Забытое наследие

— Проклятие, Поттер! — злобный голос Снейпа прозвучал где-то на первом этаже. Каждый день одно и то же — Гарри не успел открыть глаза, как мистер-летучая-мышь уже чем-то недоволен. Вчера он был виноват в том, что разбил стеллаж с редкими ингредиентами. Тут да, его вина, споткнулся из-за головокружения, и чтобы не разбить голову о каменную плитку — этой же головой разбил стеллаж. Одно дело лечить порезы от стекла, совсем иное склеивать череп как пазл. Позавчера его обвинили в порче мебели — ну откуда ему было знать, что то не пятно, а натуральный узор на столе из красного дерева? Ну, подумаешь, протер дыру до самой текстуры, все равно «Репаро» зельевара справилось с этим мелким вредительством, но Снейп орал на него так, словно это дыра не в столе, а в его душе. Хотя, судя по состоянию особняка, его хозяин не сильно заботился о состоянии дома. Гарри думал, что дом в Паучьем Тупике находится в плачевном положении — как же он ошибся. Хуже всего, Пожиратель заставил его вычистить весь особняк до блеска. Тут не то что недели не хватит — тут год пахать придется, учитывая, что Гарри пока не может колдовать вне Хогвартса. Впрочем, когда Поттер разбил стеллаж в его кабинете, Снейп запретил ему что-либо трогать. В распоряжении студента была его комната и сад, вернее, то, что от него осталось. Если бы тетя Петуния увидела, что за растения живут перед домом — её бы удар хватил. Хотя неизвестно, что бы сразило ее раньше — неухоженный сад или запущенный дворец. Такую запущенность можно было объяснить тем, что кроме зельевара тут никто не живет, даже домового эльфа нет, что очень странно. То как Гарри сюда попал, юноша старался забыть как страшный сон. Снейп мог трансгрессировать с ним, отправить через камин, или на худой конец они могли лететь на метлах. Вместо этого его провели через мрачный туннель между Паучьим Тупиком и поместьем Принцев. Поттер не совсем понимал его принцип. Он заходил в коридор через дверь в комнате Пожирателя, долго шёл во мраке и гробовой тишине, и когда казалось, что он застрял тут навечно, перед ним открылась дверь, и он оказался в котельне. Это путешествие казалось безобидным, но Гарри чувствовал, что в туннеле он был не один, хотя Снейп остался в доме, и никого рядом с ним не было. Юноше казалось, что кто-то звал его, но разве можно что-то увидеть в непроглядной тьме? Он едва дошел до той двери, идя словно слепой и неуверенно шагая в неизвестность. Гарри больше не хотел путешествовать таким образом, он долгое время не мог отделаться от мысли, что кто-то следил за ним. Мальчишка не мог понять, почему к такому дворцу нельзя добраться нормальными способами. Повезло же Хедвиге— она летела за хозяином по воздуху. Впрочем, Гарри мог догадаться, к чему такая секретность — только тут Снейп чувствовал себя в безопасности. Поначалу Гарри изо всех сил старался сдерживать свою ненависть к Пожирателю. Но осознание того, что именно из-за его насмешек над Сириусом тот отправился в министерство, пытаясь доказать, что он может быть полезен Ордену и самостоятельно может защитить Гарри, где в итоге погиб… Что именно из-за него погибла тетя Петуния и Волдеморт проклял его кровь. Именно из-за его доноса погибла мама… Снейп испортил ему жизнь еще до появления в Хогвартсе и активно продолжал её портить до сих пор. Студент позволил себе перейти на неуважительное «ты» и обращался к профессору по фамилии, что очень бесило зельевара. Он постоянно писал Дамблдору, жалуясь на беспомощность Пожирателя, надеясь, что директор сам решит помочь ему. Сколько бы жалоб Гарри не писал, Дамблдор просил набраться терпения и верить Снейпу. Как можно доверять человеку, который разрушил всю его жизнь? Уже три недели Поттер