Замужем за...

На вокзал их взялся сопровождать Долохов, хотя никакой необходимости в этом не было. Гарри полагал, что как взрослые пятнадцатилетние люди они с Кэрри могли бы и самостоятельно добраться до нужного места без всяких проблем. На самом деле он был бы только рад позаботиться о подруге (не то, чтобы она в этом нуждалась), но Антонин так сердито зыркнул из-под насупленных бровей, что все возражения Гарри сами собой подавились в зародыше. Надо — так надо. В итоге первого сентября крайне невыспавшийся, а оттого хмурый и ворчливый Долохов проводил их до самой платформы, дал последние напутствия, чмокнул Кэрри в макушку (его гренадерский рост это позволял), наградил Гарри легким профилактическим подзатыльником, невзначай перепугал своим видом какого-то старенького пучеглазого волшебника, душераздирающе зевнул и отбыл восвояси. Гарри облегченно выдохнул и потащил Кэрри за руку в гущу толпы. Народу на платформе было больше обычного, в основном из-за обилия провожающих. — Гарри, подожди! — Кэрри высвободила руку и присела на скамейку, которую секундой раньше освободили шустрые младшекурсники. — Что? — спросил он. — Что-то забыла? Шнурок развязался? — Нет. Просто подожди. Дай проникнуться моментом. — Что? Каким еще моментом? — Гарри удивленно оглядел шумную толкучку, посмотрел на Кэрри и даже потрогал ее лоб. Вроде не горячий. — Скорей всего мы уезжаем отсюда в школу в последний раз. Возможно, — пояснила она, и Гарри плюхнулся рядом, придвигая поближе чемоданы. Оба. После знакомства с Флетчером он предпочитал держать все свои вещи в пределах видимости. И вещи Кэрри тоже. Потому что обычно насквозь практичная и выпадающая в нирвану только на стадии продуктивной работы девочка казалась сейчас какой-то рассеянной. И улыбалась потусторонней улыбкой Луны Лавгуд. Это пугало. — С тобой точно все в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Странно не видеть здесь Седрика с Чжоу, — вместо ответа поделилась она. — И Флинта давно уже нет, и Фарли. В этом году даже Перси Уизли больше не учится. Представляешь? Гарри кивнул и посмотрел на платформу немного иначе. Действительно, многие их знакомые уже выпустились, он узнал буквально трех-четырех старшекурсников. Вдоль вагонов бегала и визжала незнакомая мелюзга, а будущие первачки показались ему совсем крохотными. Неужели он тоже когда-то был таким тощеньким, нелепым и растерянным, как эти магические новобранцы? — Это такое особенное чувство, — серьезно сказала Кэрри в пустоту, — которое вызывает неоднозначные эмоции. Когда отправляешься в экспедицию…. или на отдых на длительное время. Вот вначале ты такой полный энтузиазма приезжаешь на новое место, начинаешь знакомиться с аборигенами, исследовать местность, постигать обычаи. Составляешь расписание, открываешь для себя что-то новое, у вас складывается команда или собирается компания, как правило, смешанная: из нескольких старожилов и пары новичков. Ты узнаешь, где можно бегать по утрам, у кого купить молоко, как урвать бесплатный ланч. Тебе рассказывают, что вон та полная тетенька всегда поможет, а к этому сухарю лучше не обращаться, что прямо здесь вообще-то купаться нельзя из-за медуз, но в паре километров есть отличное озеро. У тебя появляется персональный стол, на котором кто-то оставил почти полную чернильницу и чиненое перо, и вскоре все знают, что он — твой, и его специально не занимают. Ты втягиваешься в новый для себя поначалу быт, и привыкаешь к нему, и вот уже кто-то из тех, кто стал тебе близок и дорог, заканчивает свой проект и уезжает, потом уезжает следующий, зато появляются новенькие. И у вас все еще своя компания, но теперь уже ты — старожил, и ты рассказываешь тем, кто недавно приехал, в какой родник лучше ходить за водой и где водятся змеи, травишь байки с видом