92 дня, проведенные вместе

Новый день. Новое утро. Новый восход солнца… Этот мир очень сильно зациклился, ведь буквально каждое существо в этом большом и необъятном мире никогда не отличалось от других своих сородичей. Все мы проживаем уже давно протоптанный предками круг: рождение, детство, юность, отрочество, старость, смерть. Еще никогда прежде человек или, скажем, животное какое-нибудь не могло переродиться и прожить жизнь заново. Дается все только один раз и именно в этот «один раз» нужно успеть очень много. К слову, об Эмбер. Эта девушка опять проснулась ни свет ни заря, сонными шагами пробралась в душ, чтобы освежить себя едва теплыми струями воды, умудрилась, к своему удивлению, несравненно быстро одеться, обуться и выскочить на улицу в еще туманное и прохладное царство утра. Та же кофейня. Тот же бариста — он всегда работал один (надобности в напарнике почему-то не было) и он же являлся хозяином этой маленькой кофейни, сделаной в стиле модерн. «Моя печень когда-нибудь сделает мне выговор: либо я перестану пить всякие гадости, либо она откажет мне…», — усмехнулась про себя Эмбер, но все-таки взяла предмет своей зависимости и направилась в парк. К непониманию многих людей, Эмбер прогуливалась по местности без наушников или других предметов, отвлекающих ее от раздумий. Она предпочитала не окружать себя пеленой «ненастоящих» звуков, намереваясь чувствовать только истинные. Нет, это вовсе не значило, что темноволосая вообще не слушала музыку — она зачастую могла прийти домой, включить понравившуюся композицию на проигрывателе или же насладиться звучанием своей скрипки. Все верно, Эмбер умела играть на скрипке, но по случайности не имела возможности играть на ней в данный момент, ибо инструмент находился у мастера на ремонте (инструменту было тридцать пять лет, еще отец Эмбер играл на нем, будучи подростком). Именно поэтому девушка, блуждала по парку, вслушиваясь в его тишину. Лишь иногда где-то неподалеку могла скрипнуть ветка, зашелестеть трава, перепрыгнуть с ветки на ветку белка или же свалиться шишка с могучих деревьев, дышащих старостью уже который век. Даже дышала девушка максимально тихо, обращая внимание только на редкие звуки леса. Стоит заметить, что в карманах пальто у девушки лежали следующие вещи: пачка дорогих сигарет — девушка курила именно дорогие, содержащие настоящий табак, ибо дешевые зачастую имели в своем составе химические добавки, нарушающие работу вкусовых рецепторов — ключи от квартиры, зажигалка, несколько монеток и белый хлопчатобумажный платочек, в котором лежали либо орешки, либо сахар. На этот раз в платке оказался сахар. Неужели для кофе девушка припасла его, остерегаясь, что бариста прогадает с необходимым количеством сахара? Нет, ведь девушка пила кофе без добавок, за исключением пряностей. Тогда, спрашивается, зачем Эмбер нужен сахар? Ответ прост, как сумма два плюс два: белыми кубиками девушка подкармливала близнаходящихся муравьев. Их муравейник расположился возле самого высокого и, соответственно, толстого дерева в этом, стоит повториться, старом парке. Вот уже кареглазая, присев на корточки и развернув белый платочек, клала наземь кусочки сахара возле трудящихся насекомых. То ли почуяв запах, то ли увидев в который раз любимое лакомство, муравьи целыми толпами атаковали белоснежные кубики. Темноволосая завороженно смотрела за трапезой маленьких муравьев, улыбаясь чуть ли не в тридцать два зуба. Издалека прохожему, наверное, померещится что Эмбер — полоумная, севшая на корточки и наблюдающая, проще говоря, за землей. Но, к счастью подобных прохожих здесь не было, а если бы и были, то кареглазая не обратила бы внимания на осуждающий взгляд проходимца. Она очень легко встала, про себя попрощалась с муравьями, которым, к слову, не было дела до нее — единственным предметом их внимания сейчас был сахар; и медленно зашагала по шуршащим листьям, лежавшим здесь еще с прошлой, а