мариновался в поместье Принцев, и все это время Снейп безуспешно пытался снять проклятия. Зелья помогали, но на короткий срок и при длительном использовании эффект ослабевал, так что профессору приходилось искать новые формулы и рецепты. Что касается контр-проклятье — их вообще не было. Пару раз Снейп пытался прибегнуть к черной магии — «обряду перевода», пытаясь с его помощью «переслать» скверну с Гарри на другое живое существо. Пришлось изуродовать ковер в библиотеке и принести в жертву двух воронов и одну крысу. Но это все равно не помогло, даже хуже стало — парня несколько ночей мучили кошмары и воспоминания о кровавом ритуале, а в библиотеке больше не было шикарного персидского ковра, со времен его прапрабабушки… Студент старался не думать, откуда зельевар взял информацию о том чудовищном ритуале, и сколько ещё таких обрядов знает мужчина. Как-то вечером, когда Гарри лениво лежал на диване в библиотеке, читая одну из книг Снейпа, в комнату вдруг ввалился Малфой старший. Разумеется, Поттер набросился на Пожирателя, испугавшись, что его со Снейпом рассекретили, но когда в комнату вбежал зельевар, держа в одной руке пробирку, а в другой половник, неравный бой между мальчишкой и блондином прекратился. Снейп выгнал его из комнаты, убедив, что Люциус их не сдаст, и заперся с ним, заблокировав комнату защитными чарами. Поттер даже не пытался подслушать, хотя ему было безумно интересно узнать, что Малфой делает здесь и почему он не в Азкабане. Написав Дамблдору о случившемся, он надеялся, что директор пересмотрит свое отношение к Пожирателю, но его ответ огорчил Гарри: «Северус знает, что делать, верь ему. Д.». Это ответ на все его вопросы и жалобы. Мальчишке казалось, что директор не читает его писем, а автоматически отправляет один и тот же ответ. Верить Снейпу… У него был выбор? Нет. — Поттер! — очередной недовольный крик, но уже на лестничной площадке, наконец-то вывел Гарри из раздумий. Поттер лежал на спине поперек кровати, его голова свисала с края, а руки лениво болтались по полу, подметая остатки пыли.С каждым днем его состояние понемногу ухудшалось - все чаще его беспокоили сильная головная боль и ломота в теле, его кровь загустела и почернела, а за последнюю неделю он сильно похудел. Впрочем, Снейп изо всех сил старался его откормить, поскольку эликсиры становились все агрессивнее и токсичнее, из-за чего у него начала образовываться язва желудка. Все, как Пожиратель говорил - он лечил одно, поражалось другое. Замкнутый круг из которого Гарри до сих пор не выбраться. Несмотря на ворчание Снейпа, мальчишка активно гулял и занимался спортом, он не хотел тупо лежать на кровати, ожидая Костлявую с косой. Да, было некомфортно летать на метле с болью в теле, но зато он дышал чистым кислородом, а не затхлым запахом старой мебели. Правда, студент не очень любил гулять в саду - словно по кладбищу ходишь. Одно дело высоко в небе парить, другое — блуждать между мертвыми кустами и деревьями. Утро было солнечным и теплым, но сейчас парню ничего не хотелось, кроме как лежать и смотреть в потолок, ожидая, когда пройдет очередной спазм боли внизу живота. В такие моменты Гарри любил представлять себя совой или другой птицей. Это так здорово — ты не привязан к земле, можешь летать высоко над облаками, наслаждаясь свободой. Не нужно учиться или работать, только охота и полет. Ни обязанностей, ни ответственности, ни войны — ты сам по себе, защищаешь только свое гнездо, живешь в мире и покое. Только он представил, как ветер взъерошивает его воображаемые перья, как в комнату ввалился Снейп. Поттер устало закрыл глаза и, перевернувшись на живот, исподлобья глянул на зельевара. — Поттер, я же запретил тебе подходить к моим