Забытое наследие

Гарри не знал, как долго он лежал во мраке и тишине, даже голоса оставили его в покое, и теперь текучесть времени была не ведома. Грани между сном и реальностью размылись и ... Едва слышный скрип деревянного пола вернул его к реальности. Мальчишка вслушивался в тихие шаги, а в нос ударил пряный запах корицы и звездчатого аниса. — Поттер? — неуверенный, тихий голос Снейпа позвал его. Чувствуя, как растёт в нем любопытство, студент решил прикинуться спящим и пронаблюдать, что мужчина будет делать. Если Пожиратель опять не залезет ему в голову. Зельевар сел совсем рядом и нежно поглаживал большим пальцем его по лбу, словно пытался стереть все тяжелые мысли. Мужчина нежно водил подушечкой, что-то шепча, и Гарри изо всех сил пытался разобрать, что так ласково и грустно говорит ему профессор. Затем он почувствовал вторую ладонь, на своей груди – она неуверенно заползла под его футболку, поглаживая исхудавшее тело. Мальчишка уже собрался оттолкнуть зельевара, но от него веяло таким благоговейным теплом, что Поттер решил нагло плюнуть в лицо моральным нормам и позволил Снейпу гладить его по груди. Он ощущал, как все тепло зельевара медленно переходит к нему, от нежных касаний его потянуло в сон, и мальчишка, расслабившись, издал тихий вздох, чувствуя, как в районе живота проснулись бабочки, игриво щекоча своими бархатными крыльями. Вдруг он ощутил чужое дыхание на своих губах, и в следующий миг сухие губы неуверенно коснулись его, медленно вовлекая в поцелуй. Гарри еще никогда не получал столько удовольствия от поцелуя. Он был полон нежности и тепла, а шершавая ладонь все время поглаживала его по торсу и груди. Поттер не удержался – ему захотелось приобнять мужчину за шею, чтобы прижать того к себе и углубить поцелуй. Но только его ладонь коснулась затылка, зельевар резко отстранился и в спешке покинул его спальню. Гарри-Гарри... Ему под сорок, а ты к нему лезешь... Послышался знакомый хохот, и мальчишка, повернувшись на живот и ткнувшись лицом в полушку, жалобно простонал. Ему хотелось большего, и плевать он хотел, что Снейп старше его, а он – всего лишь подросток... Ну разве он виноват, что его телу так хотелось ласк опытного мужчины? Ни одна девушка не могла доставить ему столько удовольствия от одного только касания... Много ли девушек трогали тебя, а, Гарри? Ну да, только Чо дотронулась до его груди, и то через рубашку, но он ничего не почувствовал, но у Гарри богатая фантазия, да и что сравнивать – мягкие, нежные женские ладошки и немного шершавые, грубоватые ладони Снейпа, от которых исходило тепло. Поттеру не так зельевар нравился, как его тепло – необъяснимое, но такое приятное. Ему просто хотелось удовлетворить физическую потребность – Гарри до одури хотел горячего и страстного секса, не больше и не меньше. Да, это неправильно. Да, это извращение, но мать вашу, чем больше тебе запрещают что-то – тем сильнее ты этого жаждешь. Тяжело вздохнув, Поттер слез с кровати и очень медленно на ощупь вышел из комнаты, неуверенно выставив вперед руки. Он помнил, чтобы дойти до лестницы, нужно пройти по просторному коридору, уставленного старинными вазами, статуями и семейными бюстами. От его комнаты Гарри нужно было пройтись вперед, затем повернуть направо – он очень осторожно «ощупывал» стопой пол, пытаясь найти начало лестницы. Когда его нога провалилась вниз, Гарри едва не грохнулся вперед головой, но вовремя успел схватиться за деревянный, резной поручень, и крепко держась за него, он стал спускаться. Медленно, неуверенно, с плотно закрытыми глазами. Ему нужно было спуститься на первый этаж, и каждый раз, когда перила прерывались, Гарри вспоминал, что за этаж и что тут находится. Гостинная, библиотека и кухня со столовой на первом, личный кабинет, алхимическая мастерская и склад с зельями и ингредиентами на втором, гостевые, спальня Снейпа на третьем. Еще есть подвал с котельной и кладовой с продуктами. Был еще последний, четвертый этаж, но его предбанник был заставлен шкафами, и Поттер не знал, что там