Какие имена в ходу на небесах?

Ощущение было странным. Конечно, странность - весьма относительное понятие для того, кто провел уйму лет в аду, да еще с архангелом внутри. Но ад остался в прошлом, а Михаил и его благодать стали привычны, как собственное дыхание. А то, что Адам ощущал сейчас, было новым. Во всех смыслах. Новое тепло, зародившееся в слиянии его души и благодати Михаила становилось всё сильнее, настойчивее... Живее. Адам отчетливо чувствовал легкий трепет внутри себя - и не мог до конца понять, душой ощущал его или телом. Пожалуй, телу еще не время было чувствовать это. Слишком всё эфирно, слишком по-ангельски. Теплый огонек возле сердца - как предчувствие долгожданной встречи, как воспоминание, вызывающее улыбку... Но воспоминание мелькает и гаснет, а этот огонек становился всё ярче и горячей. Он уже не был одним целым с Адамом и Михаилом. - Тебе не нужно бояться, Адам, - в который раз произнес Михаил. - Поверь мне, новые ангелы появляются на свет совсем не так, как люди. И тебе совершенно незачем бояться всей этой боли и... Прости, я тебя смутил? - Я сам себя смутил. Мысли разыгрались. - Адам слегка покраснел. - Я и сам понимаю, что ТАК не будет. Я ведь не женщина, в конце концов. - Кстати, я никогда не одобрял решения отца насчет "в мучениях будешь рожать детей своих", - заметил Михаил. - Это было слишком. Но поверь мне, Адам, ты не почувствуешь никакой боли, - снова это уютное чувство покоя и защищенности от объятий архангельских крыльев. - Я этого не допущу. - Я тебе верю, но всё же, как всё это будет происходить? - в голосе Адама звучало одно только любопытство, беспокоиться о чём-то в объятиях Михаила было просто невозможно. - Ты когда-нибудь сидел у костра, Адам? - вдруг спросил Михаил. - Конечно. Я ходил в походы в детстве. - Ты видел, как искры поднимаются над огнем? Здесь всё похоже, когда настанет срок, новая жизнь решит отделиться от породившего ее света, подняться, как искра над костром. Но, в отличие от искры, она не угаснет, а будет светить еще ярче. Ты увидишь, какими они бывают, новорожденные ангелы, - Михаил улыбнулся. - Правда, миг будет короток... Свету понадобится облечься в плоть, чтобы выйти в мир. - Ты говорил, тогда будет тяжело, - вспомнил Адам. - Необычно, - словно бы поправил архангел. - Видишь ли, в плоть он оденется, уже отделившись от нас обоих. Возможно, ты испытаешь некоторую слабость... - Потому что он возьмет плоть от меня? - Я дал бы свою, если б это было возможно, но увы... - Михаил вздохнул. - Однако, я могу взять процесс на себя, если ты позволишь... - Думаю, мы могли бы поучаствовать в этом вместе, - заметил Адам. - Не хотелось бы совсем оставаться в стороне при таком событии. Если вдруг что - ты же почувствуешь, верно? - Конечно, Адам. Мы вместе, ты и я... Михаил не договорил. Крошечный огонек, еще нерожденный ангел, вдруг вспыхнул еще ярче, обдавая чем-то вроде приятной щекотки, напоминая о себе. - О да, конечно, и ты тоже, - Адам улыбнулся. - Как же без тебя, малыш? Огонек застенчиво замерцал. Он никому не причинит боли, и даже не обожжет. Михаилу незачем волноваться. Адаму не будет тяжело или больно. Он просто хочет поскорее взглянуть на мир, где звучат песни, и есть такие вкусные молочные коктейли, которые любит папа Адам. И папа Михаил будет еще чаще, чем теперь, звать его именем, которое они с Адамом выбирали ему вдвоем, и которое так ему нравится. Нежное, как улыбка Адама, светлое, как крылья Михаила... Адам осторожно прижал ладонь к сердцу, возле которого пульсировал нетерпеливый живой огонек. - Мы ждем тебя, Самандриэль.