может быть, и позапрошлой осени. «И веток трескучих шум я Слышу, как в первый раз. И единство со мной образуя, Природа песнь поет сейчас… Все одно, а будто все ново, Неизведано больною душой, И ветер треплет сурово Мой шарф безмерно большой…» Вот он какой итог таких прогулок. Девушка, насытившись вдовль запахами, звуками, картинками, движениями, изменениями в природе, чувствами, дает рождение новым стихам, лобзающим умы и сердца многих людей. После первой книги, быстро исчезнувшей с прилавков магазинов, люди жаждут нового и незабвенного от столь юной писательницы и поэтессы, в очередной раз скупая книги или же сборники стихов, и, в итоге, оставаясь довольными работами девушки. Она же сама не понимала почему люди так рвутся скупать абсолютно все, что она творит пером. Её обычно читали люди в годах, знающие цену всему сущему, или молодые, похожие на неё в подростковом возрасте, которые ищут смысл жизни и оправдание своему существованию. Ей нравилась такая популярность, но в жизни Эмбер была замкнутой и совсем не собиралась знакомиться с кучей людей, даже будь они фанатами её творчества с самых первых строк, написанных когда-то давно. Девушке нравится сам факт того, что она является человеком, который может достучаться до людских сердец. Она все бродила и бродила по парку, наслаждаясь каждой его частичкой, пока не увидела вдалеке уже знакомый силуэт… То была Эш, она шла, засунув руки в карманы синих джинс, в расстегнутой черной кожаной куртке-косухе и в белой футболке, ноги были обуты в растрепавшиеся от времени кеды. Ее лицо фарфорового цвета не выражало ничего, кроме какой-то задумчивости, вполне не соответствующей этой девушке или же, точнее говоря, типу ее поведения. Эмбер с интересом наблюдала за ее походкой: слегка ссутулившаяся спина, чуть-чуть наклоненная к земле голова, легкие движения ногами, стопы которых умудрялись сталкиваться с лежащими на земле шишками. «Чем же она так увлечена?», — думала Эш, продолжая пронзать девушку взглядом. Секунда. Пепельноволосая подымает голову и встречается своими голубо-дымчатыми глазами с янтарно-желтыми глазами Эмбер. У обеих по неизвестной причине появляются улыбки, пышащие теплом и едва заметной нежностью. Они начали сближаться друг ко другу, делая совершенно одинаковые шаги, продолжая улыбаться и смотреть друг другу в глаза, и, когда они уже достигли расстояния вытянутой руки, продолжили молчать в течение, наверное, минуты. Первой тишину нарушила Эмбер: — Доброе утро. — Доброе, — Эш заправила непослушную прядь за ухо. — Не слишком ли рано для тебя находиться здесь? — Не думаю, — она начала искать в своей куртке пачку сигарет и, не найдя, посмотрела на Эмбер, протягивающую ей свою упаковку. — Спасибо. — Не за что. Нравится этот парк? — Эмбер засияла улыбкой. — Честно, не знаю… Я даже не знаю, как забрела сюда, что в этот, что в прошлый раз. Бред какой-то, — заключила она, затем сделала затяжку. — Почему же «бред»? Это ведь все происходит на уровне подсознания. Ты, будучи человеком впервые появившимся здесь, испытала очень сильные эмоции и прожила весьма странные события, отложившиеся в твоей памяти. Может быть тебе захотелось пережить все вновь, стараясь прокручивать в голове моменты снова и снова. «Кто-то» или «что-то» настолько заполнили твои мысли, что требуют их обдумывания. А еще когда ты в одиночестве, этот процесс дум о прошлом становится сильнее, пока вовсе не затянет тебя в свою пучину. Осталось только понять, что завладело тобою так сильно… Эш дальше не слушала Эмбер, а та все продолжала и продолжала выражать мысли, смотря то на небо, то на задумавшуюся девушку, то на стволы деревьев, то на шумную от ветра листву. «Осталось только понять, что завладело тобою так сильно… " Эти слова, сказанные Эмбер, очень сильно въелись в ее голову. Пепельноволосая начала думать о случившемся когда-то в парке, она пыталась найти ответ на возникший вопрос, суть которого