принимая все недостатки. Чай приятно обжигает губы, а чизкейк сегодня кажется намного вкуснее. Это всё мысли, кружащие в голове двадцать четыре на семь.       Когда омега покидает кафе, солнце уже садится, окрашивая небо в розовые тона. Какой же чудесный выдался октябрь. Вечерами до сих пор тепло и почти безветренно, хотя погоде давно пора измениться. В прошлом году и в позапрошлом тоже, именно в это время уже бы пошёл первый снег, а сейчас вдруг холод решил задержаться где-то чуть-ли не до самого ноября. Давно такого не случалось. Наверное, думает Хосок, наверху, кто-то решил изменить всего лишь одну вещь, чтобы дать толчок к переменам в человеческих жизнях. Возможно, на другом конце страны уже произошло что-то неожиданное, и люди, мечтающие о счастье, теперь живут так, как им того хотелось. Однажды и с Хосоком произойдёт такое чудо. Он верит. Но так ли сильна его вера?       Мимо проходит пара. Они ласково смотрят друг на друга, пока ведут разговор. Омега не опускает взгляд, не обгоняет их. Сердце сжимается, забывая, что должно было радостно биться. Чон улыбается. Губы всё ещё саднит от горячего чая, но боль эта вовсе не так хороша, как казалась ранее — она вовсе не успокаивает. Так происходит каждый раз, когда выходишь из стен университета. Наверное, душа просыпается и просит того, чего так не хватает. А ей не хватает именно любви. До неё бы дотянуться — она витает в воздухе свободно, но как предугадать, потянется ли кто-то в ответ.       Хосок выходит на набережную и вдыхает свежий воздух полной грудью. Около реки Хан легко. Её тёмно-синие волны далеко уносят тревоги. Омега думает, что сейчас он должен просто как всегда вернуться домой и перестать перекладывать одну мысль на другую, иначе это продлится бесконечно. Сейчас нужно крепко стоять на ногах и двигаться в том направлении, которое считаешь верным. Оно приведёт туда, куда в тайне от тебя самого стремится сердце и душа. Они постоянно действуют сообща и ни за что не дадут разуму узнать всё наперёд. — А вот и ты! Привет! — Усок встречает брата прямо в коридоре. Хосок даже не заметил, как открыл входную дверь. — Привет, — здоровается Хосок, оставляя портфель на полке и по привычке обнимая старшего. — Что произошло? — интересуется он, замечая, что старший взбудоражен чем-то настолько, что не может спокойно стоять на месте. — Кое-что грандиозное! — сообщает брат. Его чуть ли от радости не разносит. — Мама ещё не знает, поэтому ты узнаешь первым! — Хосок снимает обувь, убирает её в шкафчик и выжидающе смотрит. Мол, не томи. — Ни за что не угадаешь! — Усооок, ну же! — Хосоку становится ужасно интересно и мысли быстро переключаются от недавней прогулки из кафе до дома. — Меня взяли на радиостанцию стажёром! — О боже! — Да! Я…они буквально несколько часов назад позвонили и сообщили! — Усок прыгает почти что до самого потолка. Вся грусть Хосока куда-то улетучивается и совсем пропадает. — Я очень рад за тебя, правда! — младший обнимает брата крепко ещё раз.       Вдоволь накричавшись и насмеявшись до слёз они бегом отправляются на кухню. Усок, немного успокоившись, ставит перед Хосоком тарелку с мясом и рисом. — Кушай давай, приготовил тут на радостях, — он усаживается на стул. — А что за станция? Ты так и не сказал, — спрашивает омега, перед тем, как съесть первый кусочек. — О, это… Ты же сможешь мне поверить? — Ну…конечно смогу, если ты не будешь шутить. — Хорошо-хорошо, — Усок смеётся, но тут же делает очень серьёзное и сосредоточенное лицо. — Меня взяли туда, где работает…где работает Зефирный принц! — он едва не вскрикивает на последних словах. Хосок замирает. — Погоди, то есть… То есть ты сможешь встретиться с ним? — у младшего совсем вылетает из головы, что ужин остывает. — Верно мыслишь, — брат закрывает рот руками, будто сам только что это осознал. — И…И ты сможешь меня с ним познакомить? — омега весь дрожит от ожидания положительного ответа. Ох, он бы всё отдал, только бы увидеть того, чей голос каждую ночь звучит в наушниках, чей голос поддерживает и настраивает на новый день, чей голос забрался глубоко в сердце и совсем не хочет замолкать. Усок задумывается. — Это будет сложно, но ради тебя я приглашу его к нам на ужин когда-нибудь, — обещает старший. — Только нужно будет потерпеть какое-то время. Не могу же я просто так подойти к человеку и позвать в свой дом. Сначала мы должны хотя бы парой предложений обменяться… — Я подожду! — врывается в речь брата Хосок. — Подожду