Перо и чешуя

Вэй Усяня Ванцзи находит именно там, где и предполагал. Глубоко в лесу, на возвышенности, со всех сторон освещенной солнцем. Чего Ванцзи не ожидает, так это того, что Вэй Усянь будет в своей змеиной ипостаси. Тот лежит в солнечном пятне, свернувшись в одно большое кольцо, и красные полосы на его шкуре пылают как костры. Ванцзи долго наблюдает за ним, оставаясь незамеченным, и ни о чем не думает. Он впервые видит Вэй Усяня в этом облике. Огромное черное тело будто поглощает свет, а на боках словно кровавые раны. Такого же цвета гребни на широкой приплюснутой голове расслабленно сложены. Ванцзи не видит хвост – Вэй Усянь придавил его подбородком – но почему-то уверен, что на конце должны быть шипы. Вэй Усяню бы подошло. Вэй Усянь дремлет, глаза закрыты, и это первый раз, когда Ванцзи смог застать его врасплох. Обычно Вэй Усянь сразу замечает его. Ванцзи не знает, как он это делает. Ванцзи пытался заходить с разных сторон, задерживал дыхание, использовал бесшумный шаг, но Вэй Усянь каждый раз тут же звал его. Может, в этом виде инстинкты Вэй Усяня притуплены, хотя должно быть наоборот. – И как ты меня всегда находишь, Лань Чжань? Голос Вэй Усяня звучит везде, внутри и снаружи одновременно, такой же дерзкий и смешливый, как обычно. Ванцзи представляет хитрый прищур глаз и вызывающую улыбку. – Ты пропустил занятия, – выходит он из-за дерева, за которым стоял, и надеется, что смятение не отобразится на его лице. Вэй Усянь открывает глаза, серые, как и в человеческой форме. Вертикальные зрачки такие длинные, что Ванцзи отображается в них полностью, во весь рост, и – слава Небесам, лицо Ванцзи в отражении спокойное и отрешенное. – Меня выгнали, ты же слышал. Вэй Усянь смеется, высовывая красный раздвоенный язык со странным шелестящим звуком. Приятным для слуха Ванцзи. – Твои слова полный бред. – Возможно, – легкомысленно отзывается Вэй Усянь и поднимает голову, вытягивается, нависая над Ванцзи, гребни расправляются, похожие на облитые киноварью горные пики. – А возможно, и нет. Не узнаешь, пока не попробуешь. Не хватит рук, думает Ванцзи, чтобы обхватить его шею. И это почему-то вызывает восхищение. Но тревога от слов Вэй Усяня сильнее, и Ванцзи строго смотрит на него. – Темная энергия, о которой ты говорил, не подходит для развития тел заклинателей твоего и большинства других видов. Это верный путь для негативных изменений истинного облика и души. Можно превратиться в демона. – Но людям-заклинателям это не грозит. Они-то могут использовать темную энергию и не бояться стать ночной страшилкой. Вэй Усянь задумчиво покачивается и высовывает язык. Ванцзи борется с желанием потрогать его, узнать, какой он наощупь. – Неприемлемо, – резко обрывает Ванцзи и отворачивается, раздраженный на себя и на Вэй Усяня. – Ни люди-заклинатели, ни перевертыши-заклинатели не должны использовать темную энергию никогда. Это скользкий неизведанный путь. – Но ведь не все неизведанное обязательно опасное, верно? – Вэй Усянь, забудь об этом! – сжатые в кулаки руки дрожат от желания врезать по этой нахальной морде. Только он способен вывести Ванцзи из себя настолько, что хочется схватиться за меч. Почему он не понимает? Многие поколения заклинателей всех видов исследовали разные пути Дао ценой своих жизней и своих бессмертных душ. Сколько было таких любопытных, кто не вернулся на круг перерождения и навсегда остался узником демонической сути или оказался сражен своими же соратниками, ставший слишком опасным для общественности. – Да ладно, Лань Чжань, не злись, я ведь просто размышляю, – снова смеется Вэй Усянь. В открытой пасти блестят ядом длинные острые клыки. Он медленно заползает сбоку, оборачиваясь вокруг Ванцзи, и тот оказывается в петле огромного тела, но это не страшно. А шипов на хвосте нет, почему-то разочарованно отмечает про себя Ванцзи. – Ты искал меня специально, Лань Чжань? Я нарочно уполз подальше, но ты все равно нашел. Как у тебя это получается каждый раз, а? – Вэй Усянь переводит тему, и это позволяет понемногу успокоиться. Ванцзи не знает сам. Просто – Вэй Усянь из змеиного вида, а они любят теплые места. Осенью в Облачных Глубинах воздух прохладный, тяжелый и влажный даже днем, Вэй Усянь постоянно мерзнет и при любой возможности старается задержаться на солнце. Ванцзи знает такие места наперечет, и нет проблем облететь их все. Ванцзи, наконец, вспоминает, зачем вообще искал его. – Вэй Усянь пропустил занятия, – повторяет он, выходя из кольца змеиного тела. – За это положено наказание. – Но ста… учитель Лань прогнал меня! – Ты должен был прийти на следующее. – Слишком холодно, – хнычет за спиной Вэй Усянь, и по еле слышному шороху Ванцзи понимает, что тот вернулся в человеческое обличие. Цзян Ваньинь же терпит, собирается сказать Ванцзи, разворачиваясь к нему, но на время теряет дар речи. Вэй Усянь сидит на