Забытое наследие

Кто такой Северус Снейп – жестокий урод или жертва рока? Гарри никогда не задумывался над этим и не интересовался, почему Пожиратель так ненавидит его, а главное – за что? Поттер словно прогуливался тем странным коридором, бесцельно шагая в пустоте. Он все время задавал себе один и тот же вопрос – почему Снейп ему интересен. Самое удивительное, это не простой интерес –увлечение, странное потустороннее желание ощущать мужчину, его запах и руки на своем теле. Это ненормально. Гарри шёл во мраке, слыша в голове жалобные стоны Снейпа. Поначалу он испытывал жалость, а затем им завладело новое, абсолютно чуждое ему, Поттеру, желание – он хотел слышать пошлые стоны наслаждения, хриплые стоны и тяжелое дыхание под собой. Образ нагого Пожирателя все время мелькал у него перед глазами, не давая покоя. Что-то внутри него хотело этого мужчину. Но это не правильно! Гарри почти шестнадцатилетний студент, Снейп – взрослый мужчина, к тому же профессор и редкая сволочь. Отношения между ними априори невозможны! И все равно, Гарри тянуло к Пожирателю, с каждым разом все сильнее и сильнее. «Но ведь я ненавижу его! Он мой враг! Убийца моих родителей и Дурслей!» «Но ведь убил их не он. Да, это случилось по его вине, но не более. Из-за тебя погиб Седрик Дигори и Сириус, между прочим, тоже. Это твоя вина, Гарри, и только твоя. Сколько ещё людей погибнет из-за тебя?» Чужой голос эхом звучал в его голове, от чего у парня на голове волосы встали дыбом. Кто с ним говорил? Волдеморт? Опять? «Гарри, есть твари сильнее и страшнее Тома Реддла». В голосе звучала издевка, и Гарри, судорожно оглядываясь, пытался понять, откуда он исходит. Этот хохот звучал уже не в голове, а вокруг него. Парень словно был внутри голоса. Но разве такое возможно? «Тебе нравится Снейп, признайся. Тебе нравится его голос, низкий, бархатный голос, от которого у тебя мурашки по коже. А запах? Его запах такой необычный... Слишком нежный и пряный для человека, живущего в подземелье. Гарри, Гарри… Он нравится тебе. Ты хочешь его». «Нет, я ненавижу его! Он все время издевается надо мной!» «Мальчики всегда дергают девочек за косички, если они им нравятся». Громкий, страшный хохот звучал отовсюду. Он так глубоко проникал в душу парня, что ему показалось, будто это его собственный смех. Гарри словно тонул в небытии под звуки хриплого гоготания. «Он тебе нравится, Гарри», - звучало внутри него, и юноша не мог противиться голосу – он словно завораживал его. В его голове зазвучал ледяной голос Снейпа, такой манящий и будоражащий тело и душу. …Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… …Вам, может, кажется, что весь волшебный мир от вас без ума? Лично мне нет никакого дела до того, сколько раз вашу фотографию печатали в газетах, для меня вы – всего лишь мальчишка, считающий, будто школьные правила не для него... «Да, Гарри… Его голос» Гарри вспомнил, как мужчина схватил его за руку, таща за собой в свой кабинет, чтобы заблокировать мысли от Волдеморта. Он вспомнил, как его пробирало от отвращения, когда он почувствовал тепло его ладони, как мурашки ходили по телу, и как дурно ему было от этого касания. «А ты уверен, что это было отвращение, Гарри? Его касания были такими мягкими и теплыми». «Хватит! Я ненавижу его! Ненавижу больше всего на свете!» «Да, ты ненавидишь… Потому что он спит с Люциусом». «Перестань!» Гарри отчаянно завыл, хватаясь за голову, стараясь заглушить в себе отвратительный, неизвестный хохот. Ненависть и презрение, иногда сменяющиеся жалостью – больше ничего он не испытывал к этому мужчине! «Ничего, слышишь меня?! Я ненавижу Северуса Снейпа! Ты слышишь меня?!» «Да, Гарри, мы тебя слышим, но не верим». Его оглушило множество голосов, потусторонних, хриплых и холодных. Поттеру было страшно, он хотел выбраться отсюда, а внутри него велась борьба против голосов извне и голоса его рассудка. Мальчишку словно разрывало изнутри, странное чувство становилось все сильнее и сильнее, и Гарри не был уверен, что это чувство принадлежало ему. Он даже не был уверен, что он – это он, а не иное существо из небытия, завладевшего его телом и душой. — Все серьёзнее, чем я думал, Северус. Не знаю, смогу ли я тебе помочь, после того, как я попал в