Станислав

Louis¹ пообещал ухаживать за мной и сдержал свое обещание. Каждый вечер я получал букет прелестных белоснежных лилий, которые очень ароматно пахли. Этот аромат закрепился у меня в голове и теперь он у меня проектировался с Луи. Каждые выходные он приходил ко мне в квартиру и с широкой, свойственной французам улыбкой дарил мне коробку конфет с такими пожеланиями, которые мне даже и не снились. Они были полны пылающими чувствами ко мне и одновременно заставляли чувствовать себя нужным для кого-то. Не смотря на то, что я получал подобные подарки каждые выходные, я плакал от умиления и благодарности Луи от такой любви ко мне. В такое время я никогда не чувствовал так глубоко свои чувства к кому-то. Однажды в субботу, в то время, когда жизнерадостно светило солнце сквозь мутные облака, Луи позвал меня в кафе. На этот раз он принес с собой только тёмно-бордовые розы и вручив их мне, попросил, чтобы я скорее одевался и следовал за ним. Сделав все так, как попросил милый Луи, мы ускоренно пошли прочь от моего дома. Даже не смотря на то, что я живу в Париже уже месяц, я до сих пор не запомнил и километра от подъезда. Пройдя около пяти минут, я увидел вывеску «petit café²». Похоже, Луи решил пригласить меня на чашку кофе. —Je pense que tu vas adorer mon idée³, — сказал Луи с улыбкой и открыв дверь в кафе, на пороге уже был слышен мягкий и сладкий аромат кофе и корицы. Почувствовав все это, я поспешил войти. Мы сели за круглый потертый столик около большого окна, вид которого падал на улицу. Луи заказал кофе как себе, так и мне, добавив, что желает к напитку круассан. Я же захотел булочку с вишней. Услышав то, что я захотел к кофе, Луи улыбнулся и попросил меня поделиться. Кивнув головой, я отвел ее в сторону зеркала и дожидался заказа. Луи дотронулся до меня своей горячей и мягкой рукой и сказал, что все давно принесено. Кофе был очень вкусный. Я обсуждал его с Луи и он мне отвечал довольно насыщенными, развернутыми ответами, которые мне так нравилось слушать. Моя булочка с вишней была довольно горячая и сильно наполненная начинкой с приторной вишней. Попробовав изделие, небольшая часть начинки осталась у меня на губах. Тогда, Луи подсел ко мне и приблизившись, поцеловал. Это было столь неожиданно и неловко, ведь в кафе мы были не одни. —Не беспокойся, здесь никто не против этого, — сказал на французском Луи и немного отстранившись, улыбнулся. — Кроме того, на твоих губах была вишня и я не смог воздержаться. Я чувствовал себя неловко. Протерев салфеткой губы, я вертел головой по сторонам. У соседних столиков люди как будто бы и не знали, что мы поцеловались. Все разговаривали, подносили к губам чашки и улыбались своим собеседникам. Забыв это, я продолжал оживлённо общаться с Луи. Наши темы чаще всего затрагивали искусство и мне это нравилось. Было чрезвычайно волнительно разговаривать об этом с Луи, который сам выглядел, как искусство. Это вдохновляло на что-то необычное, масштабное и великолепное для такого человека, как я. Мы так разговаривали до пяти, пока Луи не сказал, что ему пора идти. В пол шестого, как он мне сказал, у него начинался кружок искусствоведения, который он не пропускал и любил. Пожав плечами, я улыбнулся и встав из за столика, Луи меня остановил. Он сказал, что забыл деньги дома. —Ничего страшного, — сказал я на французском и оставил свои деньги на столе. Тогда, я ещё не знал к чему это приведет. Я был не внимателен. Когда же мы вышли из кафе, начался дождь. Промокнув с самого порога, Луи досадно прижал губы, посмотрев вверх. Его глаза заблестели. Мне показалось что они выражали тоску и счастье одновременно. Мы поцеловались. Он сказал что проводит меня до дома, но только быстро. Я согласился, после чего мы разошлись. Стоя под крышей, я смотрел как Луи исчезает в ливне. Почему-то мне показалось, что я его больше не увижу. Мне не хотелось его отпускать, а наоборот — держать мягкую и большую руку, наполненную теплом и чрезмерной любовью ко мне. Тяжело вздохнув, я вошёл в подъезд, ожидая безмятежного завтра, чтобы снова увидеть моего милого Луи.