находится. — Поттер, что ты делаешь?! Кто-то резко схватил его за руку, отчего Гарри потерял равновесие и, оступившись, повалился вперед. Кто-то успел подхватить его, и мальчишка отделался легким вывихом лодыжки. — Люциус, не хватай его так! Дай ему возможность самому ходить. Студент с помощью Малфоя твердо встал на пол первого этажа и, грубо оттолкнув его, направился в сторону снейпового голоса. — Какое сегодня число и время суток? Гарри сдержался, чтобы не вытянуть вперед руки и старался делать вид, что он уверен в том, куда идет. Юноша все еще «щупал» пол, делая медленные шаги, но держался прямо, хоть ему и было немного не по себе. Когда носок правой ноги ткнулся во что-то, Гарри неуверенно протянул руку и ощутил холодную стену. Сзади послышался громкий хохот Люциуса, и студент пару раз ударился лбом о стену – все без толку. — Люциус, перестань. Ты почти дошел до меня, Поттер, повернись в пол оборота и сделай два шага влево. Гарри неуверенно следовал инструкциям, и в следующий раз его рука дотронулась до прохладных атласных пуговиц снейпового сюртука. Студент широко улыбнулся, гордо вздернув голову, и открыл невидящие глаза. — Сегодня утро двадцать восьмого числа. Молли хочет, чтобы завтра ты приехал в Нору, — спокойно проговорил зельевар, и Гарри ощутил его дыхание на своей макушке. — Не уверен, что зрение вернётся к тебе завтра, но до дня рождения оно точно восстановится. Так сказал Дамблдор. — Это хорошо... Ты уговаривал меня поесть... Что сегодня на завтрак? Послышался облегченный вздох, и Гарри предположил, что Снейп улыбается, пусть даже уголком губ, но улыбается. Его аккуратно вели, почти не дотрагиваясь до руки, и мальчишка почувствовал себя не таким уж и слабым. Он сам смог спуститься с лестницы, не свернув себе шею. Он почти сам дошел до Снейпа, при этом не задев кучу тумб и фарфоровых ваз. Сложнее всего было за столом – понять, где что находится, без посторонней помощи было нереальным, но его хотя бы не кормили из ложечки, как это поначалу предлагал Малфой. Гарри был благодарен зельевару за то, что он позволил ему самостоятельно передвигаться в его доме. Он не нуждался в поводыре, ему просто нужно привыкнуть к темноте. Что бы директор ни говорил, но он не верил в то, что зрение восстановится. Жизнь не закончилась, ему предстоит адаптироваться – жизнь закрыла перед ним двери, но окна остались открытые. Осталось выпрыгнуть и научиться жить по-новому. — Снейп, я бы хотел, чтобы ты отправился в Нору со мной. Мне будет комфортнее, если я буду знать, что в случае чего ты будешь рядом. Миссис Молли... Она может растеряться и впасть в панику. — Не думаю, что мне будут рады, но если ты этого хочешь, Поттер, я спрошу у Молли разрешения. — И еще одно – я хочу туда трансгрессировать. Не хочу снова проходить мимо того туннеля. Гарри потянулся за стаканом, но не рассчитав расстояние, сбросил его на пол. Что ж, зато антикварные вазы целы. Гарри плохо представлял, как друзья воспримут его новость о слепоте, и побаивался за жизнь зельевара. Молли слишком опекает его и готова любого порвать, словно за собственного сына. Это приятно, но он не привык к такой чрезмерной любви, для него это было в новинку, и порой слишком активная опека выводила его из себя. Он сирота, но не калека. — Я не разрешаю, Снейп, — раздался недовольный голос блондина. — Кто ты такой, чтобы запрещать ему, Малфой? — грубо поинтересовался Гарри, поворачивая голову на голос. — Он мой, Поттер, и этим все сказано. Я не позволю ему гулять где-то, пока я сижу здесь один. В противном случае – я сдам вас Темному Лорду. Быть может, заслужу прощение. — Снейп не секс-игрушка! Ты не имеешь права... — Поттер... Закрой рот, тебя это не касается, — резко прервал его зельевар. — А мне кажется, что после того вечера касается. Видишь ли, Гарри, мы со Снейпом связаны. Северус – полукровка, и его магический потенциал больше, чем у всех Пожирателей, кроме Темного Лорда, разумеется. Долгое время его не хотели принимать в наши ряды – несмотря на то, что Принцы в прошлом были древним чистокровным