Какие имена в ходу на небесах?

Они снова сидели в маленькой закусочной, и на губах Адама играла счастливая улыбка, а в глазах синими отсветами благодати посверкивало неодобрение. - Знаешь, вся эта здешняя еда... Не думаю, что она сейчас пойдет тебе на пользу. - Всего один молочный коктейль, Михаил, - улыбнулся Адам. - Ничего больше! Ты же читал книги и знаешь, что мне сейчас нужно достаточно калорийно питаться, чтобы организм мог... - В тех книгах шла речь о людях, - возразил архангел, впрочем, было видно, что он в очередной раз готов уступить. - Ну что ж, не буду лишать тебя радости. Тебе вредно пребывать в плохом настроении. - Спасибо, - Адам с наслаждением принялся потягивать коктейль через соломинку, одновременно напряженно прислушиваясь к чему-то внутри себя, там, под сердцем, где слегка пульсировало новое странное тепло. - Адам, - мягко произнес Михаил, - я могу принять это на себя, если хочешь. Для человеческого тела это всё же немалый груз, он может стать слишком тяжким. - Но ты ведь присмотришь, верно? - отозвался Адам. - Я просто хочу чувствовать его, ощущать в себе. Хочу привыкнуть, - он вдруг покраснел. - Это и правда непросто. Да, я в курсе, что у Люцифера было то же самое, но... - Не совсем, - покачал головой Михаил. - Люцифер зачал нефилима с женщиной, его роль в процессе была невелика, и поэтому всё было более плотски, если ты меня понимаешь. У нас же с тобой... - Всё на духовном уровне? - усмехнулся Адам. - Частичка твоей души и искра моей благодати, - проникновенно ответил Михаил. - Их слияния достаточно для зарождения жизни. Сейчас ты чувствуешь в себе ее искру, но со временем и ей придется облечься в плоть. Вот тогда может стать тяжело. - Михаил, я... - голос Адама дрогнул, казалось, у него нет сил договорить, но Михаилу это и не требовалось. - Адам, - голос прозвучал властно и нежно. - Ты не умрешь, слышишь? Ты мой сосуд, закаленный так, как не снилось Дину. И я буду защищать тебя... Вас. Поверь, на это моих сил хватит. Это не Клетка. Мы вместе, и мы справимся. Последние капли молочного коктейля чуть не попали не в то горло от охватившего вдруг Адама чувства тепла, абсолютной защищенности и покоя. Он огляделся, но никто в закусочной не мог заметить того, как архангел обнял человека своими ослепительными, сильными и такими ласковыми крыльями. - Михаил... - прошептал он. - Как хорошо! Тепло по-прежнему было там, под сердцем, горело ровно и нежно, и Адам незаметно приложил свободную от стакана руку к животу, словно стараясь ладонью ощутить будущего ребенка. - Маленький ангел... Он ведь будет ангелом, Михаил? - Он сможет быть, кем пожелает. Но у него будут крылья, непременно. И твои глаза, Адам, - Михаил тихо рассмеялся. - И, кажется, он уже полюбил эту странную человеческую пищу. Чувствую, всё же придется выбрать ему человеческое имя. Ты не против, если я доверю это тебе? - О, тогда на тебе - ангельское. Согласись, странно, если создание с ангельскими крыльями будут звать просто, ммм... Альфи? - Да, пожалуй, только этого имени будет мало, - лукаво улыбнулся Михаил, перехватывая взгляд Адама, устремленный на нашивку на груди услужливого официанта. - А какие имена в ходу на небесах? В ответ мысли словно заполнило теплым ласковым светом, живым, звучащим музыкой сфер, и это звучание, как понял Адам, состояло из множества ангельских имен. Но одна нота в этой мелодии, одно имя звучало яснее, нежнее, хрустальнее прочих. И, кажется, голосом Михаила. - Самандриэль. Самандриэль. Самандриэль.