немилость Темному Лорду и лишился многих привилегий. — Ты все можешь, если захочешь. Ты же сейчас не сидишь в Азкабане, а скрываешься в моем доме. Снова этот голос… Но теперь он звучал возле него, совсем рядом. Это был мягкий голос, в нем отчётливо слышались нотки… Желания? Послышался мерзкий, холодный смешок, и звон стекла. Гарри словно вынырнул из ледяной воды и снова оказался дома? Он чувствовал запах эликсиров и древних книг, а еще его обоняние отчетливо слышало звёздчатый анис, корицу и чай. Приятный, сладкий запах. Мальчишка очнулся, но не спешил открывать глаза, не смотря на дикий интерес узнать, что происходит – ему было интересно послушать, о чем говорят двое Пожирателей Смерти. - Если бы не ты, Северус, я бы сидел… Ты помог мне провернуть эту аферу с оборотным зельем, и хоть мне приходиться навещать своего «двойника», я на воле. Все, что я мог, я сделал. Зелья варить я не умею, а от обрядов, ты сам говорил, толку никакого. Я вообще не должен помогать тебе, но с недавних пор я пересмотрел свое отношение к Темному Лорду. Я целиком поддерживаю его идею, вот только не готов остаток своих дней провести словно слуга. Тёмный Лорд не умеет прощать, так что моя семья в опасности, и я не хочу, чтобы древний род Малфоев смешали с грязью. Деньги решают все, но его они не интересуют. Все, что я могу для тебя сделать – вдохновить на создание контрпроклятия. Голос Люциуса звучал необычно мягко и игриво, а дыхание Снейпа было рваным и тяжелым. Вскоре послышалось странное причмокивание и еле сдерживаемые стоны. Они решили делать это здесь, при нем? Гарри рискнул чуть приоткрыть один глаз и увидел, как Малфой стоял возле зельевара, запустив ладонь в его волосы, и водил языком по губам мужчины. Тот слабо улыбался, поглаживая талию и спину блондина, и изредка откидывая голову, позволяя целовать свою шею. Они стояли возле окна, и Снейп едва держался на ногах, страстно отзываясь на ласки. — Поттер, наконец-то ты очнулся. Гарри хотел внимательнее рассмотреть выражение лица Снейпа, но непонятно как, это заметил Малфой. Мужчина резко оттолкнул от себя блондина, запуская ладонь в свои сальные волосы, и нервно поглядывал на Гарри, чуть облизывая пересохшие губы. Мальчишка удивлялся, как быстро зельевар менялся в лице – пару секунд он стоял красный как рак, но потом румянец сошел с лица, и он снова стал обычным? Холодным и непроницаемым. Как восковая фигура – ни единой эмоции. Поттер смотрел в эти чёрные глаза, не в силах понять, почему несмотря на всю ту ненависть он испытывает симпатию к этому человеку? Неужели тот голос был прав? Каждый раз, когда на лице Снейпа мелькала тень наслаждения или боли, что-то внутри Гарри сжималось. Ему нравилось, как в этих глазах вспыхивал огонек страсти, как загорались щеки, и как поджимались эти тонкие губы. Это неправильно. Он взрослый мужчина. Он – враг! Блондин хищно улыбнулся и, подмигнув Гарри, покинул комнату, одарил зельевара таким взглядом, от которого тот нервно сглотнул, а его кадык так красиво дёрнулся. Поттер мотанул головой, пытаясь прогнать то чужое чувство внутри него, и не заметил, как Снейп озабоченно смотрел на его пах. Гарри не сразу понял, что смутило профессора, но когда до него дошло, почему внизу живота так странно тянет, он покраснел до кончиков волос, сжимая бедра, пытаясь скрыть свое возбуждение. — Приведи себя в порядок и спускайся в библиотеку, Люциус нашел возможное заклятие, способное частично очистить тебя от скверны в крови. Потом вместе пообедаем . — Снейп, как долго я был в отключке? — Профессор Снейп, Поттер, — недовольно проворчал зельевар, направляясь к двери. — Почти сутки. Так долго? Гарри был уверен, что он бродил во мраке не больше часа… Он не чувствовал ни голода, ни боли. Юноша как всегда был полупрозрачным, и черные вены все отчётливее проступали, но несмотря на это, мальчишка чувствовал себя здоровым. Чего нельзя сказать о Снейпе, он стал бледнее обычного… Может, он просто переутомился? Сколько он уже не спал, не ел, все читал свои манускрипты и временами трахался с Малфоем. Вверх-вниз. Быстро-быстро. Каждый раз, когда он видел Снейпа, в его памяти всплывал тот вечер — зельевар на коленях блондина, возбужденный член, и гримаса боли на лице. Эти видения