Станислав

Все начиналось с того, что я встретился с ним в Академии Изящных Искусств в Париже. Мои родители являются богатыми людьми, которые решили обеспечить меня хорошим образованием и дав уйму денег, отправили во Францию, притом сказав, что я должен поступать исключительно в то образовательное учреждение, которое мне будет больше всего по душе. Впрочем, с состоятельными родителями я мог бы и не идти учиться, поскольку деньги решают все и какая-то бумажка свидетельствующая об окончании того или иного образовательного учреждения «не меняет погоду». Больше всего, мне нравилось писать. Через перо я мог излить на желтоватую бумагу целый внутренний мир свой в мельчайших подробностях! Но и тот факт, что моим любимым хобби было писание маслом на холсте тоже не является исключением. Впрочем, данное занятие только лишь отвлекало меня от скучных и навязчивых мыслей или беспощадно убивало время. Когда я поступил в Академию Изящных Искусств, то почувствовал, будто нахожусь на краю света — все было мне чужим и устрашающим. Казалось, что студенты искоса поглядывали на меня, однако это было не так. Волнение просто одержало верх надо мной, но зато я находился в самой красивой стране и бударажив мой разум, несколько придавало сил. Французский я знаю прекрасно и могу разговаривать на нем открыто и писать так же. Бывало, от скуки или меланхоличного настроения в сырую погоду писал стихи на французском. Даже не знаю почему, но меня привлекали французы. Наверное, своей внешностью, настоящим французским акцентом, культурой. Я полностью не сомневался, что восхищаюсь этими людьми, создавшими на протяжении очень долгого времени свою культуру, моду и музыку, а это именно те вещи, без которых я не мог дышать. После утомительных лекций в Академии, выходя из аудитории уже с лёгкой душой, я шел на свою съёмную квартиру, которая находилась около Сены. Каждый вечер я сидел на лавочке и наблюдал за тем, как протекают воды этой реки куда-то вдаль. Когда же газовые фонари зажигались, я медленным шагом отправлялся домой, мысленно не прощаясь с той лавочкой, на которой сидел несколько минут назад, поскольку знал, что на следующий вечер я снова сюда приду и такой со временем наскучивший круг одних и тех же действий, плавно переходил в привычку. Квартира же моя была двухкомнатная. Как я заметил, французы любят проектировать квартиры, как будто бы муравейник. Путаные коридоры, комнаты. Если куда то спешишь, то около пяти минут приходится искать комнату в которой оставил ключи от своей же квартиры. Однако, мне нравилось мое жилище и на него я нисколько не жаловался, а даже напротив. Трепещущую радость для моей души и сердца составляли окна с прекрасным видом на улицу, которая от недавнего мелкого дождя была мокрой. Обычно я раскрывал окна в гостиной и присев рядом, наблюдал за мимо проходящими людьми. Такое занятие нагоняло меланхолию и заставляло о чем-нибудь задуматься. В частности — об искусстве и смысле жизни. Стоит ли жить ради любви и искусства? Может ли любовь быть искусством? Эти вопросы крутились у меня в голове всякий раз, когда присаживался возле распахнутого окна и наблюдал за происходящим на улице. Разве это не есть прекрасно? Пусть даже иногда разум твердит мне, что одни и те же действия становятся скучными, однако я настаивал на своем — мне нравилось жить однообразно. Но в такой стране как Франция, однообразно никогда не живётся. Чтобы скрасить оставшуюся часть дня после учебы, я заваривал чай и выпивая его, покуривал сигарету возле вазы с цветами, которая стояла на широком подоконнике на тесной кухне в моей квартире. Стоит заметить, что чем чаще я наблюдал и следил за повседневными действиями французов, тем больше следовал из примеру. Именно так у меня и появилась привычка курить. Чай спасал меня от сушки после последней затяжки. Когда же кружилась голова, поспешно отправлялся на кушетку в гостиной и расположившись на ней, закрыв глаза, отправлялся в интересный путь, который сложно объяснить не курящему человеку. Это более захватывающее, чем видеть пирамиды в Египте или вторгнувшись в Версаль, бродить по его коридорам, интерьеры некоторых были настоящим произведением искусства. Это путешествие казалось для меня очень занимательным и завораживающим. Таким образом, обычная привычка переросла в некую одержимость к приятному чувству головокружения, которое последовало после частых затяжек. В письмах матери ничего о курении я не говорил. Однако любил описывать ей свои чувства и ощущения относительно прибывания в Париже. Я без устали писал ей свое восхищение к улицам, мостам и дворцовым площадям Парижа. Мама же только лишь писала, что была рада за меня и ничего более она не писала.