знатока, и к тебе обращаются за помощью, а вон тот сухарь сочувственно тебе улыбается. И однажды приходит день, когда заканчивается и твоя работа… или твой отпуск… И уже пора со всеми прощаться, и ты оставляешь на столе пустую чернильницу, пару чистых пергаментов и несколько почти новых перьев. И с одной стороны, грустно покидать это место, но, оглядываясь, ты понимаешь, что оно уже другое. Другие люди, другие раскопки, от прежнего персонала осталось два-три человека, не больше. Это такая… теплая грусть… — она слабо улыбнулась. Паровоз дал гудок. На перроне остались только провожающие. — Кэрри, идем, у нас минута, — сказал Гарри и прихватил оба чемодана. Они зашли в тамбур, и двери захлопнулись. — Может, мы еще вернемся, — глядя на ее не то расстроенное, не то растроганное лицо, предположил Гарри. — Пока же ничего не известно. Она покачала головой: — Это уже не то место. Все уходит. — Ага, — согласился Гарри. — Чего это на тебя нашло? У тебя вся жизнь впереди. Откуда столько меланхолии? Ты прям словно мисс Морган ста с хвостиком лет. Сентиментальная старушка. Кэрри тряхнула головой: — Действительно, что это я? Пошли, поищем купе! — Свободное вряд ли найдется, их давным-давно заняли. — Подсядем к кому-нибудь. — К близнецам Уизли и Ли Джордану? Ну да, они быстро вернут тебя в реальность. Кэрри фыркнула и отобрала свой чемодан. В третьем по счету купе на скамейке сидел всего один кудрявый школьник. Он повернулся на звук открывающейся двери, и Гарри узнал Дина Томаса. — Тебя же покусали! — ошарашенно выпалил он. — Двадцать первый, — мрачно буркнул Дин Томас. — Что? — Ты двадцать первый, кто сегодня об этом упомянул. — Привет, Дин! Ты не против, если мы присоединимся? — спросила Кэрри и подтолкнула Гарри в спину. — Заходи, поднимай чемоданы наверх. — Но… — Тебе купировали ликантропию? — Кэрри закрыла дверь и невозмутимо уселась напротив Дина. — Не то, чтобы… — когда Дин запнулся, Гарри чуть не уронил чемодан, но стойко долевитировал его до багажной полки, одновременно пытаясь своей тушкой прикрыть Кэрри от возможной опасности. Та не оценила и сдвинулась к окну, откуда ей было лучше видно Дина. — Расскажешь? Дин обрадовался возможности поболтать, но в дверь снова постучали. Гарри едва успел закинуть второй чемодан, как в проеме вырос Невилл Лонгботтом. Увидел Гарри с Кэрри и заулыбался: — Тук-тук, неразлучники, к вам можно? — Заходи, — сказал Дин. — А тебя разве не покусали? — нахмурился Невилл. — Двадцать второй, — буркнул Дин. — Он не заразный, — добавила Кэрри. — Ну ты и вымахал! — обалдел Гарри. Невилл почти подпирал макушкой дверной проем, да и в плечах раздался очень прилично. При этом он здорово похудел. Больше всего Невилл сейчас напоминал молодого гризли после зимней спячки, крупного, но угловатого, на котором шкура свободно болтается складками. Правда, когда он снял свою слишком короткую мантию, сходство стало меньше. Лонгботтом без всякой левитации, вручную закинул на багажную полку огромный, даже с виду тяжеленный сундук и устроился рядом с Дином. — Тебя самого медведь-шатун не кусал? Или великан? — спросил Томас. — Ты себя в зеркале видел? — Пф! Я не Браун, чтобы своим отражением любоваться! — отмахнулся Лонгботтом и вытянул ноги в проход. — Уффф, хорошо! Школа. Свобода. — Тяжелое было лето? — понимающе поинтересовалась Кэрри. — Ага. С бабушкой ругался каждый день. Сбегал от нее в маггловский мир. Спасибо, кстати, ребята, это же вы меня туда вывели. Оранжерею показали! Он потеребил неприглядный браслет на запястье. Руны на деревянных бусинах выглядели не вырезанными, а выжженными, что служило подтверждением тому, что артефакт работал безостановочно. — Так ты в оранжерею бегал? — заулыбалась Кэрри. — Ну да. Она всего в трех кварталах от Дырявого котла. Меня когда бабушка