земле, на расстеленном белом ученическом ханьфу, и вид его обнаженного, тронутого загаром тела лишает Ванцзи способности связно мыслить. На Вэй Усяне только нижние штаны черного цвета, настолько низкие, что Ванцзи видит тазовые косточки и плоский подтянутый живот, сужающийся к низу, абсолютно гладкий, без единого волоса. Ткань будто держится на выпирающем янском корне Вэй Усяня, едва-едва прикрывая его. – Бесстыдство! – возмущенно выпаливает Ванцзи, резко отворачиваясь. Уши горят, словно на них плеснули масла из лампы. Вэй Усянь хохочет, довольный произведенным эффектом. – Это ведь ты пришел ко мне, Лань Чжань. Я никого не ждал. Даже если и так – обнажаться при свете дня, там, где в любой момент могут заметить, просто верх непристойности. Хотя чего ждать от Вэй Усяня? Он весь сгусток наглости, безнравственности и бесцеремонности. – У вас в Юньмэне все такие? – пытается осадить его Ванцзи. – Красавчики? – Вэй Усянь прямо за его спиной, и Ванцзи не вздрагивает только усилием воли. – Только я. Можешь приехать и сам убедиться. Вэй Усянь заглядывает через плечо сначала с одной стороны, потом с другой, обходит Ванцзи сбоку и смотрит в лицо с лукавой улыбкой. К счастью, он успел надеть ханьфу как полагается, но Ванцзи хочется сорваться с места в небо – перед глазами все еще стоит идеально гладкий лобок Вэй Усяня. Ванцзи разворачивается и быстрым шагом идет в сторону далеких павильонов. – Ты тоже красавчик, Лань Чжань. Но ты в Гусу, а я в Юньмэне, так что мы не соперники, не переживай. Ванцзи спотыкается на ровном месте. Вэй Усянь считает его красавчиком? Сердце камнем падает в живот, да так там и остается тяжелой горячей глыбой. Вэй Усянь догоняет его, беспечно заложив руки за голову и посмеиваясь. – А знаешь, что я думаю? – Вэй Усянь поглядывает на него искоса. – Я думаю, что не справедливо, что ты видел мою истинную форму, а я твою – нет. – Ни за что! Ванцзи не собирается показываться этому… этому… Истинная форма не для удовлетворения любопытства. Ее можно явить лишь в критический момент или партнеру на пути самосовершенствования. Вэй Усянь не подходит ни под одно определение. – Ну почемуу? – капризно тянет Вэй Усянь. – Это было бы честно. Я тоже хочу посмотреть на тебя, Лань Чжань. Ты большой? Какого цвета твои перья? А клюв? А когти у тебя длинные? Давай сразимся как-нибудь в истинных обличиях, жуть, как интересно, кто из нас окажется сильнее. А я тут нашел кое-что… Вэй Усянь вытаскивает из рукава длинное белое перо с голубой перламутровой каймой по краю и торжественно поднимает вверх. Ванцзи изумленно безмолвствует. Где Вэй Усянь подобрал его? Терять перья запрещено, и Ванцзи строго за этим следит. За своими так особенно. – Отдай. Ванцзи пытается забрать, но Вэй Усянь прячет его за спиной и отпрыгивает подальше. Перо торчит над его головой, как диковинная заколка. – Так это твое? – Вэй Усянь радуется непонятно чему. – То-то я и думаю – слишком красивое. И пахнет так знакомо. Как думаешь, я смогу продать его? На сколько кувшинов Улыбки императора хватит вырученных денег? – Не смей! Ванцзи предпринимает еще одну попытку, но Вэй Усянь двигается слишком быстро. Плавно перетекает от дерева к дереву, все время ускользая в последний миг. У Ванцзи получается только поймать край рукава, и в его сильных пальцах ткань трещит по шву. Несколько мгновений они просто смотрят на дыру, а потом Вэй Усянь отпрыгивает так далеко, что догонялки становятся бессмысленны. – Ладно, я не буду продавать его, раз ты так против, – Вэй Усянь прикладывает перо к губам, и Ванцзи забывает все, что хотел сказать. – Сохраню на память. Но посмотри, что ты наделал? Вэй Усянь трясет порванным рукавом. – Разве за такое не полагается наказание, а, Лань Чжань? Наказание, вспоминает Ванцзи. Он ведь искал и нашел Вэй Усяня, чтобы назначить наказание за пропущенные занятия. Ванцзи кивает. – Двухчасовая медитация в холодном источнике. Улыбка мгновенно сползает с лица Вэй Усяня, и он испуганно вытягивает вперед руки в умоляющем жесте. – Нет, пожалуйста, Лань Чжань, я же там помру! Это стандартная мера за такой проступок, но Ванцзи колеблется. Змеи не переносят холод, и это может быть действительно слишком жестоко по отношению к Вэй Усяню. Что, если он потеряет сознание из-за холода? Ванцзи придется приводить его в чувство? Вынести на руках из источника, обтереть его тело? Сделать искусственное дыхание? – Давай я перепишу один раз Сборник ваших дурацких правил, зашью рукав и верну тебе перо? – Вэй Усянь, все еще с круглыми от страха глазами, подходит ближе и протягивает перо на раскрытых ладонях. – Никто не узнает, а тебе не придется торчать со мной в холодном источнике. Что скажешь? Это хорошее предложение. Ванцзи смотрит на перо, на Вэй Усяня и неприступно поджимает губы. – Я приму наказание вместе с тобой. Он присмотрит, чтобы с Вэй Усянем ничего не случилось.