Замужем за...

К концу сентября газеты пестрели заметками о нападениях на магглорожденных. Что бы ни задумал Дамблдор, какую бы сладкую патоку он ни лил в уши тому огрызку, что мнил себя сейчас Волдемортом, команда Светло-Темных лордов заявила о намерениях. Том тут же провел тщательное расследование и убедился, что угроза обычным волшебникам сильно преувеличена. Часть статей была заказана, некоторые истории если и не возникли на пустом месте, то были раздуты из незначительных эпизодов — мирные семьи магглорожденных никто всерьез не угнетал. Хотя некоторых радикальных или «неудобных» личностей припугнули, а кого-то действительно устранили. Том убедил министра усилить аврорат отрядами быстрого реагирования, а заодно попытался выяснить, кто же получил прямую выгоду от ликвидации отдельных волшебников? Попутно он налаживал отношения с ДМП и мадам Боунс. Та оказалась дамой резкой, категоричной, но неглупой, и ситуацию в стране оценивала трезво. Комбинация с обнаружившимися телами «пожирателей» тоже прошла как по маслу, как и легализация новых Лестренджей. Рабастана под именем Астера оставили в холостяках, ему еще жену требовалось подыскивать, Бэллу-Анабель объявили безутешной вдовой, которая по причине глубокого траура не выходила в свет. Нападения на магглорожденных перестали быть самой популярной темой дня. Однако не успел Том взять ситуацию под контроль, как разразился очередной скандал: в Отдел Тайн пробрался отряд Пожирателей Смерти, разрушил несколько стеллажей с пророчествами, сразился с членами Ордена Феникса и сумел скрыться, оставив на поле боя два мертвых тела и реющее над Аркой Смерти полотнище. Узнав о том, что в Арку Смерти упал Сириус, Кэрри была в шоке. — Да как же так? — ахнула она. — Что он вообще там забыл? — Судя по всему, твои разлюбезные Малфои эту неадекватную псину в очередной раз упустили, — прошипел почти на парселтанге злющий Том. — А еще у нас в пассиве пара трупов с метками и Люциус Малфой, легко опознаваемый по шевелюре. Это не говоря уже о том, что Визенгамот собрался малым составом и требует на ковер Анабель Лестрендж. — Зачем? — удивилась Кэрри. — И по какому праву? — По праву голосования с перевесом в один голос. Хотя председательствует теперь лорд Нофлок, у Дамблдора в Визенгамоте еще полным-полно сторонников. Кто-то высказал предположение, что женщиной-убийцей Блэка могла быть сестра Лестренджей. И теперь сборище старых хрычей возжелало получить доказательства, так это или нет. Хотя, как мне кажется, им просто интересно на нее посмотреть. Асти появился на паре приемов, его увидели и оценили, а вот таинственная сестрица не дает лордам покоя. Что прикажешь делать? — Ну, — Кэрри слегка прищурилась и по-долоховски потерла подбородок, — внешность у Бэллы яркая, но не такая, чтобы уж совсем эксклюзивная. Будь она блондинкой, пришлось бы хуже… — Ты что, предлагаешь ее им продемонстрировать? — А почему нет? — усмехнулась Кэрри. — Все британские маги в родстве. Воспользоваться услугами маггловского стилиста, загримировать ее, вытянув лицо и выделив скулы, вставить контактные линзы, нанести смуглый тон, покрасить волосы в темный каштан, уложить прическу иначе, чем носила Бэлла — и получится вполне сносная урожденная Лестрендж. Опознать ее вряд ли кто сможет. Да и вообще, тут главное — явиться в стиле а-ля-Локхард, облить всех презрением и высокомерием, опустить и попутно потребовать компенсацию за беспокойство, а уж это Бэллатрикс сумеет получше многих. Важно обойтись без чар иллюзии и гламура. Пусть все будет исключительно натуральное. И никаких ответов на сторонние вопросы. Продемонстрировать чистое предплечье и дать магическую клятву, что к инциденту в Отделе Тайн она касательства не имеет. Все! Адвокат в помощь оскорбленной вдове. А в ответочку вызвать на заседание всех прочих подходящих по телосложению боевых дам. Августу Лонгботтом, Минерву Макгонагал, Андромеду Тонкс. Пусть тоже дают показания. Раз прецедент имеется — стоит