родом, мать Северуса была предательницей. Вступив в брак с маглорожденным, она предала свой род, а поскольку она была последней представительницей рода – Принцы были вычеркнуты из списка чистокровных семей так же, как и Поттеры. Снейп был сильнее нас, но в нем текла грязная кровь. Для Пожирателей это было недопустимо, и Темный Лорд предложил ему разделить с кем-то свою магическую мощь, тогда мы бы приняли его, как равного себе. Северус мог выбрать любую девушку из наших рядов, он был молод и красив, но по определенным причинам он решил поделиться своей силой со мной. Уже тогда я был женат на Нарциссе, но Темного Лорда не волновало, что я был против. Он связал нас магическими узами, и мы, как это правильно объяснить... стали одним целым. В буквальном смысле. Наши сердца бьются как одно, мы дышим как один. Если один испытывает дискомфорт, другой это тоже чувствует. — То есть, ты насилуешь сам себя? Ты еще тот извращенец. Люциус громко расхохотался, и что-то со звоном упало на пол. Гарри не знал, как реагировать на это, и он был рад, что сейчас не видит лица Снейпа. Тот наверно сидит красный, как рак, поджав губы до посинения. Мир магии куда загадочнее, чем он думал, о многих вещах в школе не говорят, и это настораживало юношу. — А почему... — Раньше этими узами связывали судьбы двух волшебников, но потом его признали темным обрядом. Все из-за его последствий – разорвать узы не так-то просто, и многие волшебники и волшебницы кончали жизнь самоубийством, — сипло проговорил зельевар, снова «ковыряясь» в его голове. — Тогда я не знал, на что соглашаюсь, а если бы знал... Ни за что бы не согласился. Мы оба страдаем из-за магических уз, поскольку Малфой не дал своего согласия, да и я в то время интересовался другим человеком... Можно сказать, что мы обручены, Люциус питается моими силами, а я его, и мы должны хранить друг другу верность. В противном случае, мы испытываем жгучую боль в душе, и наши силы слабеют. Но у Малфоя была своя семья, он всей душой предан Нарциссе, и как только родился Драко, его магические силы иссякли, и он стал паразитом, — едва слышно договорил Снейп. — И раз мы связаны, я делаю все возможное, чтобы испортить Северусу жизнь, как он испортил её мне, — в голосе Малфоя слышались нотки раздражения, и Гарри представил, как он сейчас смотрит на зельевара. — Но мучая его, ты тоже страдаешь. Разве вы не нашли способ, как снять эти магические оковы? — Нашли, но было уже слишком поздно. Теперь только смерть разлучит нас, и то... не факт. А учитывая, что он сделал... Впрочем, тебя это уже не касается, это наши со Северусом разборки. Сейчас не об этом. Я сказал – один я тут не останусь, — твёрдо проговорил блондин, хлопнув раскрытой ладонью по столу. — Тогда пойдешь с нами в Нору, — спокойно проговорил Гарри, со второй попытки накалывая на вилку помидор. Гробовая тишина длилась буквально мгновенье, а потом прозвучал дикий, гомерический хохот с двух сторон. Гарри и сам понял абсурдность своего предложения, но ответ Малфоя просто свалил его наповал. — Что ж, хоть развеюсь. Там все равно пол вашего Ордена соберётся, никому из вас не выгодно сдавать меня, так что да... Я пойду с вами. Если Молли не будет возражать. Разумеется, Молли не была в восторге оттого, что в её доме гостевали Пожиратели Смерти, но поскольку Гарри лично попросил ее об этом, она возражала молча. Сверля гостей взглядом. По крайне мере, так думал Поттер, он по-прежнему ничего не видел. Впрочем, он уже стал привыкать ко мраку, да и голоса его больше не доставали, только загадочная формула время от времени звучала в его памяти. — Гарри, ох Гарри... Что Снейп сделал с тобой... Бедный мальчик, — жалобно причитала миссис Уизли, поглаживая исхудавшего Поттера. Юноша больше не чувствовал ни боли в теле, ни шума в голове – он был здоров. Ему приходилось пить зелья, но только для того, чтобы восстановить свои силы. Даже почки и желудок больше не болели. Кто бы мог подумать, что ритуал очищения действительно поможет ему. По словам Дамблдора, пагубные последствия