запасам. Почему ингредиенты лежат не на своих местах? Гарри, не подавая вида, наслаждался злостью Снейпа. Ничто так не бодрит с утра, как разъярённый Пожиратель Смерти, бессильный против упрямства Поттера. — Снейп, либо ты сам все перепутал, когда чинил стеллаж, либо Малфой решил развлечься. Я к стеллажу не прикасался. — Профессор Снейп, Поттер! Что за фамильярность?! Ты понимаешь, сколько времени мне придется убить, чтобы привести все в порядок? Пока я не разберу тот бардак, ты не сможешь получать зелья! Это в твоих же интересах, Поттер! — Снейп, остынь. Если хочешь, я помогу тебе, только не ори, голова и так с утра гудит. Студент, лениво слез с кровати, стал искать свои очки, и когда он снова мог четко видеть, спокойно прошёл мимо профессора, одарив его злобной ухмылкой. — Тапки надень, Поттер! Я не для того горбачусь, чтобы простуда свела все мои страдания на нет! Через две недели у тебя день рождения, а мы до сих пор не нашли способ снять с тебя проклятие! — Поправка — вы, профессор, не нашли способ, как снять с меня проклятие. Снейп скукожился, словно его окатили ледяной водой. Только из уст Поттера «профессор» звучало как оскорбление — столько сарказма и неуважения он вкладывал в это слово. Гарри, широко улыбнувшись, обошел зельевара и стал спускаться по винтовой лестнице, вслушиваясь в тяжелые шаги и громкое ворчание позади себя. Ему нравилось бесить Снейпа — это своего рода месть. Дело даже не в том, что мужчина надрывал горло, выкрикивая «Поттер», мальчишке нравилось само выражение лица и глаз Пожирателя — в момент несдержанной ярости они становились живыми. В такие нередкие моменты Снейп лишался своей непроницаемой маски, и мальчишке это нравилось. Такой, живой Снейп, а не восковая фигура, лишенная всяких эмоций, нравился Поттеру больше. Он уже почти подошел к просторному коридору, как увидел знакомый силуэт возле камина в прихожей. — Малфой, а почему ты до сих пор не в Азкабане? — съязвил юноша, когда Люциус подошел ближе к лестнице. — Что за фамильярность, Поттер? — Не обращай внимание, ему не ведомо, что такое уважение и хорошие манеры. Блондин сощурил глаза, глядя то на Снейпа то на Гарри. Его рука потянулась к карману, где лежала палочка, но потом он расслабился и одарил зельевара насмешливой ухмылкой. Вид у чистокровки, как всегда, был ужасен — неестественно бледный, с черными кругами под глазами, худой и изнеможенный. Ранее пышная, белая шевелюра посерела, и в некоторых местах виднелись седые пряди. Волосы слиплись от грязи и пыли и прилипли к голове, словно Малфоя облизала корова. — Снейп, нам нужно поговорить, — тихо проговорил мужчина, сверяя друга пытливым взглядом, — желательно наедине. Зельевар кивнул и, обходя Гарри, повел Люциуса за собой в гостиную, а Гарри, не зная куда деваться, не смог придумать ничего лучшего, как выйти во двор. В конце концов, ему пора тренироваться — в этом году у него есть все шансы стать капитаном команды, и нельзя, чтобы он потерял форму за лето. Оседлав метлу, юноша медленно кружил над садом, сгорая от любопытства — кто еще знает о тайном дворце Снейпа и его делах? Поначалу студент исполнял несложные трюки, и убедившись, что голова не кружиться и никаких болезных ощущений полет у него не вызывает, гриффиндорец стал разгоняться. Он летал вокруг особняка, меняя высоту и скорость, проверяя состояние метлы. Когда он выжал максимальную скорость, Гарри, закрыв глаза, летел низко над скелетами кустов, и когда юноша открыл глаза, волосы на его голове стали дыбом. — ПОТТЕР! Гарри влетел в Снейпа, когда тот вышел с Люциусом из-за угла. Разумеется, лети он нормально, то увидел бы, как двое Пожирателей выходят из особняка и направляются в центр сада, куда собственно