Какие имена в ходу на небесах?

- Папа Михаил, а кто придумал осьминогов? Вообще-то, Михаил ждал этого вопроса почти с той самой минуты, как улыбающийся Адам протянул Самандриэлю новую игрушку - забавного плюшевого осьминога с улыбающейся рожицей. Стоило только перевернуть его - а точнее, вывернуть наизнанку - осьминог уже кривил рот и сердито хмурился. Самандриэль пришел в восторг, и целый час забавлялся с игрушкой, заставляя осьминога то улыбаться, то злиться, а то и просто обнимал, перебирая мягкие щупальца. Но сейчас он поднял голову, глядя на родителей, и в его ясных глазах горело любопытство, свойственное лишь маленьким детям или не менее маленьким ангелам. - Это ты придумал осьминогов, да, папа? - Нет, - улыбнувшись, Михаил покачал головой, - не я. Их придумал Гавриил. Помню, как он доказывал Отцу, что два или даже четыре щупальца для осьминога - мало, ведь это создание будет жить под водой и должно сильно отличаться от тех, что ходят по земле! - И он убедил Чака? - в разговор вступил и Адам. - Скорее... Как ты это говоришь? Ах, да, уболтал. Он был так настойчив, что Отец просто устал с ним спорить, и решил посмотреть, что из этого выйдет. "Ладно, хоть посмеюсь", - именно так он и сказал. - И он посмеялся? - спросил жадно слушавший Самандриэль. - О да, - кивнул Михаил. - Правда, когда он увидел, как быстро осьминог поплыл с восьмью щупальцами, ему пришлось признать, что Гавриил был прав. И он согласился оставить осьминогу восемь щупалец. - А какое у того осьминога было лицо? - спросил Самандриэль. - Он улыбался или сердился? Михаил вздохнул. - Ни то, ни другое. Увы, малыш, этого Отец уже не разрешил. Сказал, что под водой некому смотреть, как осьминоги улыбаются. - А может, если бы улыбались - было бы, кому смотреть? - хлопнул ресницами Самандриэль. - Э... Может быть, - таких слов ни Михаил, ни Адам не ожидали. - Но так уж получилось, Самандриэль. Зато у тебя теперь есть вот этот осьминог, и он будет тебе улыбаться. - А я буду смотреть, - кивнул Самандриэль. - Мне нравится, как он улыбается. И даже когда он сердитый, он всё равно мне нравится. Я его люблю. Он снова обнял своего нового друга. В синих глазах заплясали крохотные искорки благодати - и мягкие щупальца осьминога (сейчас довольно улыбающегося) зашевелились и улеглись Самандриэлю на плечи. - А как ты его назовешь? - спросил Адам. На круглом личике Самандриэля появилось крайне сосредоточенное выражение. Он давал имена всем игрушкам, которые у него появлялись, но никогда нельзя было угадать, будет ли это имя обычным (по совету папы Адама) или взятым прямиком с Небес (вернее, из рассказов папы Михаила). - А помните, - заговорил Самандриэль, - к нам недавно заходил на обед дядя Азирафель? Он еще рассказывал что-то про кипящие моря и кого-то большого... тоже со щупальцами! - Кракен? - припомнил Адам, пока Михаил обменивался с ним мыслью о том, что надо бы Азирафелю повнимательнее следить, о чём он говорит при ребенке. Или хотя бы выставлять на стол только одну бутылку вина. - Точно! - Самандриэль просиял. - Точно! Вот! Он посмотрел на улыбающуюся рожицу осьминога. - Я назову тебя Малыш Кракен! В глазах Самандриэля снова блеснула благодать. Одно из плюшевых щупалец приподнялось снова - и с размаху шлепнуло Самандриэля по ладошке. А где-то в маленьком букинистическом магазинчике в лондонском Сохо мистер А.З. Фелл вдруг всерьез задался вопросом - по каким это причинам у ангела может внезапно начаться икота?