в первый раз достала, я так распсиховался, что влетел в камин по инерции. Выскочил в бар, и не знаю, что делать дальше. Вспомнил про оранжерею, дошел туда, наскреб денег на входной билет — у меня как раз в кошельке мелочь оставалась с того раза, как вы меня на трамвае катали, и бродил до самого вечера. А как темнеть стало, ко мне служащий в униформе подошел предупредить, что они закрываются. Ну я на него и вывалил все претензии. У них часть растений в отсеке Си буквально загибалась из-за неправильного ухода. Дядька, мистер Грин, сперва и слушать не хотел, потом заинтересовался, вопросы начал задавать, мы с ним обсудили несколько моментов, и он мне пропуск выписал. Гостевой, чтобы бесплатно можно было проходить. На следующий день я позавтракал и прямо с утра рванул в оранжерею. Ну и повадился, — он смущенно улыбнулся. Гарри и Дин тоже заулыбались — уж больно мечтательным сделалось у Невилла выражение лица. — Я с мистером Грином поделился драконьим навозом и некоторыми семенами. Сказал, что мне знакомые из Америки прислали. К августу мы новый вид фуксии вывели. А за красный мидделмист мистер Грин какую-то крутую премию получил, в маггловском мире этот цветок считается очень редким. Он и со мной поделился, а потом подсказал, где купить хорошую молодежную одежду. Только сейчас Гарри заметил на Невилле модные синие джинсы и новенькие белые найковские кроссовки. Размера примерно сорок четвертого. — Так ты чего, статут нарушил? — ужаснулся Дин Томас. — Зачем? Просто честно сказал, что я из строгой консервативной семьи. Сирота. Воспитываюсь бабушкой. Даже не соврал! — возмутился Невилл. Кэрри засмеялась в голос. — Мы тобой гордимся! Невилл еще больше засмущался и повернулся к Дину: — Твою кровать Рон занял, он к окну захотел перебраться. В общем, соберешься отжимать ее обратно — я тебя поддержу. — Я на четвертом курсе учиться буду, — помрачнел Дин. — И жить в их спальне. — Как это? — удивился Гарри. — В смысле, ты, конечно, год пропустил, но неужели нельзя как-то экстерном сдать? У нас тут из-за этого турнира никто толком не учился, ты бы быстро догнал. — Нельзя, — Дин вздохнул. — Меня и так по блату обратно приняли. Папаша постарался. — У тебя же отец — маггл! — вспомнил Невилл. — Отчим у меня маггл. А настоящий отец, который волшебник, только недавно объявился. Точнее, когда мой случай изучали в Мунго, его вычислили. Так бы он и не признался, наверное, хотя и говорит, что сам не знал. Кингсли Шеклбот его зовут. — Из аврората? С серьгой в ухе? — уточнил Гарри. — Ты его знаешь? — вскинулся Дин. — Видел мельком. — Вот и я почти так же, — вздохнул Дин. — Мельком. Мутный он какой-то. Но с Дамблдором на короткой ноге, так что договорился, чтобы меня взяли обратно. Так-то мне исключение грозило. Точнее, перевод на домашнее обучение. А какое может быть домашнее обучение, если я в маггловском мире живу? — Рассказывай! — скомандовала Кэрри. — Всем интересно, что вообще с тобой случилось. — Что-что? Уизли подставил нас знатно. Сволочь рыжая! И Люпин этот… Я знаю, что его в розыск объявили, но как он вообще в Хогвардс попал? Я читал закон, для оборотней список разрешенных мест работы на полстраницы вмещается. И никаких учебных заведений там в помине нет. Мне еще повезло, что он не покусал меня толком. Дин задохнулся от наплыва эмоций, и Невилл осторожно похлопал его по спине. — Больше всего Симусу досталось: бедро, плечо и полщеки в шрамах, — продолжил Дин. — Ну, у него ликантропия с полным оборотом и все как по учебнику. Симуса в итоге в ирландскую стаю пристроили. В Ирландии есть поселок, где живет целая стая зарегистрированных оборотней. А меня Люпин в основном поцарапал, кусал только через мантию, так что я полноценным оборотнем не стал. Ни разу не оборачивался, но последствия есть. Я в