летел гриффиндорец. Гарри не на шутку испугался за целостность единственного, что у него осталось от крестного- рождественского подарка в виде самой быстрой метлы. Он переживал за Молнию больше, нежели за собственные кости и шею. К счастью ловца, когда он врезался в грудь Снейпа, метла вылетела из-под него, очертила сальто над их головами и упала рядом с Люциусом, целая и без единой царапины. Чего нельзя сказать об её хозяине — мальчишка разбил нос, врезавшись в зельевара на полном ходу, сломав ему пару ребер и повалив на спину. Сморщившись от боли, мужчина сдавленно простонал, обнимая Поттера за плечи. Люциус, опершись о сухие ветки некогда зеленой изгороди, ржал как конь, наблюдая за всей этой возней. Вместо того, чтобы помочь Гарри подняться, блондин наслаждался страданиями Снейпа, чьи легкие были пробиты костями. Осознав всю серьёзность ситуации, студент не на шутку испугался, сев профессору на бедра и закрывая кровоточащий нос, тупо глядя как страдает мужчина, не зная, чем и как ему помочь. — Слезь с него, — холодно проговорил Пожиратель, доставая палочку. С ехидной усмешкой он провел кончиком по груди зельевара, послышался неприятный хруст, а потом Снейп сделал жадный глоток воздуха, прикрывая глаза ладонью. Затем Малфой направил палочку на Гарри, мальчишка почувствовал острую боль в носу, и чёрная кровь хлынула еще больше. С чувством выполненного долга чистокровка гордо вздернул голову и помог другу встать, язвительно ухмыляясь. Брезгливо отбросив ногой метлу, словно это была гигантская крыса, Люциус повел декана Слизерина обратно в дом, придерживая мужчину за талию и что-то шепча ему на ухо. Четверть часа Гарри мучила совесть — он едва не убил профессора. Подобрав «Молнию», студент чуть прикусил губу, прокручивая в голове момент столкновения со Снейпом. Мальчишка всей душой желал ему смерти, но когда мужчине реально грозила гибель, он испугался. Именно от зельевара зависела его жизнь, Дамблдор не хочет возиться с проклятием и спихнул всю грязную работу на профессора, это стало понятным после пятого письма: «Верь Северусу». Гарри кроме ярости больше никаких эмоций не видел на лице Снейпа, но сегодня, когда его перекосило от боли, он задумался — нормально ли желать человеку смерти? То есть, одно дело, когда он заведомо убивает и мучает людей, но если верить рассказу — тот донос и разрушение барьера были ненамеренными. В тот роковой день 1981 года Снейп хотел выслужиться перед Темный Лордом, но он не знал, что жертвами станет семья Поттера, да и с Дурслями та же беда — Дамлдор приказал подчиниться, и у него не было другого выхода. В один момент Гарри осознал, что пытается оправдать поступки Пожирателя — это ненормально. Да, Снейп не желал смерти его семье и Дурслям, но он издевался над ним в течении пяти лет обучения в Хогвартсе, и если его ещё можно простить за смерть близких, то за откровенное издевательство и унижения — нет. Снейп это делал специально, словно сгонял на нем всю ярость. Пусть он не заслужил смерть, но прощения ему не видать. После таких раздумий Поттер вытер нос и, убедившись, что он действительно цел, продолжил тренировку до тех пор, пока не почувствовал сильную слабость. Сегодня он ни разу не принимал зелья, так как у Снейпа в запасах творился хаос, так что юноша все четче ощущал на себе множественные проклятия. Глядя на свое отражение в небольшом фонтане, мальчишка отметил, что его кожа побледнела и чуть ли не стала прозрачной, чёрные вены сильно вздулись и выпирали из-под кожи, белки глаз пожелтели, а яркие, некогда изумрудные глаза потускнели и стали бледно-салатового цвета. Черные мешки стали еще больше, щеки впали, и сам он больше походил на живой труп. По сути так и было. Гарри