копать глубже. Согласен? — Блестящая идея! — загорелся Том. — Обернем инициативу Дамблдора против него же! Действительно, раз он нацелился на девицу Лестрендж, то пусть готовится к рикошету. — Вот и возьмись за это, — кивнула Кэрри. — А я займусь похоронами и особняком. Хоть тела Блэка и не осталось, соблюсти необходимые формальности мы обязаны. Балбеса Поттера, который после его экскурсии в министерство выглядел, как побитый щенок, Кэрри было очень жаль. Рунный браслет хоть и нивелировал отчасти ментальное вмешательство, все же не смог полностью защитить Гарри от внушения и путаницы в мыслях. А теперь пацан вдобавок чувствовал вину за смерть крестного. Рабастан, проведя анализ его одежды, на которой остались микроскопические следы «ванильной пудры», определил редкий и дорогой порошок разновидности конфундуса, и строго-настрого приказал Гарри больше не пренебрегать нижним бельем с защитными символами. Конечно, маггловские синтетические футболки с модными принтом и удобные спортивные трусы в облипочку были по-своему хороши, но рунная вязь держалась лишь на натуральных тканях. Этот случай так напугал Гарри, что он тут же послушно согласился носить старомодные хлопковые майки с защитной вышивкой, практически не снимая. Особенно после того, как Рабастан намекнул, что без них в один прекрасный день Поттер может оказаться помолвленным с девицей Уизли. Открытым оставался вопрос, кто скрывался в облике Луны. Настоящая Полумна в это время вместе с Дафной Гринграсс и Теодором Ноттом собирала росу с лепестков воскового плюща. Они собрались на Самайн проводить какой-то сложный обряд, и профессор Спраут разрешила этой троице задержаться в теплицах до полуночи. Тот факт, что Рон Уизли с пеной у рта утверждал, что Полумна была с ними, а слизням веры нет, и за алиби их слова не считаются, Кэрри в расчет не брала. Кто-то использовал образ Лавгуд именно потому, что она была самой безобидной, вызывала доверие, и Гарри не пришло бы в голову, что Луна может его обмануть. А память девочке стерли профессионально и без возможности восстановления. Кэрри вздохнула. Гарри в этом году выглядел совершенно затравленным, почти как тот воробушек, встреченный ею на первом курсе, и с ним однозначно надо было серьезно поговорить. Может быть, после похорон, когда они отправятся разбирать вещи в особняке на Гриммо. Особняком тоже следовало заняться: обсудить происходящее с Вальбургой, которая, как бы она сама ни относилась к своему первенцу, явно не придет в восторг от смерти Сириуса, найти крестраж Регулуса, что теперь, с учетом обстоятельств, становилось приоритетным, привести комнаты в порядок — хотя бы пару этажей. Дел было много, а времени мало. Да еще и Альбус-хочу-все-знать-Дамблдор активизировался, повсюду засылая шпионить портреты и домовиков и не оставляя ни ее, ни Гарри в покое. От такой жизни и мигрень было недолго заработать! *** Вопреки словам Гермионы, особняк на площади Гриммо впустил их сразу же. Гарри даже удивился. Да и внутри было хоть и мрачновато, но все же поприятнее, чем когда в доме жил Сириус и семейство Уизли. Не так жутко, и никаких следов плесени и сырости. Немного пахло затхлостью и пылью, но Кэрри тут же активировала чары свежести, и Гарри вздохнул свободно. Портрет Вальбурги Блэк, почему-то открытый, без следов занавесей, молчал, хоть и сверлил Гарри тяжелым пристальным взглядом. Он коротко поклонился даме на портрете и вопросительно глянул на Кэрри. — Я тут пока проведу кое-какую ревизию, — сказала она, — а ты ступай в комнату Сириуса и выбери себе все, что захочешь оставить на память. — А остальное? — глухо спросил Гарри. — Большую часть личных вещей мы сожжем, таковы традиции. Что-то разберут друзья в качестве памятных подарков… хотя какие у Сириуса друзья? Семейные безделушки и артефакты, книги и полезные записи отправятся в сейф. Добротная одежда — на чердак. В семьях чистокровных так принято. Палочки не осталось, — она осеклась. — Да, — кивнул Гарри. — Я