не давали Гарри покоя. Кроме того, мальчишка не знал, как успокоить свою плоть. Опускаться до рукоблудия ему не хотелось, так же, как и принимать холодный душ. Но ведь сам по себе он не упадет. — Поттер, тебя долго ждать? — прозвучал недовольный голос где-то внизу. Чертов Снейп, даже сейчас издевается над ним! Небрежно накинув на себя халат, мальчишка быстрым шагом направился в библиотеку. Ну не может он совладать со своим телом, а мучиться под струями холодной воды не очень-то хотелось, с его здоровьем. Стоило ему спуститься, как Снейп куда-то ушёл, сжимая в руках небольшую коробку и нервно бормоча что-то под нос насчет Малфоя и какого-то ритуала. В библиотеке произошли небольшие изменения, вместо письменного стола стояла деревянная кровать без матраса, просто «скелет» из сплошных досок. Возле камина стояли Люциус и Дамблдор, что-то активно обсуждая. Гарри с опаской подошёл к кровати, изучая три полупрозрачных стеклянных пузыря и длинные трубки с иглами на концах, лежащие на кровати. Затем в комнату вошёл Снейп и взмахом палочки поднял шары в воздух. Теперь деревянная кровать напоминала кушетку с капельницей. Директор мягко похлопал Поттера по спине, и юноша, раздевшись, лег на жёсткие доски. Пока зельевар и Малфой наполняли шары зельями и подсоединяли к ним трубки, Дамблдор что-то говорил про ритуал очищения крови. Когда все пузыри наполнились эликсирами, а иголки аккуратно ввели в вены на предплечье, мальчишка сделал глубокий вдох и кивнул Снейпу, что он готов. Мужчина открыл все три клапана, и в жилы Гарри влились сразу три зелья. Пожирателям и директору пришлось крепко держать Гарри, не давая вырваться. Долгое время Снейп уговаривал Альбуса воспользоваться сдерживающими или обезболивающими заклинаниями, но Дамблдор боялся, что магия может помешать процессу. Целых три часа Поттер пытался вырваться, завывая как недорезанный. Ему казалось, что в его жилах течёт раскаленный метал, все тело сковали мощные судороги, и Гарри не знал, выживет ли он после таких манипуляций. К концу обряда он едва дышал, а на его висках появились седые пряди. — Какова вероятность того, что вы сняли проклятие? — Никакой. Мы не нашли способа, кроме как убийство того, кто проклял, ну или... Вы знаете. Я и Северус все перерыли, но ни зелий, ни ритуалов нет — все, что мы можем, только «прочищать» кровь и лечить последствия. Гарри сегодня сильно досталось, но чем меньше скверны в его крови, тем эффективнее зелья. Думаю, Северус за два дня поставит Гарри на ноги, и мы сможем сдерживать проклятие и поддерживать его жизненные способности до тех пор, пока он не уничтожит Темного Лорда. — Ты с ума сошел? Гарри не переживет этот ритуал еще раз! Посмотри на него – он еле живой! Этот обряд ослабил его, скоро он получит наследие, и магия, которая копилась все эти годы, может просто уничтожить его! Несколько минут царила гробовая тишина, и мальчишка, еле соображая, где он и что происходит, подумал, что его оставили одного. Больше всего он боялся одиночества и темноты – тогда потусторонние голоса окружали его со всех сторон. Мальчишка боялся не столько этих голосов, сколько вещей, о которых они говорили. Ему внушали, что грядет война между волшебниками и маглами, что грядет конец привычного мира, и что древняя магия пробудится во второе полнолуние одного месяца. Гарри не понимал, что ему пытаются сказать, и начал думать, что он сошёл сума – слышать голоса даже в мире магии ненормально. Но теплая ладонь на его голове успокоила его и словно по волшебству прогнала дурные мысли. Скоро у него день рождения... Ему очень хотелось отправиться в Нору вместе с Дамблдором и... Северусом. — Профессор Дамблдор? — устало проговорил мальчишка, потираясь головой о руку волшебника, словно кот. — Да, Гарри? Голос директора прозвучал где-то вдали, и мальчишка замер. Его гладил не Альбус... Малфой бы к нему не прикоснулся, что означало одно – возле него сидел Снейп. Юноша осознал, что он лежит с открытыми глазами уже несколько минут и смотрит во мрак. Он ничего не видел. — Профессор... — голос Гарри дрогнул, а по щекам потели слезы, — я ничего не вижу. Снова молчание, ладонь зельевара исчезла, затем что-то атласное прошлось по щеке, вытирая слезы. Гарри слышал шаги, чьи-то