столько, сколько нужно, только… — Эй, Хо, ну ты чего? — старший замечает, что у младшего глаза на мокром месте. — Так сильно переволновался? — Да…я просто… — омега всхлипывает. — Так сильно хочешь увидеть его, да? — Да… — Тогда твоя мечта исполнится, слышишь? — Усок притягивает брата к себе и кладёт его голову себе на плечо. — Ну что за море ты тут разводишь? Смотри, мне вода уже до коленей достаёт! — говорит старший совсем так же, как в детстве. Если Хосок начинал плакать — не важно по какой причине, Усок обнимал его и говорил, что здесь за море или океан. От этого младший быстрее успокаивался и начинал смеяться. Сейчас всё продолжается, только проблемы стали больше, нежели разбитая коленка или сломанная башенка в песочнице. — Тише, тише. — Прости, — Хосок и правда успокаивается, но продолжает шмыгать носом. — За что ты извиняешься? — Я такой глупый… Вроде бы уже третьекурсник, а плачу из-за всякой ерунды, как маленький. — Разве любовь — это ерунда? — Усок сжимает хосоковы ладони в своих. — Ты влюблён и это хорошо, разве нет? Считаешь ли ты свои чувства чем-то неправильным? — омега отрицательно мотает головой. — Вот. Тогда почему же это ерунда? Ты же счастлив, когда включаешь радио, а там Принц говорит тебе: «Привет», когда он желает тебе спокойной ночи и желает удачного дня? Счастлив ли ты, что меняешься благодаря этому человеку и меняешься в лучшую сторону? — Хосок кивает, вытирая мокрые щёки. — Значит тебе не о чем переживать. И слёзы — вовсе не глупость. Если ты плачешь, значит ты искренен в своих намерениях, а важнее этого ничего нет. Но если ты продолжишь сейчас, то придёт мама и отругает меня за то, что я снова над тобой издеваюсь! — шутливо предупреждает Усок. Младший ещё подёргивает плечами, но ему лучше. На губах невольно расцветает улыбка.

***

      На телефоне срабатывает уведомление. Ровно два часа ночи. У брата эфир уже закончился, поэтому из его комнаты не исходит ни звука. Хосок нажимает на всплывшее окно и слышит родной голос. Зефирный принц здоровается, говорит, что очень соскучился и рад вновь оказаться на одной волне с каждым, кто до сих пор не лёг в постель. Омега устраивается на стуле, но через секунду решает, что раз он уже доделал задания и принял душ, то можно выключить свет и прыгнуть с разбегу в тёплую кровать. Он так и делает, пока в чате слушатели пишут, как у них дела и рассказывают о своём дне. Принц задаёт вопросы, шутит, даёт советы, а потом плавно переходит к следующей теме. В процессе его заваливают просьбами включить настоящий голос или раскрыть свою личность и своё местоположение. Хосоку такие комментарии, мягко говоря, раздражают, и он не боится написать: «А можно уважать человека? Если он не хочет раскрывать себя — значит так нужно!» А что? Всё равно его никто не увидит и не узнает. Его слова постоянно игнорируют, так что переживать не о чем. Вот только он вдруг слышит ответ. — Your Hope, — читает Принц ник Хосока и сердце омеги перестаёт биться. — Ты всё верно сказал. И это, кстати, тема нашей беседы сегодня… — Чон роняет телефон на подушку, потому что пальцы дрожат так сильно, что не могут ничего держать. — Так как поступать, если человек, скажем, прячет себя от одних, прячет от других и только в близком кругу становится собой? Кто-нибудь из вас сталкивался с такой неопределённостью? Это как, знаете, выбирать из двух шоколадных конфет. Одна — с цельным фундуком, вторая — с молотым, но ты в тайне ото всех предпочитаешь карамельку, что лежит в кармане кофты. И ты хочешь съесть именно карамельку, но в то же время понимаешь, что за это получишь кучу неодобрения. Поэтому в твоей руке шуршит фантик от шоколадной конфеты, а люди вокруг этим довольны. Вопрос: где же тогда съесть карамельку? Я отвечу, что среди тех, кто точно не отнесётся к твоему выбору с презрением. И это не обязательно должны быть друзья. Это могут быть родители, братья и сёстры, бабушки и дедушки. Главное, чтобы не накинулись из-за других вкусов. Попробуйте перенести пример на свою повседневность. Думаю у вас обязательно получится!.. — голос постепенно затихает.       Оставшаяся часть эфира проходит для Хосока за гранью Вселенной. Принц заметил его комментарий среди сотен. Какими сверхъестественными способностями он обладает, чтобы заметить незаметного человека? Омега искренне не понимает, но счастлив, что сегодня, всё-таки, и в его мире что-то случайно перевернулось. Какой же чудесный выдался октябрь… Что дальше? Пускай тишина разрушится…