выживал только засчёт зелий Снейпа. Каждые два дня зельевар готовил ему новые настойки и укрепляющие эликсиры, поскольку организм Поттера стал слишком быстро привыкать к лекарствам. Сколько еще зелий мог придумать Пожиратель, чтобы продлить дни Гарри, мальчишка не знал. Люциус все чаще засиживался со Снейпом в библиотеке, что-то обсуждая, и после каждого такого «консилиума» профессор прибегал к разным заклятиям, но увы, эффекта никакого. У Гарри уже отказали печень и почки из-за агрессивных компонентов в зельях, каждый раз, когда он делал вдох, его легкие горели, и мигрень с каждым разом становилась все сильнее и сильнее. Но студент все равно летал на метле, наслаждаясь ветром. Он умирал медленно, мучительно, и ему хотелось проводить последние часы за тем, что он так любил. Гарри много читал, летал и просто радовался жизни. Не так давно в нем зародилось странное, непонятное чувство - это не было похоже на последствия проклятий, но Гарри это не нравились. Оно просыпалось, когда Снейп был рядом – в те редкие минуты боль в теле покидала его, возле Пожирателя он ощущал странное, едва ощутимое тепло, которое грело его, словно изнутри. Дышать становилось легче, кровь не жгла вены – казалось, Снейп лечил его одним своим присутствием, но разве это возможно? Никогда ещё Поттер не ощущал ничего подобного, его это пугало. Это чувство было похоже на… Симпатию? С какого перепугу Снейп стал нравиться Гарри? Он жестокий, бесчувственный урод, как такой человек вообще может нравиться? Мотнув головой, прогоняя навязчивые мысли, юноша спрятал метлу в небольшой беседке, в самом центре сада, и поспешил в дом, поскольку боль в теле усилилась, и ему стало очень холодно. Все утро и полдня он потратил лежа в кровати, когда за окном была чудесная погода для полета. Хотя сегодня утром ему было хуже, чем обычно, боли в районе живота были сильнее обычного, и Гарри вряд ли мог удержаться в воздухе. Первым делом по возвращении в дом Гарри отправился на кухню, где его уже ждало несколько настоек – все как один отвартительны на вкус, но без них он не мог бы жить. Через несколько минут ему полегчало, кожа снова стала нормального цвета, хотя черные вены по прежнему сильно выступали, и было видно, как медленно течет в них кровь, словно громадные черви ползли по телу Поттера. Это было жутко. После лекарств его потянуло в сон, но проходя мимо библиотеки, Гарри услышал странные звуки, а так как зельевар забыл закрыть дверь и защитить комнату чарами, юноша решил подсмотреть, что там происходит. Тихо подкравшись к небольшой щели в проеме, мальчишка заглянул одним глазом и, побледнев до кончика волос, замер как вкопанный. Снейп абсолютно нагой, стоя на коленях около камина на прохладном паркете, жалобно стонал, пока Малфой резко вбивался в его задницу. Блондин что-то бормотал себе под нос, периодически взмахивая волшебной палочкой, из-за чего на теле зельевара проступали длинные, кровавые полосы. Нервно сглотнув, мальчишка попытался приоткрыть дверь, чтобы лучше разглядеть картину… Как бы ему сейчас пригодилась мантия-невидимка! Все, что видел юноша — стоящего на коленях зельевара и бок Малфоя. Когда Люциус откидывал голову, смахивая длинные волосы с лица, Гарри мог видеть, с каким садистским удовольствием тот насилует профессора. Поттеру было противно наблюдать за этим, но оторваться от щели он не мог. Когда Малфою надоела эта поза, он сел в кресло и хищно оскалившись, жестом поманил Снейпа к себе на колени. Теперь мальчишка отчетливо видел, как мужчина сначала прильнул к ногам блондина, коротко целуя ступни, затем икры, а после и бёдра, и все это время ладонь Люциуса довольно поглаживала затылок Пожирателя. Зельевар, словно кот, забрался на колени