92 дня, проведенные вместе

Непроницаемый сумрак окутывал этот бесконечно громадный город. Маленькой россыпью на небе лежали многочисленные звезды наряду с карамельно-белым диском — луной. Противно-желтый свет от фонарей освещал пустующие и тихие улицы в малозаселенных районах. Нешумно шелестела трава и листья на ветвях, разбавляя тишину, поселившуюся в это время. В центральных частях города полыхали искрами редко когда угасающие лампы в окнах, горящие окна складывались в своеобразную мозаику, оставляя странные впечатления. Где-то оставались лужи, появившиеся после дождя в неглубоких впадинках. Неизвестность скрывалась за каждым углом в этом темном и обжигающим душу царстве. За стенами своих домов и квартир прятались усталые жители, пытаясь насытиться энергией для нового утомительного дня, а все еще заряженные персоны блуждали по улицам, вдыхая в свои легкие запашистый туманный воздух. Среди ярко светящих ядовито-неоновых вывесок бродили без дела и цели заблудившиеся в своих мыслях редкие одиночки, пытающиеся разобраться в клубке своих проблем. Там, где было еще темнее, в переходах между многоэтажными домами, слышались резкие крики бродячих кошек, случайно испугавшихся мимо проходящих бездомных псов. Было жутко странно видеть свое тусклое отражение в витринах погасших на ночь магазинов, казалось, не человек — приведение с темными точками вместо глаз смотрело на все окружающее. Оставались работающими лишь круглосуточные магазинчики, распространяя свой свет на улицы дорог рассеянными квадратами. Иногда произносился шум от проезжающей машины, заставляя вздрагивать и оглядываться по сторонам сонливых и утомленных продавцов. Из очередной детской площадки, огражденной двухметровыми сеточными железными заборами, доносился бьющий по ушам скрип качели. Пепельноволосая облокотилась головой на звенящую цепь и мерно покачивалась при помощи ноги, держа в руках полупустую бутылку с виски. Изо рта выходил конденсирующийся пар. В сочетании с сумраком он давал весьма очаровательный оттенок. Руки уже давно озябли от уличной прохлады, но Эш не придавала этому особого значения, потому что ее взгляд был прикован на неловко шагающую по черным шинам девушку. Все эти старательные движения остаться в равновесии заставляли подымать уголки губ дымчатоволосую. Она никогда бы не подумала, что Эмбер захочется вдруг познать этот разгульный и бесцельный образ жизни. Образ постоянного запаха дешевых сигарет, неуместного смеха, темных очертаний, затаившихся в каждом движении, горячих и жарких поцелуев под фонарем, до разрыва глотки громких криков, желанного опьянения, дающего в голову своей интенсивностью, прохладного воздуха, а главное — свободы… Кареглазая продолжала ступать по черной резине, расставив в стороны руки и пытаясь удержаться на ней, но одно неверное движение в левую сторону заставило ту завалиться спиной на гравий. Эш не сразу же поняла, что произошло в данную секунду, но потеряв из виду свою возлюбленную, она поднялась и подбежала к ней, кладя на ледяные камешки бутылку. Эмбер продолжала, укрывая ладонями лицо, лежать на поверхности и заливаться звонким смехом, причиной которого стала ее неуклюжесть. Пепельноволосая уселась поверх этой дамы, убрала мешающие ладони с лица кареглазой и начала томно шептать, постепенно наклоняясь к девушке: — Экстравагантность сегодня на вашей стороне, мисс Грэсс… — изо рта доносился запах крепкого солода. Услышав эти слова, Эмбер начала смеяться пуще прежнего, а когда увидела приближающиеся губы, то с жадностью впилась в них, изредка покусывая мягкую поверхность. Рука кареглазой прошлась по шее, потом по плечу, затем по изгибу спины. Девушки шумно дышали, проникая глубже языками и исследуя частички ротовой полости. Они с трудом оторвались друг от друга и пронзили друг друга возбужденным взглядом. Дымчатоволосая провела по опухшим от поцелуя губам Эмбер большим пальцем правой руки и следом, не сдержавшись, вновь коснулась губ возлюбленной. Случайная встреча превратила обеих в сумасшедших. Их миры, словно быстрые звезды, столкнулись во вселенной, вызывая ослепляющую и убивающую напрочь живых существ вспышку. Они обменялись самым сокровенным, что так давно и тайно хранили ото всех. Они познали самые потаенные уголки неугомонных душ друг друга. Эмбер, некогда живущая по строгим принципам, отказывающаяся от бездумных поступков, ставящая на первое место цель, сейчас совершала глупые и бессмысленные действия, никак не вяжущиеся с внутренними установками этой серьезной и уверенной девушки. А Эш, ранее беспринципно бродящая по тусовкам, пьющая найденный неизвестно где алкоголь, встречающая свои дни в захолустьях после очередной вечеринки, живущая по принципу «здесь и сейчас», стала более ответственно относиться к своей жизни, начала привыкать