Her for my soul

Первый взгляд — как ножом по сердцу: Страх и боль — одни на двоих. Горько.

      За окном падал снег. Такой белый, пушистый, похожий на сахарную пудру. Хотелось выбежать на улицу, запрокинуть голову и высунуть язык, чтобы сладкие снежинки попадали прямо в рот.       Зеленые шторы понуро висели на гардине, портя весь праздничный вид и настроение. Анна на миг нахмурилась и повернула голову на шум, донесшийся со стороны коридора.        — Мам, пап? — Странно. Они не должны были вернуться так скоро — Анна ждала их, по крайней мере, числа пятого следующего месяца следующего года.       В коридоре раздался грохот, будто кто-то нарочито громко шумел, оповещая всю улицу о своем присутствии, а не только одну Анну, оставшуюся на праздники дома.       Вообще-то она и не собиралась оставаться одна в этот вечер. Группа старшеклассников из ее школы устраивала рождественскую вечеринку, куда она чуть позже собиралась пойти — осталось только дождаться Мулан, которая обещала за ней заехать. Откровенно говоря, кроме нее у Анны еще были друзья — почему бы из-за глупой сестры она стала жить отшельницей? — Анна не видела смысла в этой радикальности, хоть и чувствовала убивающую пустоту в сердце. Друзья помогали справиться с этим, хотя бы создавая видимость того, что она не одна.       Она просто хотела сегодня отвлечься. Родители в бизнес-командировке для заключения какого-то очередного контракта, так что ничто не могло бы справиться с ее одиночеством лучше, чем хорошая тусовка. Учитывая, что вся ее компания будет там, вечер казался многообещающим.       Мулан — новенькая одноклассница-китаянка, которая перевелась недавно по программе по обмену, в одночасье стала ей лучшей подругой. Вечно что-то жующая Мерида, чей ирландский акцент был настолько сильным, что Анна не всегда ее понимала, хотя она по крайней мере не стебалась над этим, как Иккинг. Он уже закончил школу, работал где-то в центре города — никто так и не был в курсе, кем, потому что каждую неделю он говорил что-то другое. А еще он был соседом Анны, поэтому странным образом стал частью их компании. А еще Кристофф и… Ханс.       Анна смущенно зажмурилась, вспоминая, как в последний раз парень прошел мимо нее, широкоплечий, в мокрой от пота футбольной форме с цифрой «1» на груди. Она сидела с друзьями в шумной столовой, но на одно единственное мгновение девушка будто оказалась в вакууме, ничего не слыша вокруг себя, и кроме Ханса для нее все перестало существовать.       Он прошел в метре от нее, но вдруг обернулся и кинул на Анну заинтересованный взгляд, а после его губы растянулись в едва заметной ухмылке.       Ее сердце забилось быстрее. Может, ей показалось, или она слишком самонадеянна, но ей хотелось верить, что этот взгляд что-то значил.       Сегодня на вечеринке она обязана это выяснить.       Анна пришла в себя, когда уши уловили тихую поступь в ее сторону, а затем все стихло. Девушка обернулась посмотреть на того, кто нарушил ее уединение и застыла на месте. Кажется, она даже забыла, как дышать.       Внутри все смешалось, сжалось в неприятный комок, будто бумажка, которую свернули раз пятьдесят, потом смяли в кулаке и засунули прямо внутрь ее тела — в глотку, в желудок, в печень, в сердце… Сердцу было тяжелее всего.       Она смотрела в эти ясные голубые глаза. Она и раньше смотрела в них, но сейчас как будто видела впервые. Странные чувства постепенно росли в ее груди, а ее собственные глаза начала застилать плотная пелена.       Анна машинально протянула руку к своему лицу, пытаясь смахнуть какую-то пыль, нагло разместившуюся у нее на щеках, и только тогда, когда оторвалась от созерцания чужих глаз и посмотрела на свои пальцы, поняла.       А-а. Так это слезы.       Глаза напротив вдруг ярко заблестели, и Анна отчетливо увидела, как чужие губы сжались в тонкую полоску, будто стоящая напротив девушка пыталась держать себя в руках.       Впрочем, это было уже неважно.       И когда та собралась с духом и открыла рот, чтобы что-то сказать, Анна резко оборвала ее попытку:        — Не хотелось бы показаться негостеприимной, но… ты что здесь делаешь?       Это было словно удар под дых. Да, Эльза, а чего еще ты ожидала, игнорируя младшую столько лет, что уже и со счета сбилась? Что Анна простит ее, как только увидит, и кинется с жаркими объятиями, как будто ничего и не было? Слишком самонадеянно и так глупо, Эльза.       