Малфоя, плотно прижимаясь спиной к его груди. Откинув голову на его плечо, профессор сдавленно простонал, а руки Люциуса хаотично бродили по бледному телу декана Слизерина. Он что-то шептал ему на ухо, и на щеках Снейпа вспыхивал румянец, а губы искажала похотливая улыбка. Зельевар похотливо постанывал, пока свободная ладонь блондина поглаживала его грудь и возбужденный член. Люциуса словно подменили — он нежно целовал шею своего любовника, водя по набухшим венам кончиком языка. Его волшебная палочка чертила непонятные знаки по животу слизеринца, и тот, блаженно прикрыв глаза, терся спиной о грудь Люциуса. Казалось, Малфой решил подарить профессору небывалое наслаждение, и пока он ласкал его, мужчина громко и очень пошло постанывал, бормоча что-то невнятное. В один момент зельевар переменился в лице — наслаждение сменилось гримасой боли, и, плотно поджав губы, мужчина с досадой глянул на блондина. Гарри услышал сдавленный "ох", и Снейп запрыгал на коленях Люциуса, плотно зажмурив глаза. Каждая его мышца напряглась, и Поттеру показалось, что по щеке Пожирателя скатилась мелкая слезинка. Одна рука Малфоя крепко держала его за горло, а вторая водила палочкой по паху мужчины. Когда кончик палочки касался члена Снейпа, тот жалобно стонал сквозь зубы, а на лице Малфоя мелькал мерзкий, ехидный оскал. Чистокровка вновь что-то шептал на ухо своей жертве, отчего его кадык нервно дергался, а ладони судорожно сжимались и разжимались. Блондин снова стал жёстко вбиваться в тело зельевара, выбивая из него приглушенные крики и мольбы быть нежнее. Наблюдая за актом насилия, Гарри плотнее прижался к двери, и та неожиданно распахнулась, из-за чего мальчишка рухнул на паркет. Снейп широко распахнул глаза и побелел то ли от злобы, то ли от страха, и юноша почувствовал, как он краснеет от стыда. Поттер никогда не забудет те взгляды, которым его одарили Пожиратели - Малфой ехидно оскалился, с интересом наблюдая за незваным гостем, а зельевар, казалось, был готов провалиться сквозь землю. В его чёрных, как угли, глазах отчетливо читалось смущение, унижение и... страх? Взгляд Поттера устремлялся то вверх, то вниз, в такт движениям профессора, а вид возбужденного члена Снейпа, бьющегося о его же живот, надолго засел в его памяти. Поттер, не в силах подняться, задом выполз из комнаты, не переставая наблюдать как прыгает зельевар. Сердце юноши едва ли не вырывалось из груди, а перед глазами все время мелькала возбуждённая плоть. Почему Снейпу это... нравилось? Тяжело дыша, Гарри резко поднялся на ноги, направляясь в сторону кухни. Ему нужно было выпить. Кажется, Снейп держал бутылку огневиски возле полки у входа в кладовую. Вверх-вниз, быстро-быстро. Мотнув головой, Поттер попытался выбросить видение и жадно прилип к горлышку бутылки, делая несколько больших глотков. Алкоголь неприятно обжог горло, и студент сильно прокашлялся. Сзади послышались шаги, и, резко обернувшись, Гарри увидел белого как снег Снейпа. На его бедрах был небольшой плед, все тело было в красных полосках и синяках, а стеклянные глаза смотрел куда-то сквозь Гарри. Профессор отобрал бутылку и, повернувшись к Поттеру спиной, отошёл к окну. Студент бегом направился к себе в комнату, но на лестнице его предплечье перехватил самодовольный Малфой со все той же ехидной ухмылкой. — Понравилось, да, Поттер? Не хочешь присоединиться в следующий раз, а? За десять галеонов? Поттер побледнел и, вырвав руку из цепкого захвата, одарил блондина испепеляющим взглядом. Тот заржал и направился в сторону кухни, к Снейпу, виляя бедрами как шлюха. Гарри, быстро поднявшись по лестнице, скрылся в своей комнате и пару дней не покидал свою спальню, боясь попасться зельевару на глаза. Каждые три