перешёптывания и непонятную возню. Мальчишка очень долго не мог поверить в то, что ослеп. Некоторое время Дамблдор что-то бормотал над ним, касаясь кончиком палочки то одного глаза, то другого, но как он не старался, зрение к Поттеру не вернулось. Кто-то взял его на руки и бережно отнес в кровать. Мальчишке было все равно, кто рядом с ним, и что теперь будет. Два дня он лежал в кровати, не реагируя на уговоры поесть или принять зелья. Зачем жить, если он ничего не видит? Вся его жизнь теперь окутана непроглядной тьмой, он беспомощен и жалок. Мечты о победе над Волдемортом и карьере аврора обратились в пыль, и студент потерял тягу к жизни. Он больше никогда не увидит света дня. — Поттер... — бархатный голос эхом звучал в голове, а шершавая ладонь неуверенно поглаживала его по лбу, — тебе необходимо поесть. Возможно, слепота это побочный эффект, она может пройти. Ты слишком много сил потерял тогда. — Да оставь ты его. Не хочет – значит, не голоден, мы свою работу сделали, остальное не наша проблема. Пошли отсюда, нам есть чем заняться. — Малфой... Я и так дорого поплатился, согласившись помочь тебе и Драко, если не хочешь вернуться в Азкабан – не зли меня. Мальчишка лежал на боку, положив одну руку под голову, и вслушивался в разговоры двух Пожирателей. Мелкая искра любопытства вспыхнула в нем, и он навострил уши, стараясь услышать как можно больше. Все равно большую часть разговора он не понял, да и мужчины не такие идиоты, чтобы обсуждать свои личные дела при студенте. Да и словесная перепалка очень быстро перешла в дуэль. Жаль, он её не видел, мог только догадываться как двое магов сражаются, используя невербальные заклятия. Все, что он мог расслышать – быстрые шаги, звон стекла и странные скрежетания, когда заклинания попадали в деревянную мебель. А если одно заклинание отскочит и попадет в него? Послышался глухой грохот, будто уронили тяжелый шкаф и все затихло. Они что, убили друг друга? — Северус? В голосе Малфоя звучали нотки тревоги, и на миг Гарри показалось, что блондин впал в панику — мужчина судорожно метался по комнате, чем-то гремя и нервно бормоча под нос. — Подвинься, Поттер, — недовольно проворчал Пожиратель, и студент почувствовал, как кровать прогибается под тяжестью еще одного тела. Сдвинувшись на самый край кровати, мальчишка надеялся, что Люциус быстро приведет зельевара в себя, и они оставят его одного. Хотя в глубине души он радовался, что вокруг него беготня. Это не давало ему окончательно погрузиться во мрак, и голоса его почти не тревожили. Выждав, когда Малфой, громко выругавшись, покинет его спальню, мальчишка перевернулся на другой бок и боязно подлез ближе к профессору. Рука Поттера неуверенно потянулась вперед, и подушечки пальцев ткнулись в плотную ткань сюртука. Пальцы мягко пробежались по руке зельевара и, коснувшись лица, замерли. Снейп был холоден, как лёд. Мягкие подушечки неуверенно поглаживали скулу мужчины, и в воображении Гарри вырисовывался портрет мужчины – вот он касается впавшей щеки, затем медленно проводил по сухим губам, и ладонь снова поднималась, ощупывая крючковатый нос. — Что ты делаешь, Поттер? — хрипло спросил Снейп, щекоча своим дыханием запястье мальчишки. Гарри резко одёрнул руку, пряча её под подушку, он чувствовал, что на его лице застыла глупая улыбка, и ему не удалось найти объяснение своему поведению. Студент просто лежал, широко распахнув глаза, но ничего не видя, и вслушивался в тихое дыхание профессора. Как только он почувствовал на своей щеке теплую ладонь, он резко отстранился и едва не упал с кровати. — Я думал, Малфой убил или покалечил тебя, — едва слышно пробормотал Гарри, ложась на спину, скрещивая руки на груди. — Меня просто отбросило к стене, и я ненадолго потерял сознание. Люциусу не выгодно калечить меня, — послышался скрип кровати, и Гарри понял, что Снейп медленно встает. — Не уходи... Не оставляй меня одного... Когда я остаюсь в полном одиночестве, они... Они пугают меня. — Кто они, Поттер? — хриплый голос звучал совсем близко, и юноша ощутил, как садится рядом с ним Пожиратель. — Голоса. Я стал слышать их, когда прошёл через туннель. Иногда они просто обсуждают между собой мои страхи, желания и чувства, но в последнее время один