полнолуние становлюсь очень агрессивным, — Дин развел руками, — имейте в виду. Ну и вкусовые пристрастия изменились, полюбил печень слабой прожарки, бифштекс с кровью, кровяную колбасу… Медики говорят, что это влияние скрытого гена, — он убито вздохнул. — И что лучше уже не станет. — С поиском невесты появятся проблемы? — понимающе спросила Кэрри. — И это тоже. — Забей ты на невест! — посоветовал Невилл. — Жениться всегда успеешь. Я теперь только рад, что мне Ханна отказала. Сперва вырасту, делом займусь, огороды восстановлю, теплицы фамильные, а уж потом стану приглядываться. При нашей продолжительности жизни всегда можно найти невесту лет на десять-пятнадцать моложе, это не скажется на продолжении рода. — Невилл, я как раз хотела обсудить с тобой один вопрос. Касательно невест и рода, — мягко сказала Кэрри. — Чуть позже поговорим без свидетелей? — А Гарри против не будет? — насторожился Невилл. — Она тебе не свою кандидатуру предлагать собирается, — развеселился Гарри. — Не мечтай даже! Невилл с явным облегчением вздохнул. — А ты, Дин, не расстраивайся, девчонки любят экзотику. Только прикинь, ты теперь не только наполовину черный, но и частично оборотень, — оптимистично продолжил Гарри. — Ага, с клыками! Дин улыбнулся, оскаливаясь, и Гарри вздрогнул. Потому что зубы у парня явно деформировались, превратившись в натуральные клыки. — У меня еще здоровье стало крепче, регенерация усилилась, зрение и слух обострились, — похвастался Дин. — Меня все это время изучали, я теперь все про себя знаю! Даже профориентацию прикинул, после Хогвардса пойду на курсы магозоологов и стану в заповеднике работать. — Это хорошо, — одобрил Невилл. — Я тоже послал бабулю с ее нетонкими намеками на аврорат, буду восстанавливать дело деда и прадеда. — А я на артефактора решил учиться! — гордо сказал Гарри. — У меня кое-что уже получается. — А ты, наверное, замуж выйдешь, — обратился к Кэрри Дин. — Да? Тебя сговорили с кем-то? Гарри нахмурился, а Кэрри насмешливо ухмыльнулась: — Нет. У меня этим летом другая забота появилась, так что замуж — это вряд ли и нескоро. — Что-то семейное? — осторожно поинтересовался Невилл. — Я род приняла, — призналась Кэрри. — Но какой — не скажу. И об этом факте попрошу не распространяться. Дин восторженно закивал, а Невилл прищурился: — Так вот в чем дело… Невесту из подопечных хочешь пристроить? Поэтому ко мне приватный разговор? — Почти, — Кэрри сморщила нос: — Потом, ладно? Лето вообще было суматошным. — У вас год был суматошным, — вмешался Дин. — Гарри, как ты вообще влип в этот турнир? Я бы не рискнул. Гарри нарочито небрежно передернул плечами: — У меня выбора не было. Мне позарез нужно было эмансипироваться! А еще мы подумываем после пятого курса уйти, уровень образования в Хоге оставляет желать лучшего. Интересно, кто в этом году будет вести ЗОТИ? — А Крауч не остался? — заинтересовался Невилл. Гарри отрицательно покачал головой. — Жаль! — Главное, чтобы Локхарда не вернули, — сказал Дин. — Кстати, вы читали его новую книгу? Я как раз в процессе, захватывающее чтиво, я вам скажу! — О, да! — охотно согласилась Кэрри. — Преподавателем он был дерьмовым, но пишет так увлекательно, что аж закачаешься! Я в полном восторге! — А что за книга? — индифферентно спросил Невилл. — Очередная раскрашенная приключенческая история о победе над каргами и русалками? — Нет, это не из «героической серии», это отдельный бестселлер! Дин порылся в сумке и достал толстую черную книгу в твердом переплете. На обложке на фоне мрачного угрюмого замка горели золотые буквы: «Великая сила любви». Выглядело издание солидно и дорого. — Это про отношения двух сильных магов, убойная штука. Одного зовут Геральд Гриндевальди, прикинь? Если б я не знал Локхарда, точно бы решил, что это он Гриндевальда на