заключалась в осмыслении девушкой своего состояния. Она все так же не знала, что сподвигло ее случайным образом уже во второй раз прийти в парк, хотя разгадка была совсем рядом, буквально в тщетных пятидесяти сантиметрах. Эта разгадка, как и в прошлый раз была закутана в коричневый, почти кофейный безмерный шарф. Щеки девушки вспыхнули пламенем, когда она вспомнила этот запах, исходящий от теплой кожи Эмбер, этот полночный разговор, это безумно вкусное вино, это сон в объятиях кареглазой, способной защитить от всего ужасного хрупкое сердце Эш. Она нашла эту разгадку в темноволосой и сразу же будто бы дернулась от осознания, ее брови сжались, пухлые губы едва задрожали, зрачки глаз забегали от страха, невесть откуда взявшегося. -…и, надеюсь, тогда ты поймешь, почему ты оказалась здесь… — уже совсем тихо произнесла Эмбер. Она уже поняла. Эш уже все осознала и кивком поблагодарила кареглазую: — Спасибо за помощь, ты помогла разобраться мне с мыслями. — Тогда может прогуляемся? — Эмбер выбросила потушенный окурок в урну. *** Они шли, попивая взятый из кофейни кофе и разговаривая о самом простом. -…и он мне говорит выбросить эту чушь из головы, потому что книги не имеют значения в этой жизни, я на него тогда очень разозлилась! — прониклась неистовством пепельноволосая. — А какие книги ты любишь читать? — Разные, если честно, но все-таки книги одной писательницы готова читать взахлеб. Ее зовут Аврора Синдер. У меня приключилась весьма интересная история с ее книгами… — Эш слегка улыбнулась, пытаясь не показывать легкую тоску. — Правда? — Эмбер заинтересованно повернула голову, продолжая идти в том же направлении. — Да. Когда мне было тринадцать, я сидела дома у папы. Он был образованным, по крайней мере мне тогда казалось. У него был огромный дорогой шкаф со стеклянными дверцами. Стоял он в рабочем кабинете. Как вчера помню этот дубовый стол и кожаное кресло, — девушка немного забылась, но сразу же вернулась к ходу истории, — шкаф этот чистили и мыли каждую неделю, но от него всегда пахло пылью и дорогим мужским парфюмом. Там были разные книги, в основном книги старых писателей и философов: Ницше, Гете, Рембо, де Бальзака, Бодлера, даже книги Толстого были. Но знаешь, в тот момент я вообще не любила читать, книг в рук не брала, но как то раз мой очередной парень бросил меня, и я испытала жуткий стресс. Папа, заметив мое состояние, привез мне книгу, я же долгое время смотрела на серую обертку, не желая читать. В итоге моя скука взяла надо мной верх и я, начав читать, уже с первой страницы увлеклась чтением этого романа. Там рассказывалось о девушке, которая попала в странный заброшенный сад… Сплетение мыслей, во всем цветущем есть проникновенность, смысл, таящийся в самом простом. Я её читала в последний раз очень давно, но все же она для меня является одной из любимых, поскольку дает ответ на такой сложный вопрос: «Что такое любовь?». А так, вообще, эта писательница подняла меня на ноги и дала какие-то подсказки в жизни, по которым я следую хотя бы иногда. Наше мировоззрение весьма схоже, поэтому я всегда хотела познакомится с ней. — Получается ты с детства увлекаешься её творчеством? — Да, именно так, и с тех пор у меня все полки забиты ее стихотворными томами и романами. — Я тоже читала ее, пара книжек лежит дома, она хорошо пишет. — произнесла Эмбер — Как здорово. А еще… — неожиданный звонок прервал ее ход мыслей. — Ало? Миссис Броусман? Да, конечно, могу. Сейчас? Хорошо, скоро буду. — Тебе надо бежать, верно? — Угу, очередная фотосессия. — грустно вздохнула она. — Что ж, до новой встречи. — Пока. Эш повернулась спиной к девушке и пошла в напрвлении модельного агенства, в котором она подрабатывала, а Эмбер продолжала следить за уходящим силуэтом, до тех пор пока он не исчез окончательно, и лишь только тогда она немного поникла головой и устремилась в всегда пустующий дом, где, наверное, навеки поселилась тишина.