Какие имена в ходу на небесах?

- Пора, Самандриэль? - Сейчас, сейчас... - на круглом личике Самандриэля, вглядывающегося в теплый сумрак летней ночи застыло умилительно сосредоточенное выражение. Михаил, само собой, любовался - но это совершенно не помешало ему удивленно заметить: - Ты нервничаешь, Адам? - Просто слегка волнуюсь, - Адам явно смутился. - Вспомнил недавний случай... - С тарантулом? Адам, я и не знал, что ты боишься пауков! - Я сам этого не знал! - Адам явно покраснел. - Я не знал, что боюсь здоровенных тарантулов, особенно в руках у Самандриэля! - Ты испугался за него? Адам, ни тарантул, ни какое-то другое насекомое не причинит нашему сыну вреда. Они его любят, ты же сам видел! Адам, конечно же, видел. Самандриэля, казалось, любили все живые существа вплоть до самых мелких. Свирепый соседский пес вилял хвостом и ластился, как щенок. Голуби ворковали, словно рассыпаясь в нежностях, едва завидев Самандриэля. Бабочки кружились в воздухе, танцуя только для него. И против этого Адам совершенно ничего не имел. Но огромный тарантул... - Тельма хорошая! - Самандриэль явно услышал разговор родителей. - И ей нужна была помощь, она же сама сказала! С этим было не поспорить. Правда, Адам думал, что сойдет с ума, когда Самандриэль, держа в ладошках огромную паучиху, принялся переводить родителям историю ее злоключений. Когда-то она жила в доме мальчика по имени Мэтт, была его любимицей, но однажды Мэтт куда-то уехал, а перед этим просто выбросил ее из дома, и вообще был какой-то странный - казалось, он больше и смотреть-то на нее не может. - Она говорит, что я очень похож на Мэтта! - удивленно восклицал Самандриэль. - Просто одно лицо! Странно, правда? - И поэтому она к тебе пришла? - поинтересовался Адам. На удивление, вместо Самандриэля ответил Михаил. - Не только. Она пришла к Самандриэлю, потому что он... - архистратиг помедлил, вслушиваясь в тонкости паучьего диалекта, - Ослепительно сияющий небесный...светлячок? Надо же, как забавно они называют ангелов... - Они знают про ангелов? - изумился Адам. - Они знают, что ангелы почти всемогущи, - словно бы уточнил Михаил. - Да, и поэтому Тельма пришла ко мне! - Самандриэль умоляюще смотрел на родителей. - Она погибнет здесь одна! Мы можем отправить ее домой? Трогательная история и умоляющие глаза Самандриэля сделали своё дело - Михаил и Адам согласились на короткое перемещение в тропики. Тельма была водворена в родную среду с искренней благодарностью и обещанием никогда не кусать людей. - Да уж, история незабываемая, - Михаил улыбнулся, видя мелькнувшие воспоминания Адама. - Но, поверь, тебе совершенно не о чём волноваться. Никто не причинит вреда ни Самандриэлю ни тебе. Никогда. Я обещаю. - Я знаю, Михаил, - Адам задумался, прилично ли целовать архангела, пусть и слитого с тобой воедино, при ребенке, но вдруг Самандриэль улыбнулся: - Вот, вот они, смотрите! Навстречу Самандриэлю из ночной темноты мчалась целая стая светлячков. Они казались крохотными ожившими звездами, спустившимися на землю лишь потому, что этого пожелал юный русоволосый ангел, которого просто невозможно не порадовать. И светлячки старались, как могли. Они плясали в воздухе, составляя то сияющую змейку, то невиданный цветок, то - Адам едва мог поверить своим глазам - очертания ангельских крыльев. Светлячки явно понимали, перед кем они очутились, и, кажется, робели в присутствии Михаила - как можно осмелиться сиять рядом с этим вечным и недосягаемым для крохотных созданий небесным светом? Но вот Самандриэль взмахнул руками подзывая к себе сияющее облачко и, кажется, что-то шепнул - может, только мысленно, но личико его в отсвете подлетевших светлячков явно сияло новой идеей. И прежде, чем Адам успел подумать о том, что пришло в голову Самандриэлю, стайка разделилась надвое. Одна часть осталась возле Самандриэля, другая, будто осмелев, устремилась к Михаилу. Адам завороженно смотрел, как светлячки, собравшись в кольца, закружили над головами его и Самандриэля живыми сверкающими нимбами. В свете близкой ангельской благодати их свет сиял новыми оттенками - серебром, золотом, лазурью. Кажется, даже архистратиг не имел ничего против такой короны - улыбался, горделиво приподняв голову, и любовался Самандриэлем. А юный ангел счастливо краснел, увенчанный новым нимбом, и в его широко распахнутых глазах звездами сиял образ родителей. - Михаил... - едва осмелился шепнуть Адам. - Михаил, какая красота! - Красота, - тихо согласился Михаил. - Наша красота, Адам. Наша... Адам вдруг понял, что Михаил имеет в виду всё вместе - себя, Адама, Самандриэля, и эту летнюю ночь в огнях светлячков и свете благодати. Их ночь, их мир, их счастье, которого отныне никто не посмеет нарушить. Здесь, в этом мире, Самандриэля любят все, а они любят Самандриэля больше всего на свете. Здесь нет места тьме, и даже ночи всегда будут светлы - звездами, светлячками, и силой архангела, слитого так тесно с любимой человеческой душой... И этому свету никогда не угаснуть.