Она тихо сглотнула и на мгновение опустила взгляд вниз — смотреть прямо в глаза сестре было чертовски больно, но уже не из-за неправильных чувств. Неужели она правда решила все за них двоих, не дав Анне и шанса узнать, почему она стала ее игнорировать, выгнала не только из своей спальни, но из своей жизни вообще?       Она не считала себя глупой, но впервые почувствовала, что где-то прокололась, не рассчитала.       Эльза все же подняла глаза на сестру, но та уже не смотрела на нее, складывая какие-то тетради со стола в свою мягкую тканевую сумку.        — Ты куда-то уходишь? — сквозь ком в горле блондинка с горечью наблюдала за безмолвными сборами Анны, весь вид которой просто кричал о том, что ей тошно находиться здесь.       И это определенно не из-за того, что она осталась на Рождество совсем одна в доме.       Злые слезы застилали глаза и катились по щекам, но руки Анны действовали по отработанной траектории — взять наушники, запихать в сумку; взять телефон, запихать в сумку; взять фотографию — запихать…       Анна остановилась. Их последнее совместное фото, которое некстати оказалось в ее руке, просто лучилась светом и радостью. Но Анна впервые смотрела на него безо всяких эмоций — те девочки казались такими далекими, словно из другой жизни.       Рука сама смахнула рамку прямо в мусорное ведро возле письменного стола.       В этот же момент что-то внутри Эльзы надломилось. Как будто кто-то до сих пор держал ее за тонкие ниточки, как марионетку, но нет, не управляя ей, а всего лишь поддерживая в состоянии равновесия.       Как будто кукловод исчез, а нитки безвольно свалились на землю, утопая в свежем снегу. Не как в мягком сугробе, а как в болоте, мерзком, тягучем.       И трясина, в которой оказалась Эльза волею судьбы, жаждала захватить ее всю без остатка.        — Анна, подожди, — бледная рука сама собой потянулась к спине сестры, пока та напряженно стояла над все тем же ведром, даже не шелохнувшись от голоса старшей, — я приехала домой…        — Поздравляю. — Анна не оборачивалась, но Эльза чувствовала мертвый холод, исходящий от всего ее тела — рука застыла на полпути. — Мне теперь прыгать от счастья?       Блондинка закусила губу, второй рукой смяла подол теплого пальто.        — Я не прошу тебя прыгать от счастья, — голос стал тверже и громче, и Эльза выпрямилась, уверенная в своих словах, — я сказала, что приехала, позволь мне все объяснить. Ты меня перебила, я не успела назвать причину.        — Причину? — Анна ехидно усмехнулась, наконец повернувшись к ней лицом, — в ее глазах пылала доселе не виданная старшей сестрой эмоция, — а она важна, не так ли? Ты приехала домой впервые спустя столько лет, и все из-за какой-то там причины? Поздравляю, — повторила Анна, так непохожая на себя прежнюю, — Эльза никогда не видела в ней столько холода и замогильной ненависти, которую, кажется, она источала всем своим существом, — надеюсь, причина будет просто счастлива услышать от тебя такие замечательные слова.        — Не уверена, — пожала плечами Эльза и на миг закрыла глаза, — пока что она только гримасничает и не дает мне ничего объяснить.       Анна захлопнула рот и сжала зубы.        — Так вот оно что, — протянула она и закинула сумку на плечо, — что ж, придется теперь тебе подождать: у причины есть своя жизнь и свои планы на такой замечательный вечер, — она прошла мимо, слегка задев старшую сестру плечом, и в последний момент прошептала той на ухо, — не верю в причины, потому что несколько лет назад одна такая причина просто захлопнула дверь прямо у меня перед носом, — через несколько мгновений из коридора донесся ее приглушенный голос, — не жди меня. — Затем входная дверь с оглушительным грохотом закрылась.       Бледные, обтянутые тонкими колготками, ноги Эльзы подкосились, и она без сил упала на пол.       Бледнолицый мальчик из ее снов, с волосами, цвета, что у нее, сочувственно покачал головой и незримо положил холодную ладонь ей на плечо. Эльза мысленно уцепилась за это прикосновение, чувствуя такую нужную сейчас поддержку, и рвано выдохнула.       Ты прав, Холодный мальчик. Это еще не конец.       Все будет в порядке.