из них, самый сильный и... нечеловеческий... рассказывает мне о каких-то Нол’Аранах и том, что их наследие скоро возродится... Я спятил, да? Ответа Гарри не услышал, только тяжелый вздох и неуверенное похлопывание по его руке свидетельствовали, что его собеседник все еще возле него. Гарри тяжело вздохнул, закрывая ладонями лицо. Был ли смысл говорить это Снейпу? Все равно он ему не поверил, теперь еще и за сумасшедшего примет. Юноша снова повернулся набок, свернувшись клубком. Боли больше его не мучили, казалось, он был вполне здоров, если не учитывать слепоту. Да, Пожиратели свое дело сделали, вот только Гарри теперь не сможет победить Волдеморта, теперь он жалкая сопля, не способная самостоятельно до туалета добраться, не сломав себе что-нибудь. Если в Хогвартсе он еще как-то сможет ориентироваться с помощью Рона и Гермионы, то в воздухе... Все, пропал квиддич, теперь Гарри намертво прикован к земле. А как ему экзамены сдавать? Отдельно от всех в индивидуальном порядке? Даже если Волдеморта свергнет кто-нибудь другой, как ему жить? Гарри не представляет, как он будет готовить себе еду и как вообще будет работать. Как же человек ограничен, потеряв зрение. — Твоя слепота не вечна, Поттер. Еще пару-тройку дней, и твое зрение восстановится, обещаю. — Снейп, я разрешал лезть в мою голову? Я передумал, можешь возвращаться к Малфою, он уже скучает без тебя. Очередной тяжелый вздох, и зельевар, бесшумно поднявшись, оставил Гарри в полном одиночестве. Снейп вроде и не плохой, но его привычка совать свой крючковатый нос в его голову дико бесила юношу. Это уже не в первый раз, одно дело, когда его учили оклюменции, и совсем другое, когда он просто лежал в библиотеке, изучая книги по темной магии. Он читал их исключительно из любопытства, но каждый раз, когда юноша брал в руку ту или иную книгу, нечто холодное проникало в его голову. Поначалу Гарри списывал это на проклятие, но когда Снейп стал запирать особо понравившиеся ему книги, Поттер понял, что его словно зондируют. Даже на бытовом уровне – вместо того, чтобы нормально спросить: «Что ты хочешь на ужин?» или готовить то, что есть в кладовке – зельевар лез в его мысли, ковыряясь и перебирая в памяти все блюда, которые ему нравились. Это нарушение личного пространства, и студент жаловался по этому поводу Дамблдору, но директор посчитал, что так Снейп выражает свою заботу. Вранье. Человеку для этого дан дар речи. Если бы ты умел видеть мысли, как бы ты себя вел, Гарри? Снова тот хриплый, загадочный голос. С одной стороны он дико пугал его, но если подумать... У него появились хоть какие-то собеседники. Иногда так хочется поговорить с понимающем тебя созданием, даже если это потусторонняя тварь. Интересно, Снейп смотрел его мысли, когда голоса говорили с ним? Или только ему дано слышать этот шёпот. — Почему вы преследуете меня? Нам, как и тебе, одиноко во мраке. — Кто вы? Забавно, что ты спрашиваешь об этом только сейчас, Гарри. Мы твои и хотим защитить тебя. Нора – не самое удачное место для празднования, там слишком опасно. Берегись Голубой Луны, Гарри... Не попадай под её лучи. Тебе стоит отказаться от наследия, иначе оно убьет тебя и твоих друзей. — Разве от дара можно отказаться? Разумеется. Тебе лишь стоит обезопасить себя – остерегайся лунных лучей, не пей предложенные напитки, в них могут подлить зелья. С 30 на 31 число, когда начнут бить куранты, ты должен проговорить:

Ego abnegare mea virgula. Ego abnegare hereditatem meam. Ego abnegare antiquis magicae Nol De Arana.

Только так ты защитишь себя и своих друзей. Магическая формула крепко засела в его голове, и хоть Гарри не понимал её значения, он был уверен, что голоса не станут желать ему смерти. В противном случае, они бы убили его давным-давно. Не то чтобы он доверял этим голосам, но вещи, о которых они говорили, были ужасными, и юноша боялся, что именно из-за его наследия они могут осуществиться. Дамблдор сам сказал – никто в тринадцать лет не способен вызвать телесного патронуса. Что же будет, если он получит дар рода? Как это отразится на Волдеморте – они ведь связаны невидимыми узами. Вслушиваясь в тихие голоса, Поттер почувствовал, что теряется во мраке, и он больше не знал, спит он или бодрствует.