дуэли победил! Тут такие подробности, прям уххх, не оторваться! Гарри с Кэрри довольно переглянулись. Книга вышла двадцатого августа и сразу побила рекорды продаж. На первой странице крупными жирными буквами было написано, что история основана на реальных событиях. Отчасти благодаря этому немаленький тираж разошелся всего за шесть дней, и типографии принялись спешно допечатывать еще. Великий Светлый волшебник Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвардс, кавалер ордена Мерлина первой степени, Верховный чародей Визенгамота и Президент Международной конфедерации магов, прочитав сей шедевр от корки до корки, пришел в такую ярость, что, не подумав о последствиях, вызвал Локхарда повесткой в суд. Должно быть, он был уверен в том, что неоднократный призер конкурса на самую обаятельную улыбку струсит и сбежит из страны, либо приползет в зал суда тише мыши и примется оправдываться, но просчитался. На заседание Визенгамота, проводимое в полном составе судебной коллегии, писатель явился, гордо задрав нос, в сопровождении шлейфа из трех адвокатов, которые в два счета опровергли все обвинения. Чего вообще-то и следовало ожидать, ибо в послесловии Гилдерой Локхард честно признал, что многие детали, описанные в книге, являются вымышленными, так как это художественное произведение. Он также подчеркнул, что, хотя книга написана от первого лица, главный герой в ней — вовсе не он, а имена, даты и локации специально изменены, так как фамилии волшебников, благодаря которым появилась идея книги, слишком хорошо известны, поэтому он сделал все возможное, дабы избежать вмешательства в их частную жизнь. На основании вышеизложенного адвокаты легко доказали, что все претензии мистера Дамблдора не имеют под собой оснований. А что касается вольности в описании событий, ну так Великий Светлый и сам не особенно распространялся о подробностях дуэли с Гриндевальдом. Откуда же им знать, что именно там происходило? Пришлось выдумывать. Кстати, последняя глава называется «Дорога в Гартенлэнд», а не «Дорога в Нуменгард» исключительно из романтических соображений, и это вовсе не намек на то, что плененный Дамблдором Гриндевальд в собственноручно благоустроенном замке... пардон - тюрьме... живет, как в райском саду. Тот же факт, что сразу за послесловием шел анонс биографической книги Риты Скиттер «Ради всеобщего блага», которую та планировала выпустить в следующем году, а также сообщение о том, что с Геллертом Гриндевальдом ведутся переговоры по поводу написания мемуаров, к самому тексту книги не имеет ни малейшего отношения. Это просто реклама. Зал заседаний Гилдерой Локхард покинул все с той же победной сияющей улыбкой, попутно дав автографы нескольким из присутствующих в качестве судей лордов. А вот Дамблдора уважаемые члены Визенгамота попросили задержаться. Великий Светлый волшебник никак не ожидал такого поворота событий, а потому совершенно не подготовился к скрупулезному допросу, да и подзабыл с течением времени кое-какие подробности, а потому на большинство обвинений отвечать попросту не стал. Счел, что это ниже его достоинства и прикрылся безупречной, по его мнению, репутацией. Но репутация оказалась не так крепка, как бы ему хотелось, и должности председателя Визенгамота большинством голосов присутствующих он был лишен. Тут же, согласно итогам голосования. Выбранный новым председателем лорд Нофлок заодно выставил предложение временно исключить Альбуса Дамблдора из состава Визенгамота вообще — до получения от него соответствующих разъяснений по делу Гриндевальда, что окончательно закрыло перед директором школы двери в Палату Лордов. В министерстве после выхода книги акции Дамблдора тоже упали ниже некуда. Марволо, который вообще-то собирался устроиться в Департамент иностранных дел на должность