к серьезности, принимать целеполагание к каждому шагу, совершаемому девушкой. Девушки помогли друг другу взять то, чего им никогда прежде не хватало в их жизненном пути. Они радушно поделились тем, что у них было в избытке, и с радостью приняли то, что у них было в недостаточном количестве. Миры смешались, ломая старые стереотипы и создавая новые, ранее неизведанные качества. — Черт побери, я так никогда не пила… — Эмбер потирала свои глаза. — Это так… — Безумно? — Да! — согласилась она сразу же, подымаясь с усыпанной камнями поверхности. — Все вокруг так замедляется, некоторые предметы становятся живыми. — Это называется кайф, дорогая, но он не вечен, увы, завтра тебе должно дать по голове похмельем. — Не напоминай мне об этом. Обе засмеялись, пронзая друг друга взглядом. Спустя тридцать минут девушки умудрились подняться на одну из высоток. На высоте все казалось таким крошечным и непримечательным. Фонари превращались в обычные палочки, машины — в прямоугольники с колесиками, витрины работающих магазинов — в светящиеся пятна. Эш первым же делом поставила бутылку на пол, потом включила безмятежную музыку на телефоне и положила электронное устройство вслед за бутылкой. Пепельноволосая посчитала нужным положить руки Эмбер себе на талию, самой обвить руками ее шею и прилечь головой на ее плечо, вдыхая терпкий запах ароматных и дурманящих разум духов. Они двигались в такт музыке, медленно покачиваясь из стороны в сторону, чувствуя что-то нарастающее в груди от такого загадочного и интимного момента. Им ничто не могло помешать — отсутствовали люди, автомобильный шум, жизнь в городе и оставались только они, музыка и ночное небо, в центре которого свой нежный свет излучала полная луна. — Я так люблю тебя, — ставшие темными глаза взглянули на Эш. — А сможешь сказать громче? — она хитро улыбнулась. — Могу. Я люблю тебя, — произнесла кареглазая громким голосом. — А еще громче? В груди Эмбер поселилось чувство скованности и тревожности, ведь она никогда прежде не кричала о том, как сильно она любит. Она нервно сглотнула, опасаясь каких-то неприятностей. Она чувствовала смущение и сдавленность в груди, предрекаемую что-то плохое. «Хватит думать о последствиях», — вторил внутренний голос кареглазой. Она набрала полную грудь воздуха, как можно сильнее сжала кулаки и очень-очень громко закричала, дробя каждое слово: — Я! Люблю! Тебя! Девушка стоящая напротив стала завороженно смотреть на кареглазую, а потом с разбегу обняла ее руками, прижимая к себе еще крепче и удаляя напрочь ненужные миллиметры. Потом она оторвалась, в спешке и в дрожи беря лицо Эмбер в свои ладони: — И я люблю тебя, Эмбер Грэсс… — затем приникла к горячим губам. Эта ночная прогулка вышла спонтанным образом, свалившись на голову работавшей за компьютером темноволосой. Она вновь писала свой роман, стуча по черным клавишам ноутбука своими длинными пальцами и изредка оглядывалась на вновь читающую книгу Эш. Потом ей резко захотелось подышать свежим воздухом, ведь недавно прошел дождь, а заприметившая это сероглазая предложила той не просто прогуляться, а показать самые интересные на ее взгляд места. Эмбер немного одернулась, вспоминая тех подростков в парке, пьющих неизвестно что и смеющихся просто так, однако любимая девушка все же переубедила кареглазую, и они отправились на увлажненную дождем улицу. Случайным образом к девушкам прибилась и бутылка виски. Мир Берринграйд сначала показался Эмбер чуждым и неприятным, она не сразу согласилась пить большими порциями алкоголь, остерегаясь, что может случиться что-то неожиданное и опасное. Она с осторожностью вглядывалась в темные переулки города, пока девушки гуляли, и смотрела на беззаботную Эш, идущую рядом с ней. Потихоньку прочные стенки, воздвигнутые темноволосой очень давно, начали разрушаться, давая волю выйти наружу потаенным желаниям. Крепкий алкоголь очень сильно дал в голову кареглазой, заставляя ту быстро опьянеть и на немного потерять связь с разумом, дабы отдаться прекрасному времяпрепровождению. Это уже было наслаждение не вкусом напитка, а самим состоянием еще долго не покидавшим девушку. Ей было жутко интересно смотреть на движущиеся ветви потупленным взглядом, хотя ветки вовсе не производили никаких движений. Учащенное сердцебиение, причиной которого стал алкоголь и жаркие поцелуи, неловкие движения, расслабленность в теле на всю ночь поселились в девушке, ранее не испытавшей таких эмоций и чувств. Свобода… Она являлась постояльцем в мире пепельноволосой, которая поделилась какой-то его частью с Эмбер. — Идем, мне нужно показать тебе одно место, — Эш взяла руку кареглазой и засеменила в сторону реки. Не сам мост, а скорее его подножие интересовало девушек, спускающихся по склону. Достаточно пьяная Эш светила фонариком телефона