проклятия можно минимизировать, если он каждый день будет передавать его другим существам. И как бы Гарри не жалел бедных птиц и грызунов – его жизнь была ему дороже. Снейп объяснил, что в прошлый раз обряд перевода не сработал, поскольку сила проклятия была слишком велика, и чтобы передать её, нужно было существо побольше, чем ворон или крыса. — Миссис Уизли, профессор Снейп спас мне жизнь – все остальное последствия моего истощения. — Ого, профессор... С каких пор ты называешь его профессором, а, Гарри? — Рон! Гарри громко хохотнул, похлопывая друга по плечу, теперь он был его поводырем. Юноша не просил его об этом, Рон просто все время был рядом и помогал ему. Ненавязчиво, но все равно. Снейп считал это неправильным – он был уверен, что Гарри нужно все делать самостоятельно. Хотя зельевар сам помог ему одеться перед «вылетом» в Нору. Их с Люциусом отношения заметно ухудшились – из их шатра, а Молли не разрешила им спать в её доме, слышались крики и ругань. Гарри сгорал от любопытства, чем же насолил Снейп блондину. Завтра был его день рождения, и юноша переживал как никогда раньше. Рон и Гермиона не понимали его, они оба не знали о даре рода. Кроме Артура и Молли, никто из Уизли не знал об этом. Волшебники перестали относиться к этому событию, как к какому-то торжеству, не во всех семьях. Чистокровные волшебники пренебрегали традициями – возможно, все дело в банальной зависти – они были слабее, чем маглорожденные, кому такое понравится? По этой причине в школе не учили историю наследия, многие чистокровные семьи делали все возможное, чтобы скрыть тот факт, что их магия ничтожно слаба по сравнению с грязнокровками. По крайне мере, так ему объяснил мистер Уизли. — Гарри, жаль, ты не видишь, как тут все украшено. Мама целую неделю старалась и... — Рональд! — на этот раз голос принадлежал Гермионе. — Ребят, не парьтесь. Профессор Снейп обещал, что мое зрение скоро восстановится, и я ему верю. — Ну да, конечно... — в один голос проговорили Грейнджер, Рон и миссис Уизли. Кухня заполнилась громким смехом, и Гарри почувствовал, как кто-то ударил его пальцем по носу. Впервые за все время ему было весело. Он не забыл об утрате крестного, но он давно перестал скорбеть – смерть близких оказалась пустяком по сравнению с тем, что ему пришлось пережить. Да, душа болела, но он смирился с этим, и простил Люпина. Все равно уже ничего нельзя исправить. — Слушайте, идите в сад погуляйте. Мне нужно кое-что доделать. — Мам, Гарри все равно ничего не видит... — РОНАЛЬД! Поттер едва не оглох из-за криков подруги и Молли. Да, это будет весело. Хохоча, они вышли в сад и долго гуляли между кустами рододендронов, как вдруг услышали странные стоны из шатра Снейпа и Малфоя. Да ладно! Они трахаются здесь, в Норе, и даже не стыдятся этого? Вот извращенцы... — Может кому-то из них плохо? — настороженно проговорила Гермиона, выглядывая из-за кустов. — Ну, можно и так сказать. Ничего страшного, мы им не поможем. Идемте лучше к пруду. Мальчишка старался не подавать вид, что его волнуют судорожные вздохи из шатра, но его щеки и кончики ушей дико горели. Он бы все отдал, чтобы снова оказаться между ними. Чтобы Снейп нежно водил ладонями по его груди, ему казалось, что тогда он сдерживал Малфоя, и тот не сильно издевался над зельеваром. Хотя Поттеру казалось, что вся та злоба – напускное, и между Пожирателями нечто большее, чем просто магическая связь. Гарри бродил с друзьями, как вдруг сильная головная боль возникла из ниоткуда. Юноша повалился на колени, обхватив голову руками – столько боли он давно не испытывал. Все внутри него жгло, но спустя пару мгновений, все кончилось так же неожиданно, как и началось. Поттер открыл глаза, а яркая вспышка света ослепила его. Он снова видел! — Гарри... С тобой все в порядке? Гарри! — Я вижу ... Ребята, я снова вижу! Радости мальчишки не было предела. Слезы градом капали с его щек на зеленую траву, а друзья, упав рядом, крепко обняли его. Снейп не лгал. Гарри уже не верил в чудо, а зря. Подскочив на ноги, он бежал по