до сих пор не понимаю… Кэрри вскинула руку, жестом призывая к молчанию. — Ступай, Гарри! Сириус мертв, и его комнату надо обезличить. — А почему тогда комната его брата выглядит так, словно он вот-вот вернется? — упрямо спросил Гарри. — Насколько я знаю, Регулус тоже мертв. Но там все осталось на своих местах. И одежда, и дневники, и тайник. — Тайник? — на картине встрепенулась Вальбурга. Гарри покосился на нее и неохотно признал: — Ага, там у него тайник в столе. В нем медальон какой-то… — Мальчик, немедленно передай его Критчеру! — Вальбурга разволновалась. — Да, Гарри, пожалуйста, — с нажимом сказала Кэрри. — Это очень важно. И Регулус не погиб, он просто пропал без вести. Возможно, мы сможем его вернуть. — Критчер! — заорала Вальбурга. У подножья лестницы материализовался домовой эльф. Он тоже выглядел гораздо лучше, чем запомнил Гарри. И тога, переделанная из полотенца, на нем была чистой и свежей. — Критчер, Гарри покажет тебе тайник Регулуса, принеси сюда его медальон. А потом помоги Гарри разобрать комнату Сириуса. Ты понял? — настойчиво спросила Кэрри. Домовик несколько раз кивнул и в волнении дернул себя за ухо. Это выглядело странно. Словно найденный тайник имел куда большее значение, чем смерть Сириуса. Гарри стало ужасно тошно. Его вообще почти постоянно тошнило после той дурацкой эскапады, он даже есть нормально не мог. Ему объяснили и про лже-Луну, и про ванильный порошок, выдали целую батарею очищающих и укрепляющих зелий, но все это не помогало. У Гарри не было аппетита, он плохо спал, постоянно возвращался мыслями в прошлое и думал о том, как он мог бы все изменить. Или не мог? Сириус-то отправился в министерство задолго до того, как ему об этом сообщили. И вдобавок, судя по его неадекватному поведению, был напичкан чем-то по самые уши — даже после побега из Азкабана его крестный не казался настолько сумасшедшим. Тетя Бэлла, рассмотрев воспоминания Гарри в думосборе, только озадаченно покачала головой: — Эта женщина, очевидно, пыталась изобразить меня. У нее такая же конституция, такие же порывистые жесты. Не будь Нимфадора все время на виду, я бы даже подумала, что это мелкая Тонкс — есть у моей племянницы неприятная манера передразнивать людей, гротескно копируя их повадки. Она же метаморф! Но это не Нимфадора. Неужели Андромеда? Доказательств не было. Зачем бы Андромеде Тонкс убивать Сириуса, Гарри не понимал. А вот мысль о том, что Нимфадора могла изобразить Луну, а после аппарировать в министерство, задержалась. Потому что сказать «весело» про полет на фестралах было вполне в ее духе. Хотя это тоже было недоказуемо. Комната Сириуса показалась Гарри… неприятной. Ему даже у Регулуса было уютнее, а тут словно сами стены пропитались ненавистью. Наверное, Кэрри была права, и стоило уничтожить это свидетельство бунта Сириуса против собственной семьи. Пусть останется в памяти потомков просто дерзким шалопаистым дядюшкой-революционером. Если, конечно, у Блэков будут эти потомки. От мысли, что такой древний могущественный род окончательно выродился, Гарри стало совсем грустно. Особенно, когда оказалось, что Гарри даже на память от Сириуса взять нечего. Старые маггловские журналы с красотками восьмидесятых годов, пустые бутылки, какой-то мусор. Сапоги-казаки со стоптанными каблуками, три широких дурацких пояса с тяжелыми пряжками, ковбойская шляпа. Ничего ценного в комнате не было. Возле ножки кровати он нашел порванную цепочку с подвеской в виде колеса — Гарри не помнил такую у Сириуса, но крестный вполне мог бы ее носить. А еще на окне валялись сломанные часы. И все. Похоже, все, что стоило денег, давно стащил Флетчер. Гарри вышел в коридор и стал медленно спускаться по лестнице в сторону кухни. Без напористых, суетливых Уизли тут было тихо и спокойно. Кто-то даже уже успел обновить ковровую дорожку, и Гарри шагал мягко и почти неслышно. — Ты обещала! — услышал он высокий, требовательный голос Вальбурги. — Род должен продолжаться! — Я