пресс-секретаря, но неведомым образом получил место советника министра по общим вопросам, утверждал, что Руфус Скримджер грозился поднять архивы и завести на Дамблдора дело о халатности и превышении должностных обязанностей. Уж очень много в последнее время стало вылезать нелицеприятных факторов, из которых торчал кончик длинной белой бороды. Да и из МКМ Дамблдора, судя по слухам, попросили. Так что пока что за Великим Светлым гарантированно осталась только должность директора Хогвардса. Впрочем и та стала довольно хлопотной — Фадж отправил в школу Долорес Амбридж в качестве генерального инспектора. Долорес Амбридж Гарри увидел в большом зале, на церемонии распределения, и сразу понял, что проблем не миновать. Не узнать ту розовую жабу, что так откровенно пыталась навесить на него обвинения в нарушении Статута, было невозможно. А объявление о том, что генеральный инспектор будет вдобавок вести у них ЗОТИ, повергло в шок не только его. Где защита от темных искусств, а где эта карикатура в розовых рюшах? К тому же за столом преподавателей обнаружился профессор Снейп. Выглядел он не в пример лучше прежнего, сменил прическу и посвежел. Семикурсники, которые пообщались со слизеринцами еще перед распределением, заверяли, что профессор женился, но Гарри сомневался, что смена семейного положения благотворно скажется на характере зельевара. Не от спермотоксикоза же он был таким желчным и въедливым? К тому же, сменив дешевое сукно мантий на дорогое, он оставил прежним покрой, а это, согласно выводам психологов из серии передач, которую смотрела тетя Пет, доказывало, что его суть не изменилась. Так что Гарри по-прежнему собирался готовиться к урокам зельеварения, как к маленьким сражениям: цеплять метафорическую броню и ощетиниваться иголками. В этом году среди преподавателей не было ни мисс Морган, ни Барти Крауча, между учеников Хогвардса не мелькали затейливые прически француженок и короткие стрижки болгарских парней и, задумавшись об этом, Гарри неожиданно понял природу чувств, которые настигли Кэрри на перроне. Действительно, помесь досады, грусти и сентиментальности. Странное, непривычное ощущение. А вот цепкий, настороженный взгляд Дамблдора, словно сканирующего сквозь очки Большой Зал, Гарри совершенно точно не понравился. Директор выглядел, как опытный шахматист, пожертвовавший парой пешек и даже ладьей, чтобы разыграть нужную ему комбинацию, и готовящийся вот-вот поставить шах противнику. Это напрягало. Перед отъездом Гарри пообещал и Марволо, и Кэрри, что ни за что не будет ввязываться в какие-либо приключения. Он дал им слово, что будет вести себя, как истинный барсук: не показывать агрессии, укреплять отнорки, а в случае опасности выстраивать защиту так, чтобы невозможно было подкопаться. Взволнованного до тремора левой ноги Барти он тоже заверил, что станет держаться подальше от неприятностей, в конфликты не встревать и никого не провоцировать. А Долохов в самом крайнем случае разрешил ему применять тайное, суперсекретное, не дающее осечек и проверенное временем оружие: коктейль из грубой лести и искренних обнимашек. Но только в единичных случаях и пользуясь эффектом внезапности. И лучше не против Дамблдора — того это не проймет. Хотя, хорошенько подумав, Гарри решил, что и с мисс Амбридж такая тактика не прокатит. Потому что когда он представлял себе, как с восхищением смотрит на розовую жабу, восторженно восклицает: «Какая вы сегодня красивая!» и пытается ее обнять, то тут же начинал даже не смеяться, а натуральнейшим образом хрюкать, ну совсем как Дадли при просмотре комиксов про Дедпула. Мда… все же актерские способности у него были еще не настолько развиты. И просто интересно, а сам-то Долохов смог бы провернуть такой фокус с их главной инспекторшей? Или ему тоже слабо?