часа в его дверь стучались, и когда юноша открывал дверь, то находил у порога поднос с едой, зельями и запиской, в какой последовательности какие эликсиры нужно пить. К вечеру третьего дня Гарри решился выйти из комнаты. Вечернего подноса с эликсирами не было, а избалованный желудок хотел есть. Проходя мимо кухни, он снова услышал жалобные стоны, доносящиеся из библиотеки. Прикусив губу до крови, юноша плотно зажмурил глаза, стараясь отогнать те видения. Вверх-вниз… быстро-быстро… Взгляд черных глаз. — А, Поттер. Ты все еще здесь… Я думал, ты переехал, — хохоча, говорил Люциус, проходя мимо кухни и двигаясь в сторону камина в гостинной. Снейп, ни живой ни мертвый, заполз на кухню, прикрываясь своим плащом. Когда гость исчез в изумрудном пламени, Гарри рискнул глянуть на профессора. Тот стоял, прижавшись ко входу в кладовую, и жадно пил с горла огневиски. Оглянувшись, студент стал искать что-нибудь для закуски и в одном из шкафов обнаружил мясной пирог. Видимо Снейп приготовил его Гарри на ужин, но постоянный посетитель отвлек его. Быстро накрыв на стол, Гарри искоса глянул на слегка опьяневшего зельевара. Тот молча сел за стол, не выпуская из рук бутылки. За ужин они не проронили ни слова, лишь изредка Снейп затравленно глядел на Поттера, слово виня его во всех своих бедах. Гарри, закусив губу, встал из-за стола и, взяв со спинки стула полотенце, смочил его уголок в холодной воде. Пока мужчина с закрытыми глазами допивал янтарный напиток, мальчишка тихо подошел и мягко провел мокрым уголком по щеке Пожирателя, вытирая засохшие следы от спермы. От неожиданности Снейп выронил бутылку, и та звонко разбилась на множественные кусочки о плитку. Глаза зельевара расширились, но Гарри продолжил обтирать лицо профессора, старясь не смотреть ему в глаза. — Почему ты позволяешь ему насиловать себя? — едва слышно проговорил — Не лезь не в свое дело, Поттер. Гарри поднял глаза, и их взгляды встретились. Юноша почувствовал, как замирает его сердце, но он не мог прервать зрительный контакт. Снейп, плотнее закутавшись в свой плащ, первым нарушил «гляделки». Плотно зажмурившись, зельевар попытался взять себя в руки, и впервые за долгие годы Гарри видел его таким несчастным, измученным и... Пристыженным. Поняв, что сейчас ему лучше исчезнуть, Гарри положил полотенце на стол и покинул кухню. Он не мог понять, что чувствовал к Снейпу сейчас. Ещё недавно его трясло от распирающей ненависти, ему хотелось как-то отомстить Пожирателю за все зло, которое он причинил ему, но тот вечер… Вверх-вниз… Тот взгляд… Быстро-быстро… И жалобный стон… Поттер снова мотнул головой, тяжело опускаясь на кровать, хватаясь за голову. Сейчас ему было жаль Снейпа. Заслужил ли он такое отношение — возможно. Кто еще так издевается над ним? Волдеморт? Вверх-вниз… Вверх-вниз… Вверх-вниз… Стук в дверь, неуверенный, едва слышный, Поттер не был уверен, был ли он на самом деле, или ему послышалось. Встав с кровати, юноша как-то неуверенно подошёл к двери и резко распахнул дверь. Он ожидал увидеть на пороге поднос, но вместо него увидел самого Снейпа, одетого в свой старомодный, черный сюртук. — Никто не должен знать об этом, — холодно проговорил мужчина, протягивая флакон с зельем Гарри. Не просьба — приказ. Знакомая интонация, полная уверенности. Снейп снова стал восковой фигурой, без эмоций, без тени страха и унижения. Кивнув, Гарри принял эликсир, но не успел он его открыть, как в глазах потемнело, из носа хлынула теплая, густая кровь. Вверх-вниз… Он падал во тьму, но чужие руки успели его поймать, не давая упасть и убиться головой об пол. Жалобный стон. Теплая ладонь на его лбу. Тот взгляд. Невнятное бормотание у самого уха и Гарри погрузился в беспокойный сон.