саду, впитывая в себя яркие краски рододендронов и роз. Как же здесь красиво... Он бегал по дому, разглядывая праздничные гирлянды в его честь. Да, Уизли постарались на славу... Впервые у Гарри был настоящий праздник, как же это приятно. Единственное, что омрачило ему настроение – его внешний вид. Поттер долго рассматривал себя в зеркале, не веря своим глазам. Как же он изменился... Его изумрудные глаза стали такими страшными – его зрачки вытянулись, как у кошки, и к огромному ужасу Гарри – они удвоились. У него было по два зрачка в каждом глазу... теперь понятно, почему миссис Молли закричала от испуга, увидев его... Но почему ему никто не говорил об этом? Но были и свои плюсы – ему больше не нужны были очки, он видел мир так четко, и мог заметить даже маленького муравья, сидящего на лепестке розы. Теперь ему будет еще легче поймать снитч – от его острого зрения ничто не скроется! Вот только как это в школе воспримут... Не будет ли это жульничеством? Но до школы еще целый месяц, и Дамблдор пообещал найти скрывающие чары, чтобы у Гарри не возникло лишних проблем. Весь день и весь вечер Уизли и другие члены Ордена Феникса расспрашивали его о самочувствии, интересовались, как ему жилось под снейповым крылом, и какие у него планы на оставшийся летний месяц. Никто, кроме Дамблдора и пожирателей, не знал, что Гарри все еще проклят, и юноша не спешил сообщать об этом друзьям. Снейп почти не выходил из шатра, лишь пару раз Гарри видел его возле Дамболдора и миссис Уизли. Зельевар казался таким уставшим и измученным, да и вид в целом у него был весьма болезненный – впавшие глаза, бледно-зеленая кожа и странный кашель. Малфоя мальчишка вообще не видел – блондин ни разу не вылез из шатра с момента прибытия в Нору. Может, это было из-за драки, которую он устроил с Артуром, а может, Люциус слишком остро ощущал негодование Снейпа. Когда стемнело, все вышли в сад, любуясь звездным небом. Разбив огонь около небольшого пруда, оставшиеся гости активно обсуждали войну с Волдемортом, хотя Молли изо всех сил старалась сменить тему, неоднократно напоминая, что сегодня особенная ночь. Дамблдор, сидя в мягком кресле, рассказывал студентом о былых традициях обряда магической инициации. Малфой и Снейп сидели вдали от всех, перешептываясь между собой, время от времени кивая в сторону Гарри. В один момент Поттер потерял их из виду, но он знал, что эти двое – конченые извращенцы и им опять нужно «уединиться в укромном месте». В один момент близнецы стали прыгать через огонь, подбадривая девчонок. Гарри громко расхохотался, когда Рон, пытаясь перепрыгнуть через костер, зацепился за тлеющую корягу и полетел в Тонкс, сидящую возле Молли. В один момент сам Поттер стал прыгать туда-сюда вместе с близнецами, от чего волосы Миссис Уизли встали дыбом. Женщина пыталась угомонить детей, но веселое хихиканье Дамблдора лишь подливало масло в огнь. Вскоре все, кроме директора, стали прыгать через почти потухший огонь, танцуя и веселясь от души. На безумные крики сбежались Пожиратели, но толпа и их утащила в свой хоровод. Люциус с трудом сбежал из цепкого захвата Тонкс и Джинни и, сидя подле Дамблдора, громка ржал, наблюдая, как Гарри и Снейп пляшут вокруг костра, как два козла. Еще никогда Гарри не чувствовал себя таким счастливым – он прыгал и скакал вокруг костра, крепко держа руки Снейпа. Изумлённый Пожиратель пытался вырваться из гарриного захвата, но споткнувшись, он повалился на спину, потянув за собой Гарри. Мальчишка безудержно хохотал, прижимаясь к груди профессора, и Снейп впервые за весь вечер широко улыбнулся, поглаживая мальчишку по затылку. Поттер, ткнувшись подбородком в солнечное сплетение зельвара, долго смотрел ему в глаза, наслаждаясь теплом полупогасшего костра и мягкими поглаживаниями на своем затылке. Но не долго длилось его счастье. Джинни, уставшая и взмокшая, тяжёло опустившись на землю и запрокинув голову, с восторгом вскрикнула: «Какая красота». Снейп и Поттер машинально подняли головы вверх и увидели громадную, полную бледно-голубую луну.