92 дня, проведенные вместе

Проснувшись от очередной вспышки молнии, Эш подскочила на кровати, стала рукой водить по простыне и, не найдя никого рядом, открыла глаза, пытаясь бороться с внутренним страхом. Она начала исследовать комнату, освещаемую лишь светом уличных фонарей. Все та же кровать, все те же картины, висящие напротив и нарисованные в стиле импрессионизма, все тот же стол, на котором ничего не лежало еще утром, стоп… Тут появился листок бумаги и лежащая рядом с ним ручка. Подойдя к столу, Эш взяла в руки листок и начала читать слова, написанные четким и аккуратным почерком: «С волос цвета пепла я вдыхала дым Во время вспышек молний и возгласов грома. Казался он мне до боли родным, Будто я вернулась в пристанище, именуемым домом. Кто ты есть? Откуда взялась ты, С целью какой ты явилась ко мне? Не медли, открой эти карты, Скажи, что послал тебя кто-то извне…» «Она что, еще и стихи умеет писать?» — промелькнула мысль в голове у девушки. Но следом она перечитала стихотворение еще раз и поняла, что оно адресовано ей. Впервые в жизни ей посвящают стихотворения. Нет, не то чтобы ей не посвящали стихотворения — кучи поклонников в социальных сетях отправляли Эш признания в любви в стихотворной форме. Зачастую девушка даже не читала их, отправляя в ответ сухое и избитое всеми «спасибо», а потом удаляла переписку. Но именно это стихотворение отличалось чем-то таким… Таким… Эш еще долго не могла поймать в мыслях это слово, но все-таки оно нашлось среди всех остальных, мелькающих в ее голове. Это стихотворение показалось Эш пропитанным настоящими чувствами, именно настоящими и проникновенными. Она прижала к груди листок и улыбнулась, а когда поймала себя на этом — резко положила листок обратно на стол и поменялась в лице. Ею завладели воспоминания о недавнем прошлом, произошедшем в парке. Эта одичавшая толпа, опустившаяся до выходок обычных животных, была противна Эш, она не понимала, почему она увязалась с ними. Хотя нет, разгадка вполне была ясна: Эш просто хотела отвлечься от всего ужаса, происходящего в ее жизни. Ее недопонимания с отцом, бывшим парнем, совершившим неудачно попытку суицида, работодателем. Она просто устала, желая драгоценного и едва достигаемого отдыха. Удивительно, но здесь, в этом незнакомом девушке месте, она обрела спокойствие, только-только появившись. Эш глубоко вздохнула, вспомнила про Эмбер, эту странную и не менее интересную девушку. Выйдя из комнаты, пепельноволосая отправилась на поиски хозяйки дома. Она сидела на втором этаже, в лоджии, медленно потягивая из бокала вино и куря сигарету. Ее темные каштановые короткие волосы ниспадали на ее лоб, поэтому по-возможности она поправляла их рукой; когда девушка втягивала в себя сигаретный дым, на доли секунды можно было увидеть ее островатые челюсти и скулы; губы были сухими и слегка обкусанными — кусать губы она привыкла будучи ребенком; она сидела в затертой и растянутой серой кофте и в домашних блеклых джинсах, на ногах ничего не было. Дождь продолжал капать с наполненных влагой облаков. Было жутко холодно, тело Эш покрылось мурашками, когда она тихо, незаметно для Эмбер, пробралась в лоджию. — Холодно, не находишь? — задала вдруг вопрос пепельноволосая. Кажется Эмбер предчувствовала приход гостьи, потому что даже не вздрогнула от неожиданного голоса, нарушившего тишину. — Я привыкла, — она улыбнулась, затем, поставив на столик бокал, встала с кресла и, взяв лежащий на столике плед, расправила его и закутала им озябшую девушку. — Так теплее? — Она вновь улыбнулась. Смущенно и растерянно взглянула Эш на девушку, которая была выше той почти на голову, учитывая что сама Эш была ростом метр семьдесят пять. Она вглядывалась в эти кофейные глаза, ставшие еще темнее из-за времени суток, ибо на дворе была ночь. Вспышка молнии. Лицо Эмбер на сотую секунды осветилось ярким светом, дающим возможность увидеть в полной картине ее глаза: кофейный цвет вдруг сменился насыщенным янтарным с едва заметными ярко желтыми вкраплениями, казалось, сами тлеющие угли поселились в глазах девушки. Следом раздался оглушающий гром, заставивший Эш снова обнять Эмбер. Она тяжело задышала, чувствуя, как собственное сердце отбивает учащенный такт. Только ли от страха у девушки начало быстро биться сердце? Она не знала, лишь сильнее прижималась от страха к теплому телу, ощущая спокойствие в его объятиях. В это время Эмбер, не побоявшись, обняла крепче это существо, укутанное пледом. — Я видела его, твое стихотворение, оно прекрасно… — прошептала едва слышно Эш. Последовало недолгое молчание, нарушаемое лишь звуком соприкосновения тяжелых капель дождя с крышами домов. — Спасибо, — поблагодарила Эмбер, все так же находясь в объятиях девушки. — Значит ты поэтесса? — Я больше пишу прозу, но и от лирики не отказываюсь, — заключила она, но следом поинтересовалась, — хочешь