выполню, — почти беззвучно и очень устало заверила Кэрри. Гарри вспыхнул гневом. С какой стати этот мерзкий скандальный портрет смеет так нагло разговаривать с его подругой? Тем более, требовать от нее невыполнимого! Как леди Вальбурга вообще представляет себе выполнение такой миссии?! Продолжить род, ха! Благороднейшее и древнейшее семейство Блэк в лице мертвой старухи совсем оборзело! Он вцепился в поручень лестницы и стиснул зубы. Бедная Кэрри и так рвала жилы изо всех сил, стараясь возродить семьи чистокровных. В отличие от якобы радеющего ради мифического общего блага Дамблдора она делала для магического общества столько, что другим подросткам и не снилось! Ну уж нет, когда он на ней женится, Кэрри никогда больше не станет надрываться вот так! Максимум — будет рисовать магические татуировки, потому что ей и самой это нравилось. Но никаких возрождений родов. Особенно Блэков! Хрен им с редькой, как говаривал дедушка Тони. Им с Кэрри еще Поттеров возрождать. Вот. Ну, то есть, конечно, если Кэрри согласится. Что-то в последнее время у них не ладилось. Гарри почесал в затылке и тяжело вздохнул. *** Амбридж доставала Поттера почти до самого Хэллоуина. А на встрече по профориентации и вовсе превзошла саму себя. — Что значит, вы собираетесь стать артефактором? Мистер Поттер, зачем вы лжете? Весь магический мир знает, что после Хогвардса вас ждет школа Авроров, а позже вы пойдете служить в аврорат! — Ничего подобного. Кто вам такое сказал? — Хотя бы ваш друг Рон Уизли, который собирается вместе с вами стажироваться, — гневно заявила Амбридж. — Рон Уизли может собираться куда угодно - хоть бегать голышом по Косой аллее, но только без меня. Я никогда не хотел и не хочу быть тупым служакой в красной мантии! — Лжете! — она хлопнула ладонью по столу. — Директор Дамблдор подтвердил ваше намерение стать аврором. Да и может ли быть иначе, с вашей-то судьбой? — В последнее время я не обсуждал с профессором Дамблдором планы на будущее, и еще раз повторюсь, что моя судьба — это только мое дело. А я буду артефактором, как прочие Поттеры. — Снова лжете! — она покраснела от возмущения. — Жду вас вечером на отработку. За час до ужина. Гарри скорчил рожу: — Не выйдет. Перед ужином меня ждет профессор Снейп и его грязные котлы. Извините. — Тогда сразу после ужина. — А после ужина у меня отработка у профессора Макгонагал, ей не нравятся мои методы трансфигурации. Долорес Амбридж ядовито улыбнулась: — Какой же вы нерадивый ученик, мистер Поттер! Получать по три отработки в день! Не будь совет попечителей и министерство так лояльны к вашим выходкам, вас давно отчислили бы из Хогвардса. Но и наше терпение не бесконечно, и вам не станут вечно спускать вашу ложь и причуды только на основании давнего подвига, совершенного в младенчестве. Весьма сомнительного подвига, к слову. — О! — обрадовался Гарри. — Вы сомневаетесь, что я убил Того-Самого? Правда? — Я не собираюсь в данный момент это обсуждать! — снова налилась багрянцем мисс Амбридж. — Жду вас после отработки у профессора Макгонагал и поторопитесь, если хотите успеть до отбоя! А не то с вашего факультета снимутся еще несколько дополнительных баллов. А сейчас — ступайте! Гарри и ушел. А вечером, вырисовывая на пергаменте кровавым пером фразу: «Я не должен лгать» все поворачивал артефакт то так, то этак, пытаясь определить принципы его работы. Перо было занимательным. Руку ему залечила мадам Помфри. В лазарете. Там же Рита Скиттер взяла у него интервью, о котором договорился Барти. Утренний выпуск «Пророка» поставил крест на карьере бывшего заместителя министра. Гарри не присутствовал на завтраке, но, судя по свидетельствам очевидцев, когда за Долорес Амбридж пришли сотрудники ДМП, она верещала так, словно ее резали, грозилась карами от министра и едва не лопнула от злости. Однако обработанный Долоховым Корнелиус Фадж за бывшую фаворитку не заступился, и очень скоро мисс Амбридж отправилась на перевоспитание в Азкабан. Гарри облегченно