и отчасти путалась в ногах, ведя за собой Эмбер. И вот они окончательно спустились, проникая в некоторое углубление, расположившееся в одной огромной балке моста. Удивительно, но это было маленькое квадратное пространство размером три на четыре метра. На бетонной поверхности в правом углу лежали сухие ветки и зола под ними, напротив веток лежал старый потертый матрац в полоску. — Что это за место? — спросила Эмбер, разглядывая изрисованные баллончиками стены. — Мое логово. — она улыбнулась, полила остатками виски ветки и словно по щелчку зажгла их, а потом положила неизвестно откуда взявшееся полено поверх разыгравшегося пламени. — Садись. Кареглазая неуклюже плюхнулась на мягкий матрац и взяла в свои объятия изворотливую девушку. Так получилось, что Эш снова улеглась лопатками на грудь темноволосой, беря ее руки в свои и кладя их на свой живот. Пламя немного освещало весь этот сумрак, отчасти от костра веяло теплом, согревающим озябшие тела девушек. — В этом месте я частенько пряталась, — сонливо бормотала сероглазая, сильнее сжимая от холода руки Эмбер. Та незамедлительно расстегнула свое пальто и укутала его полами замерзшую девушку, как можно крепче обнимая ее. — Об этом месте никто не знае… Разморившаяся от тепла девушки Эш просто впала в дрему, утыкаясь носом в ее шею. Эмбер наблюдала за дотлевающими углями в углу этого маленького логова. Она чувствовала, как сопит девушка в этой бездонной тишине, видела, как темнота возвращалась в это пространство из-за затухающего костра, пропитавшего девушек жженым запахом. Спустя некоторое время все вокруг начинало оправляться от сна, но первым, как известно, пробудилось солнце, окрашивая нижние части неба в персиковый с примесью синевато-фиолетового. Высотки начали терять свой серый цвет, окрашиваясь легким заревом. Это был такой момент, от которого ненароком хватало дух. Покинувшие логово девушки уже шли за руку до одной из высоток, где жила Эш, ибо до дома Эмбер было очень далеко. Пропитавшись этой эстетикой ночи, Эмбер находилась в странном состоянии. Все мысли перемешались в голове, доставляя девушке ранее не испытанные ощущения. Она вдыхала грудью этот ледянистый запах, окидывая взглядом все окружающее вокруг. На улицах не было ни единой души, только здания, деревья и новый зарождающийся день. К девушке медленно приходило осознание, что не обязательно жить только одними устремлениями, нужно менять их, чередовать, пропитываться одним, а потом сразу же менять его на другой, получая эмоциональный экстаз. Вот девушки пришли на квартиру к пепельноволосой. Сгорая неимоверным желанием, Берринграйд притянула за ворот пальто еще не успевшую опомниться девушку и страстно впилась в ее губы. В животе почувствовался тугой комок, чуть ниже отозвалось напряжением. В порыве страсти Эмбер припечатала сероглазую к стене, ловя с ее губ долгожданный стон и стимулируя ногой внутреннюю часть бедер девушки. На пол летели вещи, и, будучи полностью голыми, девушки переместились в спальню, падая на мягкую кровать. Грэсс усыпала поцелуями разгоряченное тело девушки, касалась пальцами ее дрожащих пальцев, покусывала кожу и оставляла на ней багровые пятна. Стоны лились буквально от каждого действия, совершенного кареглазой. Вдруг оторвавшись от поцелуя, Эш перевернулась и оказалась на бедрах темноволосой. Она уселась так, чтобы их до безобразия возбужденные лона коснулись. Она начала двигать бедрами в такт дыханию, доводя себя и Эмбер до точки наслаждения. — Еще, м-м-м, черт… — девушка изогнулась в спине, принимая в свои объятия обмякшее тело Эш. Она гулко вдыхала воздух, пытаясь отдышаться, затем посмотрела на прикрывшую глаза девушку и с жадностью впилась в ее и так опухшие губы. Из окна лился солнечный свет, по комнате бродил сквозняк, а девушки засыпали под биение своих сердец, ощущая тепло, исходящее от их тел. «Моя любовь к тебе длинною в бесконечность, Я чувствую ее в своей груди больной. Хочу, чтобы с тобою миг продлился вечность, Твой кожи аромат хочу вдохнуть родной. Мне хочется запомнить взгляд твой увлеченный, Когда ты смотришь ввысь и далеко На гладь небес, луной давно проженных, На капли звезд, летящих с неба так легко. И пухлых губ твоих хочу запомнить я движенье, И как ты поправляешь прядь волос. А чувствуешь ли ты в душе моей стремленье Всегда быть рядом, быть с тобой? Хочу, чтоб в памяти осталось нежное И чуткое касанье рук твоих. И цвет игривых глаз, сравнимых с бездною — Мне хочется тонуть и только в них. Убитое когда-то тьмою, но чувствами рожденное Оно теперь в груди моей стучит. Твоей прекрасною губой моя губа соженная Теперь от чувств сиих дрожит. У судьбы прошу отсрочить мира твоего забвение И солнце я о счастии твоем молю. Мне хочется кричать галактике, вселенной О том, как сильно я тебя люблю…»