Ночи в поместье Баскервилль

В Бездну этих лживых людей, в Бездну проклятые города, в Бездну мир. Элиот унёс его краски с собой в могилу. Пожалуй, это можно посчитать глупой идеей, навеянной старинными легендами и преданиями, сказками, которыми пугали непослушных детей их родители, но... крупица правды есть в любой небылице. Жизнь не может существовать без смысла, а смыслом его жизни был он. Чопорный, высокомерный аристократ. Он даже умер величественно, гордо подняв нос, как тот самый герой, коим всегда желал быть. Элиот Найтрей был столь ярким, что его тяга к жизни передавалась и самому Лео, давно уже утратившему всякий интерес, попросту существовавшему в своём сером мирке. Элиот раскрасил этот его мирок разнообразными красками, придал скучной жизни особый смысл. Придал его, всего лишь своим появлением. И его смерть разбила этот хрупкий, словно стеклянный витраж, мир, построенный ими двоими. Но смириться с этим — слишком сложно. Элиот говорил, что нет ничего невозможного, всего можно достичь, если знать правильный способ. А Воля Бездны исполняет желания. Он бросит весь мир к её ногам, словно букет полу-увядших роз, собранных с его могилы. Он бросит мир к ногам Элиота. Цепи, удерживающие мир, так хрупки, что хватит всего нескольких ударов Чёрного Кролика, что бы они с характерным треском раскололись. И, право слово, единственное, о чём жалеет Лео — это то, что золотого сияния в его жизни станет в разы больше. Но, ради Элиота с этим можно было смириться. Пандора против. Конечно, они же не понимают его замысла. Но Лео знает. Он знает, что стоит ему добраться до самого Ядра — и его самое заветное желание будет исполнено. Ведь так? И он вновь сможет коснуться Элиота, услышит его голос, утонет в небесно-голубых глазах, словно в омуте, не имеющем дна. Лео Баскервилль стоит на краю безумия и вот-вот переступит эту черту. Сзади слышатся крики. Кто это? Оз? Гилберт? Да какое это имеет значение?! И он уже хочет воплотить в жизнь свою затею, но слова обрывает лязг металла. Алый плащ потемнел в районе груди от пропитавшей его крови, алые капли брызнули на снег. Он не успел обернуться, чтобы посмотреть на своего убийцу. Голос парня был едва слышен из-за ужасного гудения в ушах, но он был так до боли знаком... Оз Безариус стоял позади него, выставив руку вперед. Но Лео видел вовсе не Оза. И перед падением во тьму, среди громогласного гула, бьющего по ушам, он расслышал единственные слова, растворяющиеся в пустоте.

«Прости, Лео...»

Прости, Элиот.