выдохнул. Ненадолго. Пользуясь тем фактом, что место преподавателя ЗОТИ оказалось вакантным, директор Дамблдор провел небольшую рокировку. Проклятую должность он отдал Снейпу, а преподавать зельеварение пригласил старого профессора Слагхорна, который работал в Хогварсе еще во времена юности Волдеморта. Услышав об этом Кэрри почему-то скривилась. — Что-то не так? — спросил Гарри. Кэрри в последнее время выглядела откровенно плохо и вечно пропадала где-то, исчезая из Хогвардса то на пару часов, то на целую ночь. Гарри был абсолютно уверен, что она вписалась в очередной безумный проект, но подруга упорно не делилась с ним подробностями. И с Долоховым тоже, отчего тот бесился не меньше Поттера. Марволо же уже больше месяца был недоступен из-за работы в министерстве. Гарри даже подозревал, что ее инициатива связана с Блэками, но никак не мог подловить Кэрри и заставить ее выложить все начистоту. Они вообще редко пересекались. И то, что они встретились после завтрака, когда до уроков оставалось еще не меньше двадцати минут, Гарри посчитал чудом. — Я за тебя волнуюсь, — признался он. — Мы совсем не видимся в последнее время. Пошли в субботу вместе в Хогсмид? — Не могу, — с таким лицом, словно у нее разболелись все зубы, процедила Кэрри. — У меня суббота забита делами с утра до вечера. — Я хочу помочь! — заявил Гарри. — Не получится. Это… это личное. — У тебя проблемы? — Нет. Да. Все решаемо, просто требует времени и усилий, а у меня это в дефиците. Тут из-за угла вывернул полный добродушный старичок с круглым лицом и забавными кудряшками вокруг лысины. Его губы улыбались, заплывшие жиром глазки весело сверкали… ровно до того момента, как он увидел Кэрри. — Профессор Слагхорн, — констатировала она с акульей улыбкой. Профессор страшно побледнел и как-то резко сдулся. У него сделался такой вид, словно он увидел призрака. — Мисс… Э-ээээ… — Риддл, — представилась Кэрри. — Вы были знакомы с моей бабушкой. Полагаю, она оценила бы ваш цветущий вид по достоинству, вы великолепно сохранились для своих лет. — Бабушкой? О-оооо! — профессор облегченно выдохнул и на его щеки вернулся прежний румянец. Словно зубастая акула на его глазах трансформировалась в умненького, но безобидного дельфина. — Но, однако, какое потрясающее сходство! Вы удивительно на нее похожи, мисс Риддл. А как… э-эээ… как поживает ваш дедушка? — Непременно сообщу вам, когда узнаю, — прохладно ответила Кэрри. Слагхорн сглотнул. — Эмммм… ну что ж, до встречи на уроке. А вы… Мистер Поттер, верно? Ваша мать была одной из моих любимых учениц. С нетерпением буду ждать наших занятий, уверен, что вы меня не разочаруете. — Какой-то он липкий, — поежившись, вполголоса поделился Гарри, глядя вслед уходящему зельевару. — Ты даже не представляешь, насколько. Не верь этой гадине, Гарри! Я многое про него слышала. Берегись таких людей. — Хорошо, — кивнул он. — Так когда ты найдешь время для меня, если не в субботу? Кэрри затравлено глянула исподлобья: — Давай во вторник, у меня будет посвободнее расписание. Мне тоже нужно с тобой поговорить. — Отлично! — обрадовался Гарри. — Тогда точно во вторник. Постараюсь не нахватать отработок. Проводить тебя? У тебя сейчас что, трансфигурация? — Угу. Ненавижу Маккошку! — В этом мы совпадаем целиком и полностью! Он отобрал у Кэрри сумку, помахал рукой грустной Сьюзен, которая смотрела на них из дверного проема, и подумал, что, наверное, раз уж Кэрри занята, в Хогсмид в субботу стоит пригласить Сью. А еще лучше, ее, Ханну и Невилла. Можно будет посидеть по-дружески в пабе, немного расслабиться, поболтать на отвлеченные темы и хотя бы ненадолго забыть обо всех тех кошмарах, что преследовали его в этом году. Вроде бы Ханна с Невиллом в последнее время стали нормально общаться. К тому же, у их семей прочные долговременные деловые связи, и все они со Сью — хорошие друзья. Да, пожалуй, он так и сделает. Заодно они помянут Амбридж, как преподавателя, на это все с радостью согласятся.