вина? — Не откажусь, спасибо, — она взяла протянутый ей бокал. Эш уже хотела залпом осушить бокал вина, но почувствовав руку Эмбер на своей, смерила ту непонимающим взглядом: — Эм… Что-то не так? — Ты неправильно пьешь вино, его нужно чувствовать, а не глотать шот за шотом. Смотри, — она взяла бокал и точно также, как сомелье, покрутила содержимое в бокале, втянула запах вина и лишь потом прикоснулась к стеклу, делая едва заметный глоток, смакуя его во рту, — Шато Розан-Сегла 2001 года, кстати, одно из моих любимых красных вин. У него шелковистая текстура, богатая тонами черных фруктов. Чуть позже ты сможешь почувствовать послевкусие дыма дорогого табака… Вторая девушка завороженно следила за первой, как та проделывала все действия с вином, слушала ее и постаралась, причем, неуклюже повторить за Эмбер. Действительно, она почувствовала вкус фруктов, сделав маленький глоток. Ранее она пила залпом напитки только для того, чтобы, говоря простым языком, «словить кайф и влиться в настроение кампании», сейчас же, пусть и на немного, она смогла уловить всю прелесть букета вина. Эмбер, смотрящая на попытки правильно пить вино, подняла уголки губ вверх и оглядела девушку, сидящую напротив, с ног до головы. — Чувствуешь? — глаза Эмбер загорелись. — Д-д-да… Я чувствую вкус, — оробела девушка. — Возможно, ты голодна, поэтому возьми сыр. Не удивляйся, я просто хочу, чтобы вкусы сочетались друг с другом, а не убивали один другого, — она протянула Эш тарелочку с нарезанным сыром. Эш не была голодна, но все равно взяла кусочек, аккуратно кусая его, будто гурман. — Не переигрывай, — вновь тепло улыбнулась Эмбер. — Сколько тебе лет? — неожиданно решила поинтересоваться Эш. — Мне двадцать пять лет… — она сделала глоток, — а тебе? Эш неловко перевела взгляд на Эмбер, кареглазая испепеляла ее своим взором, ожидая ответа. — Мне девятнадцать лет, — соврала пепельноволосая. — Тебе не больше семнадцати, не стоит пытаться меня обмануть. Эш вылупила глаза и следом, пойманная на обмане, покраснела, хотя раньше этого она не умела делать. Впервые она чувствовала стыд за свою ложь. — Ты права, мне шестнадцать, — она увела взгляд в сторону, немного наклонив голову и пытаясь увернуться от пронзающего ее взгляда Эмбер. — Не волнуйся, — она взяла руку Эш в свою, — все мы иногда лжем кому-нибудь. Я пойду спать, ты со мной? — Угу… Все также держа за руку девушку, темноволосая пошла в спальню. Эш смиренно плелась за ней, к слову, она настолько задумалась, что чуть не вляпалась в дверной косяк. Они легли одновременно лицом друг к другу, продолжая смотреть друг другу в глаза. Эмбер спокойно вдыхала воздух, в то время как Эш не могла справиться с ускорившимся дыханием и участившимся сердцебиением. — Ты дрожишь, тебе опять страшно? — прошептала едва слышно кареглазая. — Д-да, обними меня. Эмбер обняла дрожащее тело, нос пепельноволосой утыкнулся в впадину между ключицами, Эш попыталсь усмирить свое волнение, но это все равно было безуспешным. — Спокойной ночи, Эш. — Спокойной, Эмбер. На этих словах они закрыли глаза и в скором времени забылись сном. *** Вновь проснувшись в полном одиночестве, Эш поднялась с кровати. Недалеко от кровати стояло кресло, на котором аккуратной стопкой лежали ее вещи: джинсы и оверсайзовая красная кофта. Думая обо всем случившимся, она оделась и спустилась на первый этаж, стараясь найти Эмбер. «Она такая… Иная… Никогда прежде я не видела людей, подобных ей. Она вообще из этого мира? Возможно, живет отшельником в этом большом доме, пьет вино и, причем, не просто так, а намереваясь узнать вкус, курит сигареты, пишет стихи… И почему-то вдруг решила меня пригласить к себе… С ней так тепло на душе…», — она прокручивала мысли в своей голове, пока чей-то голос не окликнул ее: — Уже уходишь? — Я… Я… Мне… — вдруг начала распинаться перед Эмбер пепельноволосая. — Вот, возьми, я сходила в кофейню и купила тебе кофе. — кареглазая дала в руку той стаканчик с каппучино. — Спасибо… Ты очень много сделала для меня, я, я не знаю как тебя отблагодарить… — она вдруг замешкалась, что-то бурча себе под нос. Эмбер громко перебила Эш: — Если что-то случится в твоей жизни, ты знаешь, где меня найти. Приходи в любое время, я буду рада твоему присутствию. Глаза дымчатоволосой заблестели, на губах появилась легкая улыбка, брови в умилении сжались, на пухлых щечках появился розовый румянец. Она робко поправила свои волосы, маленькими шажками начала приближаться к Эмбер, но разом осеклась и, сказав «пока», выбежала из дома. Улица встретила ее сыростью и холодом из-за недавно прошедшего дождя, и лишь горячее кофе смогло согреть девушку в столь раннее утро. Кто знает, может быть и душа девушки уже успела согреться пусть не от напитка, а от заботы, которую к ней проявили. Улыбка застыла на лице Эш, а она сама шагала навстречу новому дню и новым впечатлениям…